В школе я несколько раз посетил
Занятия йоги.

Я пытался сесть на шпагат,
Сесть в позу лотоса,
Хотя бы в позу полулотоса.
Без результата.

На занятиях я просто сидел
Или стоял.
Преподаватель сказала мне,
Мальчик, какой ты негибкий.
Иди отсюда.


Но потом оказалось, что это
Была не секция йоги,
А жестокий культ
Богини Кали.


Участники культа
Занимались следующим:
Отрывали руки младенцам,
Раздавали брошюры,
Пили кровь принесенных
В жертву животных
И тренировали шпагат.

Потом эти сектанты
Совершили массовое самоубийство,
Но детская травма, связанная
С неумением сесть в полулотос,
Так и не зажила.

Встреча с читательницей

Она пролила на меня пиво,
Следом еще одно,
А потом сказала,
Что у меня
Есть одна хорошая фраза
Всего одна фраза на две книги.
Конечно, у некоторых
Нет и этой фразы,
Но когда она произнесла
Эту фразу
Я понял: она принадлежала
Не мне.
Похоже,
что она принадлежала
Либеральному публицисту
Виктору Шендеровичу.

Я подумал, что может быть хуже,
Чем эта ситуация?
Но когда я зашел в туалет
В кабинке с открытой дверью
Сидел толстяк.
Штаны его были спущены,
И он сказал:
Вам не уйти от меня, мистер Андерсон.

На первом курсе я был влюблен
В девушку, которую звали Милена
У нее была грудь и волосы,
Добротная девушка,
Но потом мне сказали,
Что «Милена» по латыни
Означает чёрный
Полужидкий стул
С характерным
Неприятным запахом
То есть по сути Милена —
Это симптом
Кишечного кровотечения.

Парадоксально,
Но после этого
Она стала притягивать
Меня даже больше.

Я написал ей,
Будь моей девушкой
Но она ответила: нет, извини.

Косте С.

Это были две идентичные комнаты.
Так что когда ты сказал,
Чур, я беру ту, что ближе к кухне,
Я только пожал плечами —
Мне наплевать.

Но когда мы въезжали,
Ты уточнил,
Какую я хочу комнату
И мне оставалось
Только лишь повториться:
Да насрать.

И тогда ты сказал, нет,
Давай разыграем комнату,
Которая ближе к кухне.
Так будет честней.

Мы бросили жребий
И так получилось,
Что комнату выиграл я.

После этого
В наших отношениях
Произошли изменения.

С утра и до вечера
Ты сидел на полу
Подавленный
И все сокрушался:
Эта комната должна была
Быть моей.
Она была мне предназначена
Небесами
Какой там потрясающий вид
И крючок для боксерской груши,
А тут — даже стены
Какие-то неровные
Все не так, абсолютно не так
Пришло время честно сказать,
Я ненавижу свою комнату,
И она ненавидит меня.

И когда меня не было
В моей превосходной комнате
Ты водил туда женщин,
Наверняка обмазывал спермой
Мою подушку из мести,
Делал еще что-нибудь гнусное,
В своем духе,
Возможно, стриг ногти
Моими ножницами
Носил мои постиранные трусы
Глядел на мой вид из окна,
Очень похожий на твой,
Но, конечно, гораздо хуже,
Так что мне пришлось повесить
На дверь в мою
Идеальную комнату
Амбарный замок.

И тогда в твоих светлых глазах
Появилось столько страдания,
Что стало совершенно понятно:
Новый альбом группы
макулатура не заставит себя
Долго ждать.

Разговор с литературным агентом из Германии

— Ну что, старик, над чем работаешь?
— Да вот пишу роман про любовь, и там еще теория заговора.
— От теорий заговоров в Европе все устали. Хотя и от любви в последнее время — тоже.
— Ну там даже не про любовь, скорее, это триллер.
— Время триллеров ушло.
— Ну это не триллер в классическом смысле, там такое все, мистическое…
— Мистику сейчас вообще никто не читает.
— Да, но мистика там — это метафора политической ситуации…
— От политики всех тошнит.
— Но это в форме гротеска, я могу там немного добавить экшена…
— Господи, да какой экшен, какой гротеск, все это никому не интересно.
— А что же всем интересно?
— Всем интересны женщины с девятым размером груди. Представляешь, сколько всего с ними можно сделать?

