Но как ты объяснишь то, что в Нагорной проповеди так много говорится о наградах и приобретениях?

Ответ: Здесь не имеется в виду, что мы собственными заслугами стяжаем благодать нашего крещения, или Христа и небеса; но все это относится к плодам христианства. Ибо в этой проповеди Христос не говорит о том, как мы становимся христианами, но лишь о делах, которые никому не под силу творить, если он еще не стал христианином и не пребывает в благодати, как показывают слова о том, что им должно претерпеть нищету, горе и гонение, поскольку они христиане и наследуют царство небесное. Для христиан это чистое утешение, поскольку без него они не смогли бы претерпеть такое горе, такие гонения и такие невзгоды, за которые, как им известно, Он непременно воздаст. Речь идет не о том, что они могут заслужить прощение грехов и небесное наследие, но о том, что за страдания им воздастся гораздо большей славой.

— Мартин Лютер

Кто-то скажет: «Закон божественен и свят». Оставим Закону его славу; и все же никакой закон, как бы он ни был божествен и свят, не должен внушать мне, что я получаю оправдание и буду жить благодаря ему. Да, он может внушать мне, что я должен любить Бога и ближнего, а также жить в целомудрии, трезвости, терпении и т. п.; однако он не должен указывать мне, как спастись от греха, сатаны, смерти и ада. В этих вопросах я должен обращаться к Евангелию, я должен прислушиваться к Евангелию, которое говорит мне не о том, что должен сделать я (ибо говорить об этом — обязанность Закона), а о том, что Иисус Христос, Сын Божий, сделал для меня; а именно, что Он пострадал и умер, чтобы избавить меня от греха и смерти. Евангелие желает, чтобы я принял это и уверовал в это.

В этом и заключается истина Евангелия. Кроме того, это краеугольный камень всего христианского учения, в котором заключено познание всякого благочестия. А потому чрезвычайно необходимо, чтобы мы хорошо знали этот артикул, преподавали его другим и постоянно вколачивали его себе в голову. Ибо он очень уязвим и быстро искажается. Павел немало в этом поупражнялся, и все благочестивые люди хорошо знают это по собственному опыту.

— Мартин Лютер. Лекции на Послание к галатам

Мы возрождены и принимаем Святого Духа как раз для того, чтобы новая жизнь могла производить новые дела, новые наклонности, страх Божий и любовь Божью, ненависть к похотливости и т. п. И в то время как мы ободряемся в страхах и получаем утешение, в нас возрастают и укрепляются иные духовные побуждения: знание Бога, страх Божий, надежда, любовь Божья. И мы «обновляемся, — как говорит Павел в Послании к колоссянам 3:10 и во 2-м Послании к коринфянам 3:18, — в познании по образу Создавшего и, взирая на славу Господню, преображаемся в тот же образ», то есть принимаем истинное знание Бога, так, что воистину боимся Его, воистину уповаем на то, что Он заботится о нас, и что Он слышит нас. Это возрождение является, по существу, началом вечной жизни, о чем Павел говорит в Послании к римлянам 8:10: «Если Христос в вас, то тело мертво для греха, но дух жив для праведности». А также во 2-м Послании к коринфянам 5:2-3: «...Желая облечься в небесное наше жилище; только бы нам и одетым не оказаться нагими». Из этих утверждений непредубежденный читатель может рассудить, что мы, конечно же, требуем добрых дел, поскольку мы учим, что эта вера возникает в покаянии и в покаянии же должна непрерывно возрастать; и в этом мы видим христианское и духовное совершенство, если покаяние и вера вместе возрастают в покаянии. Благочестивым людям это понять легче, нежели то, чему учат наши оппоненты относительно созерцания или совершенства. Но, точно так же как оправдание следует за верой, так и жизнь вечная следует за верой. И Петр говорит в 1-м Послании Петра 1:9: «Достигая наконец верою вашею спасения душ».

