Истинное украшение церквей - это благочестивое, благопотребное и понятное учение, богоугодное использование Таинств, усердная молитва и тому подобное. Свечи, золотые сосуды и другие подобные украшения уместны, но все это не уникальные для церкви украшения. Если противники ставят в центр поклонения эти предметы, а не проповедь Евангелия, то в вере (и в испытаниях веры) их следует причислить к тем, кто, по словам пророка Даниила, поклоняется своему богу при помощи золота и серебра [11:38].

— Apologia Confessionis

Такое применение Таинства, при котором вера оживотворяет устрашенные сердца, и есть служение Нового Завета. Дело в том, что Новый Завет требует духовных наклонностей, которые и делают людей мертвыми или живыми. Христос учредил Таинство именно для такого применения, ведь Он заповедал ученикам делать это в Его воспоминание. Воспоминание о Христе - не бессмысленный праздничный спектакль. Это не зрелище, устраиваемое для примера наподобие того, как [классические] трагедии воспевают память Геракла или Улисса. Напротив, это воспоминание о благодеяниях Христа и принятие их верой, чтобы они оживотворили нас... Таинство наглядно показывает, что в этом ритуале следует различать Божью волю и Его милосердие. Вера, принимающая милость, оживотворяет. Это и есть главное назначение Таинства. Отсюда очевидно, кто достоин приступить к Таинству (люди с устрашенной совестью) и каким образом его следует использовать.

— Apologia Confessionis

Поскольку Писание - это история Божьего откровения ради нашего спасения и само оно представляет собой Слово Божье, старинные догматисты были правы, когда приписывали ему следующие affectiones или постоянные характеристики: auctoritas causativa et normativa sufficientia и perspicuitas. Когда они говорили об auctoritas causativa и normativa Писания, они не имели в виду ничего, кроме того, что Лютер выразил такими словами: Die Schrift allein kann Glaubensartikel stellen, или то, что имеет в виду Формула согласия, когда называет Писание «чистым, незамутненным израильским источником» (limpidissimi et purissimi fontes) и единственным истинным стандартом, по которому следует судить всех учителей и все учения (unica et certissima regula, ad quam omnia dogmata exigere et secundum quam de omnibus tum doctrinis tum doctoribus iudicare opporteat). Поскольку это Слово Божье, оно представляет собой единственный авторитет в вопросах спасительного знания и спасительной веры. Мне незачем подробно останавливаться на том, что этой точки зрения следует придерживаться наперекор Риму, который признает авторитетами в вопросах учения и веры помимо Писания церковь и папу, а также наперекор всем, кто считает человеческий разум и опыт, будь то разум и опыт естественного человека или опыт возрожденного человека, авторитетами в вопросах веры или источниками, из которых проистекает религиозное знание. Эрлангенская школа считала Писание нормой в вопросах веры, но не источником; обратите внимание на изречение Хофманна: «Ich, der Christ, bin mir dem Theologen, eigenster Stoff meiner Wissenschaft». Но если мы имеем в Писании, и нигде больше, воплощение и репрезентацию (Vergegenwaertigung) Божественного откровения, Божье Слово, без которого ни один человек, ни в прошлом, ни в настоящем, никогда не мог бы достичь спасительного знания, тогда Писание - это не только норма, но и единственный источник. Люди Нового Завета постоянно использовали Ветхий Завет в качестве нормы. Об иудеях из Верии сказано: «Они ежедневно разбирая Писания, точно ли это [то, что проповедовал Павел] так». Доказательства, взятые из пророчеств и их исполнения, которые играли такую большую роль в новозаветную эпоху, предполагают, что Писание представляет собой окончательную норму для любой проповеди и любого учения. Мы намеренно подчеркнули, что Писание - источник и норма религиозного учения и спасительной веры; не для того, чтобы взять назад сказанное нами ранее о непогрешимости Писания, но для того, чтобы подчеркнуть цель, ради которой Писание было дано. Оно ставит своей целью передать церкви информацию не любого рода, а лишь те составляющие знания, которые умудряют во спасение. Именно с такой религиозной точки зрения следует рассматривать и оценивать Писание. Все остальные предметы познания подчинены спасительному знанию.