Дмитрий Львович Быков —
Жизнелюб и мудрец,

Ценю его просветительскую
Деятельность,
Но есть вещи,
Которые его не красят.

Например, склонность употреблять
Словосочетание «сперматический бульон»,
В принципе не очень приятное
Само по себе,

Но в устах Дмитрия Львовича
Это словосочетание просто-напросто
Ужасает.

Сейчас я читаю его новый роман «Июнь»
Хороший роман, во всяком случае,
Мне он нравится,
Чем-то похож на 1 часть «Хождение по мукам»
Алексея Толстого
Канун страшной войны.
Плюс еще он описывает, как люди
Становятся частью карательной машины
Как бы случайно
И сами попадают под ее каток.
У него это получается изящно,

Но вот сцены секса, боже ты мой,
Сцены секса…
Я представляю себе Дмитрия Львовича
Сидящего за столом и описывающего
Как молодой еврей Миша Гвирцман
Занимается сексом
Точнее, так называемым
Незащищенным сексом
И внимание Быкова
Акцентируется на том,
Как герой успевает достать,
Вынимает
Выскальзывает
Выдергивается
Выныривает
Высвобождается
И сразу после этого выплескивается
О да, выплескивается
Бесконечно, одно и то же
А один раз Миша Гвирцман
Не успел выдернуться,
Выплеснуться, выхватить, вырваться
Или успел, там непонятно.

В общем, это последовательность
Выдергивания и выплескивания
При так называемом
Незащищенном сексе,
Навязываемая Дмитрием Быковым,
Удручает, расстраивает,
Омрачает
В целом хорошее произведение.
Особенно если вспомнить словосочетание
«Сперматический бульон»,
Которое я упомянул ранее,

И тем не менее,
Советую вам прочитать
Роман «Июнь»
Просто призываю осознавать
Все риски,
Связанные с прочтением.

Недавно, стоя в очереди в МФЦ,
Я увидел женщину,
Она пришла за новым паспортом.
Потому что в старом была ошибка,
И новый паспорт ей выдали
С той же ошибкой,
И с серым своим неживым лицом
Она говорила в трубку:
«Это какой-то рок,
У меня с документами
Все время что-то не так,
В каждый документ
Закрадываются опечатки,
И приходится их менять и менять
Без конца.
Когда-нибудь я напишу роман
Об этом».

Тут я чуть не упал со стула,
Хотя вроде сидел на нем
Основательно,
Всей поверхностью жопы.

Опять кто-то пишет роман,
Об опечатках в документах
Или о возникновении вселенной
Да вы заебали
Их писать.

Читателей современной прозы
Так исчезающе мало,
Солнце их светит
Так скупо для нас,
А тут вы еще лезете по головам,
Сбоку, сверху и снизу:
«Мы тоже писатели!»
А вы хоть видели-то
Свои ебальники
В зеркале?
Да такими ебальниками
Только пол протирать в туалете
Пивного бара «Сосна и липа».

А вас еще поощряют комментаторы
Из фейсбука
Стоит вам написать подряд
Два предложения,
Логически связанных
Между собой,
И вот уже вас называют
Новым Тургеневым,
А если вы там ввернете
Какой-нибудь
Заезженный образ, например,
Чернильные глаза
Или чернильное небо
Или что-то еще чернильное,
То все умрут от инфаркта
И восхищения.

Успокойтесь, вздохните поглубже,
Отойдите как можно дальше
От ноутбука
Выкиньте свой ноутбук,
Не смейте писать ничего вообще,
Только шлите эмоджи,
Их более чем достаточно
Чтобы выразить все ваши мысли
Во всей полноте.

Не пишите, остановитесь,
Доверьте это дело профессионалам:
Дмитрию Быкову, мне.

