В том же Русском музее проходит выставка Петра Кончаловского.

Здесь из нового для себя внезапно открыла яблоко!

Свисает так, будто сейчас упадет с треском, прямо смотрящему в лоб. И я даже угадываю сорт, вкус и аромат. А вы?

Разумеется, вдохновленная Кончаловским, я пошла в Tiger Lily по соседству — выпить бланша. И насладиться семейной идиллией, уже своей собственной. Претворяю искусство в жизнь!

Все уже видели, как Шаман aka Ярослав Дронов сжег свои кожаные штаны. Еще и в русской печи.

Покринжевали, посмеялись, даже углеродный след посчитали. А у меня невольно родилась аналогия с Иванушкой, который сжег шкурку Царевны-лягушки.

Шкурки в волшебных сказках, как известно, по-пусту не жгут.

По Проппу, подобные действия запускают процесс внутренних трансформаций героев, становятся началом геройского путешествия и испытаний. Результат — завершенная инициация, переход в новый статус. Мудреца, царевича, наконец — взрослого мужчины.

Антрополог Клод Леви-Стросс обнаружил бы в акте сожжения общемировой мифологический мотив «звериной невесты». Наша Царевна-лягушка или тот же Шрек — как раз про этот сюжет. Герой берет в жены существо из иного мира, которое обращается в человека, скинув звериную кожу. Герой пугается (еще бы!), кожу-шкуру сжигает и теряет любимую. Дальше по классике — путешествие и трансформации, в наказание за недоверие и нарушение запретов. Интересно, что шкура в таких мифах символизирует связь с нечеловеческим миром и ее уничтожение нарушает равновесие между мирами. Так нельзя!

По Юнгу же акт такого сжигания совсем беда-беда. Звери в мифах для него были проявлением бессознательного и дикого в человеческой психике.
Поэтому превращение в человека — это не смена одежды, а длительный внутренний процесс. Если уничтожить «животную» часть слишком рано, развитие оказывается насильственно прервано, начинается разложение личности.

Еще одна причина, по которой жечь шкурки нужно осторожно — лягушачья шкура символизирует временную, «иную» природу Василисы. Сжигая ее, Иван принимает только прекрасный человеческий облик, но отвергает путь и тайну, частью которых она является.

В общем, чтобы не вкладывал Ярослав в этот акт сожжения своих кожаных штанов — впереди опасный путь. Главное уследить за сюжетом.

Даже не знаю, серьезно я или нет.

Запрещенный источник

Подписчики присылают

В общем, про Ваню Дмитриенко. Я очарована. Абсолютно. Готова возглавить фан-клуб.

Сейчас будет три акта моей любви к нему.

Акт первый – Лужники

Команда Вани невероятно хорошо чувствует артиста. Шоу не перегружено: никаких бесконечных переодеваний и стадионных подтанцовок. Артистки балета – были. Камелот – был. А ощущения поп-фест-ярмарки тщеславия не было.

Все, конечно, выдержано в обещанной рыцарской эстетике. Но сам Ваня будто немного отстроен от декораций: одинокая фигура на «языке» замка – и 70 тысяч (!!!) человек, которые поют с ним в унисон. Каждую песню.

Рыцарство в шоу в итоге раскрывается не через латы, кольчуги и столицу короля Артура. А через одинокого героя, который выходит вперед и ведет за собой людей. Через лирику, обращение к даме, служение чему-то чуть большему, чем ты сам. Внешняя форма не съедает смысл.

Есть классический концертный прием: отвести микрофон и дать залу спеть за артиста. Здесь он почему-то считывается иначе – будто Ваня на несколько секунд уступает зрителю собственную сцену.

Совсем юный исполнитель, а такой зал держит. По-настоящему держит. Даже несмотря на съемку с телефонов 😉

Акт второй – рыцарство, героизм и бесстрашие

Рыцарь же должен быть смелым? Храбрым? Сильным?

Трогательный маленький рыцарь Ваня Дмитриенко храбр прежде всего в своей искренности.

Не боится читать свои стихи десяткам тысяч людей. Говорить о страхах, трудностях, пройденном пути. Не возвышается при этом ни над публикой, ни над оппонентами – существующими или вымышленными. Не боится собственной чувствительности.

И вот еще какой момент я поймала: мальчик Ваня стоит один на этом «языке». Но не перед толпой в 70 тысяч человек – вместе с ней. И куда-то всех ведет.

Одинокий рыцарь чистоты и света.

Я пристально смотрела в зал: бабушки с внуками, подростки, мои ровесники. И, конечно, бесконечное количество влюбленных глаз всех возрастов. Он говорит со всеми о чем-то очень нужном, понятном и простом, но немножко забытом. Без менторства. Просто как чувствует.