— Апология Аугсбургского Исповедания, глава V, §§ 228, 230-233

Таким образом, превыше всего необходимо учить и приучать молодых людей с почтением относится к этой и другим заповедям, и если они преступают [эти заповеди], их следует тут же одернуть, напомнить им заповедь и постоянно внушать им ее, дабы они были не только воспитуемы при помощи наказаний, но и росли в страхе Божьем и почтении к Нему.

— Мартин Лютер. Большой Катехизис. Вторая Заповедь, §61

ВОПРОС: Каждый пятый невоцерковленный человек говорит, что Церковь никогда не добьется успеха, если не откажется от своей «узколобости» и не станет более «свободомыслящей». Конечно, у меня нет ни малейшего намерения изменять наше учение в угоды этим так называемым «потенциальным новообращенным». Но как ответить тем, кто утверждает, что строгость наших взглядов неуместна в это время и в этой стране?

ОТВЕТ: Давайте допустим, что наша Церковь из-за строгости своих взглядов действительно плохо вписывается в нынешний век. В таком случае нам следует помнить, что спасать Церковь или созидать Церковь — совершенно не наше дело. Это дело Господа. У пастора и прихожан есть только одно дело: быть свидетелями Иисуса Христа. От них требуется только одно — любить своего Господа и быть послушными Его воле. Тогда, по их свидетельству о Его учениях, Бог созиждет и сохранит Церковь. Это совершенно не их дело — думать о том, популярны ли эти учения, и будут ли считать тех, кто следует этим учениям, слепыми фанатиками и узколобыми фарисеями. От них требуется верить, что благой Господь не совершил ошибки, повелев им проповедовать именно то, что Он поручил Своим евангелистам и апостолам, поставленным свыше учителям до судного дня, изложить в Писаниях. Если мы станем слушать эти плотские жалобы на «строгость» и «узость мышления», чем это, по-вашему, закончится? Разве вы не знаете, что мир не видит никакой разницы между учениями Папы и учениями Церкви Реформации? Даже эти различия, которые затрагивают почти каждое учение, проповеданное Иисусом, они называют «спорами по пустякам».

— Theodore Graebner. Pastor and People — Letters to a Young Preacher

[русские субтитры]

https://youtu.be/ApPfPzE-ggk

На протяжении всего Писания можно видеть, как Бог зачастую отвергает внешне добрых и святых людей. И в таких случаях Он иногда кажется жестоким; но явить и записать столь устрашающие примеры было крайне необходимо. Ибо в нашей природе от рождения сокрыт порок — мы высоко чтим личность и статус человека и проявляем к этим вещам больше уважения, чем к Слову Божьему. Напротив, Богу угодно, чтобы мы сосредоточили внимание на самом Слове и всецело уповали на него; Он желает, чтобы мы почитали и превозносили не апостольское служение в лице Петра и Павла, но Христа, говорящего через них, а также Слово, которое они приносят и возвещают нам.

— Мартин Лютер. Лекции на Послание к галатам

Обращение происходит не постепенно и не последовательно [“ступенями”, или “степенями”], но мгновенно. Ибо хотя приготовление к обращению (motus praeparatorii, которое в основном проявляется в муках совести, порождаемых Законом) может иметь место на протяжении некоторого периода времени, собственно обращение, или воспламенение веры, происходит моментально. Не существует промежуточного состояния (status medius), в котором человек является как бы “полумертвым”, или “полуживым” (Ин. 3:18). Синергисты отстаивают существование промежуточного состояния, говоря о “последовательном” или “постепенном”, обращении, чтобы на какой-то стадии этого процесса ввести элемент участия человека в своем обращении. С другой стороны, энтузиасты (пиетисты и методисты) выходят за пределы Писания, утверждая, что тот, кто не может установить точный момент своего обращения, не является воистину обращенным.

— Джон Теодор Мюллер. Христианская догматика

9 ноября – день рождения Мартина Хемница (1522-1586), одного из авторов Формулы Согласия.