Как тебе секс?
Норм заходит.
Что скажешь о моей жопе?
Нормальная.
А мои глаза?
Хуй его знает,
Тоже нормальные,
Вроде.

А ты точно поэт?
Да, но просто,
Как выяснилось,
Не лирический.

Меня все время зовут
На дни рождения,
Светские мероприятия,

Деловые встречи,
В спортивные залы
И в досуговые центры,
На кладбища и выставки,
И в бары, где в четверг
Бывают скидки на крылышки,

Я не возражаю, но делать это
Нужно реже,
Чтобы я успевал придумывать
Убедительные отговорки,

Например, что мне нужно отвести
Асколотля к ветеринару
Или что у меня в этот вечер
Запланированы
Поэтические чтения,
Создать для этого
Фейковую встречу,
Фейковые аккаунты приглашенных
На чтение людей,
Или сломать себе палец,
Сделать несколько фотографий
Из травмпункта,
Прислать рентгеновский снимок
Руки в фейсбучную группу встречи.

Я понимаю, что я
Слишком интересный,
Слишком начитанный
И остроумный,
Без меня вечеринки расклеиваются,
Без меня, самого пиздатого
Социального клея
В мире.

И иногда все же
Жертвую собой, как Данко,
Но пожалуйста, не злоупотребляйте
Моей милостью, проводите вечеринки
Как можно реже, а лучше всего
Не проводите вообще.

Стоит понять, что от своих бесов
Не спрятаться
Сидите в комнате со своими бесами,
Читайте книги своим бесам,
Смотрите кино со своими бесами,
Смотрите сериалы и спешалы
Стюарта Ли
Бесы ценят изысканный юмор
И крепкий черный чай с имбирем.

Саша Г***х великолепный человек,
Сейчас вы это поймете.
Рано утром я зашел к себе в комнату,
А он там лежит в трусах
И смотрит,
Я так растерялся, что сказал ему
Саша, хочешь мой круассан?
Саша сказал: хочу.
Он взял у меня круассан
И тотчас его съел,
Как фокусник.
А потом сказал: пока тебя не было,
В твоей комнате было гораздо лучше.

Видите, это человек
Во всяком случае интересный.

Писатель Лавкрафт ненавидел
Повседневность, плохую литературу
И мигрантов,
Особенно мигрантов.
Он создал цикл рассказов
Об отвратительных существах
Так не похожих на белых
Христиан-американцев.
Типа страшного бога-рыбы Дагона,
Которым поклоняются какие-то упыри
По странному стечению обстоятельств
Исключительно темнокожие.

А режиссер Гильермо дель Торо
Обожает мигрантов,
Равноправие и сатану,
Неслучайно его бабушка
Неоднократно прибегала
К помощи экзорциста,
Но очевидно из этих попыток
Ничего не получилось,
И вот Гильермо дель Торо
Снял фильм
Про хорошего бога Дагона,
Которого как раба из Африки
Силком притащили в Америку,
Чтобы белый христианин с Юга
Бил его палкой по голове
Для своего удовольствия,
Но мигранту помогают бежать
Инвалид, негритянская уборщица
И пожилой гей.
И это, конечно, ужасно гуманистично,
Но стоило ли тратить
Столько долларов США
Чтобы выразить такую
Очевидную мысль
Такими плоскими средствами?

Но главное, что ни Лавкрафту,
Ни дель Торо
Не удалось создать
Правдоподобный образ
Бога-рыбы Дагона.
Могу сказать это
Со всей определенностью,
Потому что видел его вчера
Во время приема ванной.
Он появился из засоренного стока
С клоком чужих мокрых волос
На гребне,
Ни злой и не добрый,
А просто
Невыспавшийся
И спросил простуженным голосом:
У тебя подключен сбербанк онлайн?

Я сидел на даче
И читал книжку
Про теорию заговоров.

Среди множества
Конспирологических версий
Были достаточно правдоподобные:
Например, нами управляют масоны
Члены ордена мертвой головы,
Мондиалисты.