Я понимаю, что за этим наверняка стоит и сценический образ, и невероятная работа продюсерской команды. И я сама (прости Господи!) из шоу-бизнеса, немного понимаю, как это устроено.

Но чары от этого почему-то не рассеиваются.

И отдельно скажу (похвастаюсь!), что удалось пообщаться с Ваней лично. Клянусь, он такой же как на сцене. Я даже в растерянности немного. Цинизм внутренний шепчет: образ. А при знакомстве как-будто просто продолжили уже сложившийся диалог. Не было ощущения необходимости преодолеть какую-то первую дистанцию. Поймала себя на мысли: со всеми было бы так легко.

Акт третий – Егор Крид

Обсуждали с детьми нашу дальнейшую культурную программу. Я предложила еще сходить на Егора Крида.

Они отказались. Сказали как отрезали: не крутой, неблагодарный. Рассказали историю про хлеб с солью и аллергию на глютен.

Аллергии Егора я сочувствую. И все же – детей не обманешь. За Камелотом и идеями Круглого стола они пошли не к Криду.

Наверное, потому что для внутренней трансформации из Пусси боя в рыцаря недостаточно построить Камелот в Лужниках. Нужно что-то еще. Что-то обманчиво простое и ускользающее.

А я это все к чему?

Сколько ни беги – все повторится вновь.

Там, где умирает ненависть, рождается любовь!

Хорошее слово. Полезное.

«Спишь?» — такое сообщение в три часа ночи может отправить вам охальник.

Эта ситуация иллюстрирует возможность использования нашего словаря в реальной жизни.

А мы советуем не отвечать всяким охальникам и ночью беречь свой сон с помощью digital-детокса 🙃
#словарь_истока

Иван Билибин, кстати, человек уникальной судьбы, очень преданный своей стране.

Он родился в 1876 году в Тарховке под Петербургом. Не принял революцию 1917 года и уехал сначала в Каир. Причем, в Египте оказался случайно: на корабле случилась эпидемия и экипаж ни один европейский порт не пустил на сушу. В итоге Билибин (собиратель Русского Севера!) почти 5 лет прожил между Каиром и Александрией. Там расписывал дома, писал иконы и создавал церковные интерьеры, увлекся изучением Древнего Египта. Такие вот случайные повороты.

В Париж Билибин переместился, когда Франция стала одним из центров белой эмиграции. Хотел вернуться к полноценной художественной карьере и воссоединиться с соотечественниками. Сложилось, сделал себе имя в Европе. А потом — после 16 лет совсем не голодной эмигрантской жизни, — вернулся в Россию образца 1936 года.

Билибин приписывают фразу: «На чужбине только страдают, а жить можно только на Родине».

Умер в 1942 году, в блокадном Ленинграде.

Уехал из России, потом что не мог принять новый режим. В эмиграции тосковал. И вернулся, когда окончательно понял, что тоскует не по царской России, а по самой России. Такой, какая она есть.

Хочется немножко снизить градус эстетических переживаний и вспомнить, что Билибин был такой же, как мы: из плоти, крови. Озорной гуляка, богемный беспризорник, не дурак выпить, падок на женщин, модник до раздражения, ужасно тщеславный. Это полезное, кстати, упражнение, при знакомстве с классиками. Начинают ощущаться как реальные люди, а не гипсовые бюсты в читальном зале.

Практически весь своей египетский период, Билибин страдал и томился по своей бывшей ученице — Людмиле Чириковой. Они состояли в многолетней переписке, где он старался ее воспитывать, клялся в любви, звал замуж, ревновал, томился, обвинял, каялся — в общем, не скучал. А еще высылал кальки своих работ на продажу издательствам, с подробными инструкциями о том, как переносить их на бумагу и какие чернила для этого брать. Прагматичненьков.

Людмила предложения руки и сердца отвергала, говорила что любовь их для нее выше брака. В общем, измывалась над многоопытным старцем 43х лет от роду.

И вот Билибин в каком-то очередном письме ей заявляет:

Жены декабристов. Героини. Княгини, едущие к мужьям на каторгу. Вот любовь высшая. Когда читаешь это, то душа очищается и светлеет. […]
И вот я хочу, Людмилица, чтобы и Вы были такою женщиной. Я верю. что это может быть Вашим уделом […]

То есть, не обещает любимой женщине пол-царства. Стать владычицей морской. На худой конец — рай в шалаше. А пророчит ей бежать не то в ссылку, не то в эмиграцию за мужчиной. В знак высшей любви и духовного очищения!

Что хочется сказать, Иван Яковлевич. Думайте, подсказывайте: почему же Людмилица открестилась и от руки, и от сердца, поставив вашу любовь выше брачных уз?