Хемниц был весьма одарённым человеком: первоклассный экзегет, историк, патролог. Он стал отцом современной догматики. Кроме того, Хемниц был пастором и суперинтендентом в г. Брауншвейге. В его времена не существовало пособий по гомилетике или практическому богословию, поэтому книги Хемница помогали пасторам в написании проповедей и в применении евангелической доктрины в их служении. В равной мере его труды полезны и в настоящее время.

Какого рода пример подаёт «второй Мартин» пастору, желающему быть конфессиональным лютеранином сегодня? Хемниц ставил на первое место в служении чистое учение Евангелия. Это требовало многих усилий и создавало немало проблем. Однако так прихожане Хемница возрастали в познании благодати и в святости. И сейчас пастору гораздо предпочтительнее читать труды Мартина Хемница, а не множество современных, зачастую поверхностных книг по таким квазибогословским вопросам, как «управление», церковный рост или «пасторское» консультирование, которые мало либо вовсе не основаны на Св. Писании и лютеранских Исповеданиях.

Хемниц также является примером для тех, кто сегодня призван быть учителями в Церкви. Каким образом? Всё, что надлежит преподавать на теологических факультетах и в христианских школах, должно служить верному учению, исповеданию. К сожалению, в наше время в лютеранских семинариях могут больше часов тратить на социологию, чем на изучение Библии (экзегетику или догматику). А преподаваемая догматика представляет собой не более чем лишь историю догмы или того хуже – некий придаток к социологии или антропологии. Выпускники семинарий могут никогда сами не читать лютеранских Исповеданий, и им могли не преподавать никаких курсов по ним.

Для каждого должностного лица в лютеранской Церкви труды Хемница на посту суперинтендента немецкого города Брауншвейга также являются примером верного и деятельного исполнения своих обязанностей. Всё совершалось с особым тщанием: проповедование, преподавание, визитации, применение власти ключей. Нерадивых, ленивых, некомпетентных пасторов он строго увещевал. Во все долгие годы служения Хемница глубоко уважали и любили пасторы и приходы г. Брауншвейга.

Мартин Хемниц обладал смелостью пред лицом власть имущих, когда речь шла о сохранении верности Евангелию. Курфюрст сперва горячо разделял лютеранскую позицию и поддерживал Хемница. Однако в какой-то момент по политическим соображениям ему пришлось позволить посвятить своего сына в епископский сан по католическому обряду. Мартин Хемниц был вынужден осудить подобное положение дел. Это навлекло гнев курфюрста, отстранение Хемница от работы в консистории и отзыв подписи правителя под Формулой Согласия в 1583 г.

«Так говорит Господь: остановитесь на путях ваших и рассмотрите, и расспросите о путях древних, где путь добрый, и идите по нему, и найдете покой душам вашим» (Иер. 6:16).

– По материалам рецензии Роберта Пройза на книгу Джейкоба Пройза «The Second Martin. The Life and Theology of Martin Chemnitz» («Второй Мартин. Жизнь и теология Мартина Хемница»).

Мой совет — позвольте святым самим себя канонизировать. Более того, канонизировать их должно одному лишь Богу. И пусть каждый остается в своем приходе; там он найдет больше, чем во всех святилищах, вместе взятых. В своем собственном приходе ты найдешь Крещение, Таинство, проповедь и своего ближнего — и это больше, чем все святые в небесах, ибо все они сделались святыми через Божьи Слово и Таинство. До тех пор, пока мы столь мало ценим столь чудесные вещи, Бог в Своем гневном осуждении справедливо позволяет сатане вести нас туда, куда ему нравится, совершать паломничества, закладывать церкви и часовни, канонизировать святых и творить прочие глупости, так что мы оставляем истинную веру ради новых и ошибочных поверий. Именно так в древности сатана поступил с народом Израилевым, когда увел их от Иерусалимского храма во множество других мест. Однако же сделал он это именем Бога и под личиной святости. Все пророки пророчествовали против этого и были убиты за свои слова. Но сегодня никто не проповедует против этого. Если бы кто — быть может, епископ — и осмелился заговорить об этом, папа, священник и монах, наверное, убили бы и его. Теперь таким образом нужно объявить святыми и канонизировать св. Антония Флорентийского и некоторых других, чтобы их святость, которая в ином случае служила бы ли к славе Божьей и подавала бы добрый пример, могла стать источником человеческой славы и денег.