Были совсем экзотические:
Орден единорога или вампирский орден,
Который работает на то, чтобы создать
Романтический, привлекательный
Образ вампира
В массовом сознании,
Чтобы подготовить людей к явлению
Армии тьмы.
Многие состояли в ордене:
От Брема Стокера до Дэвида Боуи.
Звучало это не очень-то убедительно,
Но стоило мне начать читать
Про вампирский заговор,
Как я услышал шаги в темноте,
Приближающиеся к двери.
Непонятно, кто это мог быть
Ведь
Ни одной живой души,
Нет в радиусе километра
От дачи, огороженной
Высоким забором.

Я отложил книжку, и шаги стихли,
Но стоило мне вернуться к чтению,
Как шаги стали ближе, настойчивее,
Они были все ближе
И ближе к двери,
И тогда я отбросил книжку
В сторону
И пошел спать,
Так и не дочитав
Ту часть про вампирский заговор.


А потом услышал другие
Загадочные истории
Случившиеся с людьми,
Подбиравшимися к тайне ордена:
Внезапные обмороки,
Стихийные бедствия,
Говорят, у одного парня
Во время чтения
Отвалилась жопа
И вывалились глаза.

И так далее, и так далее,
Свидетельств достаточно много,
Так что когда офицер ВМФ
Иван Горбачев выступил
С заявлением,
Что стал слышать вампиров,
И что вампиры
Оказывают на него
Негативное влияние,
Я совсем не удивился,
И больше того,
Было бы очень даже жизненно
Если бы версия,
Над которой бы посмеялись
Даже авторы журнала «Оракул»
И фильмов о планете Нибиру по Рен-тв,
Оказалась правдивой.

Во всяком случае
Я гораздо охотнее поверю
В заговор
Управляющих нами вампиров
Чем в то,
Что у вас, твиттерские,
Бывает секс.

Реца на альбом ночных грузчиков "ночные грузчики". Релиз 1 марта

Альбом ночных грузчиков "Ночные грузчики" начинается героически "Тягаю железо, готовлюсь к войне. За любого готов умереть", а заканчивается растерянными словами "Стою в съемной квартире и не понимаю правил, не понимаю, когда успел проиграть". Это, наверно, и есть суть.

Вообразил себя Гектором или Ахиллесом и побежал защищать или покорять Трою, но поскользнулся на первой же банановой кожуре со своими золотыми доспехами, растянулся и, очнувшись, обнаружил себя героем чего-то бесконечно далекого от Иллиады.

Кто-то обнаруживает себя в кинофильме Осенний марафон Данелии, запутавшимся в мелких страстях, и не способным даже не крошечный бунт против этой трясины.

Кто-то — персонажем Лавкрафта, окруженным тварями, поднимающимися из темноты, и главное, с собой в роли главной твари, черты которой все отчетливее проступают в зеркале.

А скорее всего, происходит что-то среднее между Данелией и Лавкрафтом. Такой тихий домашний кошмар, полузаметно проступающий через стены съемной комнаты. Он начинает сгущаться к вечеру и отступает с первой парой выпитых рюмок.

Ты уже четко знаешь, что ад это ты сам, что куда бы ты ни уехал, будешь таскать за собой всё увеличивающуюся орду собственных бесов, как Форрест Гамп попутчиков в конце своего марафона.

Этот альбом должен был стать очень честным разговором 30-летнего мужчины, зашедшего в тупик, о любви, боге, семье, друзьях — в общем, о главном. Я слушал и думал, страшно представить, сколько нас таких по земле ходит, "стареющих мальчиков", проживших половину жизни и так не понявших, что делать с собой.

Мы понимаем, что жизнь наша складывается глобально неправильно, мы хотим выплыть из маленького болотца, из нашей одноместной теплой ванны ссанины в океан настоящей жизни, но во-первых, не знаем, как это сделать, а во-вторых, понимаем, хотя и не всегда признаемся себе, что будем только глубже в нее погружаться.