— Иоганн Михаэль Реу

…Закон не может обременять своим проклятием тех, кто был примирен с Богом через Христа точно так же, как он не должен раздражать возрожденных своим принуждением, потому что они находят удовольствие в Законе Божьем по своему внутреннему человеку. И в самом деле, если бы верующие и избранные чада Божьи были полностью возрождены в этой жизни обитающим в них Духом — так, чтобы в их природе и всех ее силах они были бы полностью свободны от греха, — то они не нуждались бы ни в каком Законе, и, следовательно, никто не должен был бы также и направлять их, но они могли бы делать сами, совершенно добровольно, безо всякого назидания, увещевания, побуждения или руководства Закона, то, что они должны исполнять согласно воле Божьей — подобно тому, как солнце, луна и все небесные созвездия движутся сами по себе, своим обычным путем, свободно и беспрепятственно, без увещевания, побуждения, руководства, понукания или принуждения, согласно порядку, однажды установленному для них Богом, да, точно так же, как святые Ангелы проявляют совершенно добровольную покорность. Однако верующие не обновлены в этой жизни полностью и совершенно, completive vel consummative [как говорили древние], ибо, хотя их грех покрыт совершенной покорностью Христовой так, что он не вменяется верующим в осуждение, и также подавление [умерщвление] ветхого Адама и обновление их ума началось через Святого Духа — тем не менее, ветхий Адам все еще присутствует в их природе и во всех ее внешних и внутренних силах… Таким образом, из-за этих похотей плоти истинно верующие, избранные и возрожденные чада Божьи нуждаются в этой жизни не только в ежедневном наставлении и увещевании, предупреждении и угрозах Закона, но также и в частых наказаниях, чтобы они пробудились [чтобы ветхий человек был изгнан из них] и следовали Духу Божьему…

— Формула согласия

https://teletype.in/@solafide/PxkSh7c7V6g

Церкви часто говорят, что «пока не занимаются» благовестием из-за своих проблем, но не замечают, что проблемы вызваны именно тем, что они пренебрегают благовестием. Конечно, логично привести себя в надлежащее духовное состояние, прежде чем приступать к какому-то делу. Однако церковь, которая говорит: «Сначала мы подготовимся, а потом приступим к благовестию», скорее всего, никогда этого не сделает.

https://teletype.in/@victorweikum/Er2qK5KSPP_

Это личное исповедание величайшей истины, которую открыл Бог. Это не просто признание того, что Иисус указывает мне, что делать. Это исповедание того, кем мы являемся по своей природе – падшими созданиями, нуждающимися в Господе. Это исповедание того, кем мы стали благодаря силе и действию Святого Духа. Это исповедание того, что Иисус сделал для нас. Это исповедание веры, потому что притяжательное местоимение «мой» требует веры. Это вечное исповедание, которое будет звучать в небесных хорах во веки веков.

Да благословит Господь ваше наблюдение за святым временем Великого поста этими словами. Пусть эти размышления обогатят ваше понимание и помогут вам возрастать в благодати и познании Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа. Ему слава ныне и во веки веков. Аминь.

Преподобный Джошуа В. Шир
"Steadfast Lutherans"

Настоящим мы безоговорочно осуждаем капернаитское вкушение Тела Христова, как если бы человек разрывал плоть Христову зубами и переваривал ее, подобно прочей пище. Вопреки свидетельству собственной совести и нашим многочисленным возражениям сакраментарии сознательно и настойчиво приписывают нам такое учение, стремясь сделать так, чтобы наша проповедь звучала оскорбительно для их слушателей. Мы же, напротив, следуя простым словам Христова завета, утверждаем и исповедуем истинное, хотя и сверхъестественное, вкушение Тела Христова и питие Его Крови, которое не можем постичь своим человеческим восприятием или рассудком.

— Formula Concordiae

Изначально гимны вырастали из литургии, наши лютеранские хоралы сочинялись с конкретной целью замены различных элементов богослужения. По этой причине я убежден, что гимн неуместен на богослужении, если он не дополняет или не заменяет какой-то из обычных элементов литургии. Однако некоторые гимны не только не откликаются на Слово, звучащее на богослужении, но порой и вовсе прерывают основное течение литургии, не давая прихожанам возможности достойно участвовать в диалоге между Богом и человеком, происходящем во время литургии. Подобные нелитургические песнопения делают пение на богослужении безжизненным.

— Ralph Gehrke. Revitalizing Congregational Singing