Хотя в прежние дни канонизация святых, возможно, и была добрым делом, теперь в ней, безусловно, никогда нет ничего хорошего. Подобным же образом многое другое, что в прежние времена было хорошо — праздники, церковные владения и украшения, — теперь соблазняет и отталкивает. Ибо очевидно, что канонизация святых не совершается ни для славы Бога, ни для усовершенствования христиан, но лишь ради денег и репутации. Одна церковь хочет иметь преимущество перед другой и не хочет, чтобы другая церковь разделила с ней это преимущество. Даже духовными сокровищами в эти последние дни злоупотребляют ради получения временных благ, так что всё, даже Сам Бог, поставлено на службу корыстолюбию. Такое преимущество порождает лишь расколы, секты и гордыню. Церковь, имеющая преимущество перед другими, смотрит на них свысока и возвеличивает себя. Между тем, все божественные сокровища принадлежат всем и служат всем и должны служить единению. Но папе по душе то, что есть. Он не хотел бы, чтобы все христиане были равны и едины.

— Мартин Лютер. К христианскому дворянству немецкой нации §20

Воистину все христиане имеют общее призвание возвещать Божие Евангелие (Рим. 10:9), говорить друг другу Слово Божие (Еф. 5:19), увещевать друг друга Словом Божиим (Кол. 3:16), обличать (Еф. 5:11 [и] Мф. 19:15) [и] утешать (1 Фес. 4:18). И особым повелением предписывается [совершать] это главам семейств, дабы они давали своим домочадцам наставление Господне (Еф. 6:4). Но, как мы уже показали, публичное служение Слова и Таинств в Церкви не вверено вообще всем христианам (1 Кор. 12:28; Еф. 4:12), ибо для этого необходимо особое призвание (Рим. 10:15).

— Мартин Хемниц. Энхиридион

https://www.youtube.com/watch?v=1eacTPePDaA

[русские субтитры]

Христос установил это Таинство не таким образом, что даже если никто не употребляет его, или если его превращают в нечто отличное от того, что Он Сам заповедал, оно, тем не менее, остается Его Телом и Кровью, но в самих словах установления предписал форму исполнения заповеди, как ее следует соблюдать и исполнять, — и не на время, а до скончания века (1-е Коринфянам 11:26). Конечно, Таинство делает Таинством не употребление, а Слово, повеление и установление Христа, и между сутью Таинства и его употреблением есть разница. Однако Христос выстроил и расположил слова установления в форме завета, согласно Своему желанию, чтобы Таинство было действом, когда хлеб и вино берутся, благословляются (или освящаются, как они говорят), потом преподаются, принимаются, съедаются и выпиваются. И Христос говорит: «Это Мое Тело; это Моя кровь», — о том, что благословляется, преподается, принимается, съедается и выпивается.

Следовательно, когда хлеб поистине благословляется, но не раздается и не принимается, но помещается в дарохранительницу, показывается народу и носится по церкви, абсолютно ясно, что слова установления не в полной мере приложены к элементам, потому что отсутствует следующая их часть: «Дал им [хлеб] и сказал: приимите, ядите». А когда слова установления неполны, не может быть и полноценного Таинства. Аналогичным образом, не может быть истинного Крещения, если Слово надлежащим образом произнесено над водой, но крещаемый отсутствует.

— Martin Chemnitz. Ministry, Word, and Sacraments, p. 121