Енотов говорит о какой-то грядущей войне, которая, вероятно, должна стать избавлением от этого обустроенного ада — как будто бесов скосит пулями, когда ты юркнешь в окоп. Но мне представляется куда более вероятным, что мы просто перепробуем все сорта пива, от самых традиционных ип до тыквенного и огуречного пива, а наши бесы будут трепать нас по плечу, как старые приятели. А потом перепробуем все сорта минералки в санатории где-нибудь на Кавказе (ну или в Крыму, конечно), дожидаясь свидания с богом или с тем, кто может прийти, если читать наоборот молитвы.

Альбом меня, конечно, загрузил, но я завидую друзьям, которые пишут, что их перепахало и раздавило. Чувствую себя тем парнем на наркоманской вписке, на которого то ли подействовало, то ли нет — наверно, уже пришел туда слишком пьяным, чтобы понять это.

Может быть, дело в том, что безнадежный близкий мне по содержанию, он не дал мне тех ответов, которые хотелось получить именно сейчас.

Я то слышу те точные, простые слова, проговаривающие самые заветные вещи, то их перекрывают помехи.

Женя поднимается до великих высот, которые, может, и не брал раньше, но в значительной степени повторяет, переупаковав, то, что было им сделано на "Сеансе" макулатуры.

Стас со своей исповедальной искренностью в треках про дружбу, про разговор с отцом прибегает к какой-то странной игре слов или стремным метафорам типа — "трахаю чернильным стержнем небо"

Сидишь с человеком, говоришь о самом важном, а он тебе, а ты знаешь, что я трахаю чернильным стержнем небо, и оно от меня беременеет?

Вроде бы мелочь, а не особо приятно.

Но то, что пацаны так глубоко загребают, до дна, а не пишут, как я, про бар Сосна и липа и твиттерских мудаков, вызывает безграничное восхищение

а еще фейсбук напомнил, что год назад написал первый верлибр. (Копипащу полностью фейсбучный пост)

Пошел вчера гулять в Сокольники, чтоб слушать на свежем воздухе лекцию Гейдара Джемаля про Головина, и на Путяевских прудах застал похороны. Женщина с коляской и мужчина в спецовке в полной тишине (даже лопаты не было слышно) закапывали коробку Baldinini.

(Для более подробного описания этой сцены вынужденно, впервые в жизни, перехожу на верлибр).

Дворник из Средней Азии
В расстегнутой спецовке,
Не пытаясь что-нибудь сделать
с потом, текущим
Со лба на щеки и за воротник,
Взмахивает лопатой.
Он стоит над неглубокой ямой,
Среди разрытой заледеневшей земли,
И пытается сделать ее чуть глубже,
Чтобы уместилась
И не вылезла при оттепели
Небольшая обувная коробка фирмы Baldinini —
Коробка строгого темного цвета,
Которая выглядит пустой,
Но ясно, что бледная полная женщина с коляской
Не стала бы нанимать дворника с лопатой,
Чтобы закопать пустую коробку
В самом тихом углу парка Сокольники,
Где единственным свидетелем нелегального захоронения
Оказался я.

Обдумывая свой первый верлибр, я слегка заблудился. Из Сокольников попал на Лосиный остров, долго искал станцию МЦК Белокаменная и когда наконец сел в вагон, стихотворение, которое я намеревался отправить в журнал “Воздух”, было почти готово. Но тут до меня дошло: я не знаю, что за животное они там закопали.

Скорее всего, это была кошка, но коробка не выглядела вместительной. Взрослая кошка могла бы туда и не влезть. Тогда, вернувшись домой, я решил проверить свою догадку.

Кошка по имени Фрида
Лежала на холодильнике
И смотрела, как я приближаюсь к ней,
С ленивой нежностью.
Это кошка моих соседей Андрея и Вики.
Она, скажем так, в теле,
И если она уместится в мою коробку,
Значит, это практически наверняка была кошка,
И больше не нужно гадать,
Кто это — попугай, морская свинка, домашняя крыса,
Маленький крокодил, скорпион, короткоголовая летающая белка
Или вообще аксолотль.

Но когда я поднес кошку к раскрытой коробке
Ленивая нежная Фрида вдруг завопила,
Вцепилась в меня когтями,
Разодрала до крови руку,
Стала рваться из этой могилы что было сил.

Опрокинув черный готический стул,
Она вылетела из комнаты
И спряталась там,
Где я никогда бы не смог ее найти.

За 30 лет жизни никогда не покидал Москву дольше, чем на месяц, и это, конечно, так себе достижение. А теперь на чуть более долгое время перебираюсь в Петербург. По крайней мере надеюсь, что на чуть более долгое. В последний раз, когда пытался переехать, с трудом протянул неделю и сбежал в ужасе.

Я уже взрослый и смотрю на этот временный переезд без всякого романтического преломления, с каким бы смотрел еще лет пять назад — «интересные люди», творческая атмосфера, Гоголь и Достоевский, мосты и всё остальное.

Просто назрела необходимость вылезти из того, что Женя Алёхин называет «теплой ванной ссанины», и погрузиться в нечто другое, пока еще сам не понимаю, что.

В общем, буду вести петербургский дневник вот здесь же.

Репетиция переезда

Костя Сперанский нашел двухкомнатную квартиру возле старой тюрьмы Кресты, в квартире, где, скорее всего, жили в советское время вертухаи. Дешевая и просторная, две одинаковых комнаты. Встретила нас молодая хозяйка, крупная, в очках рэйбан, похожа на служащую приличного банка. Я заглянул в ее паспорт — младше нас на пять с лишним лет. Но в дальнейшем мы продолжим ее называть «тетенькой».

Интерьер сразу же погружает в петербургскую жизнь, как я себе ее представляю — жизнь людей помешанных, бедных. Четыре кладовки в коридоре, набитые пустыми яичными коробками. В туалете — гора несмываемых втулок. На кухне — гора пустых пятилитровых пластиковых бутылок. Так выглядят квартиры сумасшедших старух, но до нас здесь жители 20-летние.

Обе комнаты — одинаково просторные и разбитые, но в одной есть кровать, а в другой — шкаф с барной стойкой, уродливое дитя 90-х. Костя еще до заселения забил комнату возле кухни, но тут решил узнать о моих пожеланиях. Я сказал, что мне все равно, пусть забирает любую.

Его это не устроило, и мы стали бросать монетку. Мне досталась комната Сперанского. «Я мечтал в ней жить», — сказал Костя. Кровь от его лица отлила. Теперь уж она моя, — сказал я и пошел разбирать вещи. Когда через некоторое время я зашел в Костину новую комнату, то застал его лежащим на полу, с лицом самым трагическим.

— Волнуешься из-за комнаты?
— Да.
— Что ж, теперь она моя.
— Я помню, — сказал Костя.

В конце концов он смирился с потерей лучшей комнаты.

У меня стена оказалось обклеенной все теми же яичными коробками, от которых в этой квартире не спрятаться. Видимо, их поклеили, чтобы подавлять звуки активного секса. Такая глушилка мне вряд ли понадобится, так что я сорвал все коробки со стены.

В шкафу для белья всё провоняло травой. Внутри — стеклянный бонг, весь закоптившийся. Решил, что пусть тут так всё и остается. Провел в городе еще пару не особенно выдающихся дней и вернулся в Москву.

За два месяца, что я был в Москве, многое переменилось. Костя обустроил комнату в своем вкусе, содрал уродливые обои, продал уродливый бар, купил турник и некоторую мебель, и теперь она обрела вид самый приличный, и все же, по его собственному признанию, она холодна, от холода Петербурга в ней не укрыться, а вот в моей есть неказистый, но все же уют, но беда в том, что за это время мою комнату аннексировал дугинист и «ночной грузчик» Михаил Енотов. Он повесил на окно вместо шторы старообрядческий черный кафтан, который одновременно нарушает весь этот уют, отбрасывая мрачную тень на всю комнату, и сообщает ворам, проходящих под окнами, что в этой комнате им нечего будет ловить, кроме вериг и топорища.

Условились так, что пока Костя не вернется из тура макулатуры, я буду жить в его комнате. Приехав с вокзала, я долго возился с ключом у двери, а когда открыл, на свободу вырвался кот Марсель, который, в отличие от своего тезки Пруста, терпеть не может затворничества. Я минут десять бегал по этажам, приманивая Марселя к себе, и в итоге его наконец догнал, за что этот бунтарь меня оцарапал.

Потом лежал, пытался поспать, пытался наслаждаться фактом прибытия в Петербург, пытался читать сборник стихотворений Мишеля Уэльбека. Подумал, что было бы очень интересно не пить в первый день пребывания в Петербурге, но тогда зачем я написал сообщение во ВКонтакте моему собутыльнику Максиму Тесли?

Встретились на Петроградке, пошли в музей русского авангарда. Музей оказался закрыт. Взяли по мерзавчику «джеймисона», стали прогуливаться вдоль реки Карповки.

Какое-то время назад Максим Тесли объявил, что собирается убить образ Максима Тесли, веселого алкаша на кураже из группы «Щенки», и стать Максимом Моисеевым, трезвым взрослым поэтом, зарабатывающим юридической практикой, но пока от идеи решено было отказаться.

Напившись водки, пошли в музей политической истории. Я ничего не понял и не запомнил, а только хотел спать. В баре «Буковски» встретились с Михаилом Енотовым, принялись опять пить. Енотов припомнил мне мою фразу из рецензии на альбом «Ночных грузчиков», где я пошутил про его образ «трахаю небо чернильным стержнем».

Был слишком пьян, чтобы запомнить, что он по этому поводу думает, а потом какая-то толстушка, которая до этого раз 50 проорала над нашими головами, что учится на режиссерском, забралась с ногами на стул и принялась танцевать под песню «Гражданской обороны». Я сказал, что пойду домой. По пути зашел в магазин и накупил продуктов, большую часть из которых я никогда не съем. Предсказуемо лег спать не раздеваясь.

Проснувшись, увидел, что кот Марсель жует мой пакет с бельем. Накатывает тоска, а еще очень холодно, даже в джемпере. Первые мысли о том, что приезд в Петербург был очень тупым решением. Я только теперь заметил, что вода из крана в Петербурге пахнет носками, стухшими в стиральной машине. Принял душ и стал пахнуть как один большой стухший носок, и чувствовать себя так же. А еще в Москве я забыл все свои трусы, пришлось идти без трусов по заледеневшей реке Неве, где я смешался с иноязычной толпой туристов. Я купил три пары трусов в ТЦ Галерея, мысли становились все мрачней и мрачней, много тяжелых мыслей одна за другой, пришлось зайти за бутылкой.

Зашел в гости к Валере Айрапетяну. Это яркий писатель и один из самых душевных людей на земле, он зарабатывает на жизнь массажем. Валера сидел с малышом Захаром, который ел колбасу и смотрел на отца с улыбкой. Обрати внимание, говорит Валера, что значит еврейские гены. Печенье он берет запросто сам, а колбасу требует, чтобы ему доставляли в рот. Не хочет пачкать руки.

Общаясь с Валерой, мне хочется спросить у него: «Валера, веруешь ли ты в бога», и «есть ли вечная жизнь» и «что мне делать со своей земной ебаной жизнью», но мы только шутим, пьем и едим, но от этого на душе легче.

Рассказал Михаилу Енотову, какая глупая со мной случилась история в день святого валентина. Чуть не впервые в жизни решил поздравить женщину с 14 февраля при помощи романтического подарка — я подумал, что на ней будет замечательно сидеть платье католической монахини. В результате между нами вышел большой скандал, а моя заветная эротическая мечта не осуществилась.

Михаил Енотов тоже в этом году чуть не впервые жизни решил угареть по романтике и в итоге впустую простоял под окнами своей дамы с цветами, тортом и бутылкой вина, и так и уехал ни с чем, как в глупых комедиях.

А еще один наш знакомый сказал, что его тиндер «сломался». Он лайкает всех женщин подряд, но у него не выпадает ни одного мэтча. Безусловно, это какой-то сбой. А потом он получил от одной симпатичной девушки суперлайк. Оказалось, что через него она хотела познакомиться с Костей Сперанским.

А вообще почти всё, что происходит с 30-летними людьми, это трагикомедия.