На улице опять очень-очень теплый сентябрь вместо горячего лета. В поисках контрастов мозг вытащил из глубин подсознания фильм «Небывальщина».

В нем очень много солнца и лета: бескрайние поля, теплая земля, стога сена, деревня, пропитанная предвкушением урожая.

А еще это редкий для советского кино фильм о русском фольклоре — «Небывальщина» реконструирует фольклорное сознание, законы жанра если угодно. Не напрямую воспроизводит сюжет одного конкретного произведения, а именно что перекличку устраивает с десятками жанров нашей устной традиции. И чем больше зритель в фольклорном контексте, тем сильнее поражает полное отсутствие «пустых» сцен и реплик. Каждый кадр — это отсылка, каждый твист сюжета встраивается в морфологию волшебной сказки.

Всем смотреть, может лето накликаем!

Так, смотрю, фильм посмотрели. Лето немножко накликали.

Для тех, кто не смотрел, скажу честно: «Небывальщина» — это испытание для сдвгшников. Очень хочется, чтобы у вас нашлось время углубиться и понять эту картину.

«Небывальщина» не рассказывает одну конкретную сказку или былину. Здесь нет главного злодея, героя, финальной битвы. В конце концов, здесь, пожалуй, нет сюжета. Во всяком случае, в привычном понимании этого слова. Овчаров мастерски воспроизводит сам механизм народного воображения. Это важно: он показывает не плод этого воображения, а сам механизм.

Здесь одновременно уживаются былина, лубок, ярмарочный театр, солдатские сказки, частушки, былички о чертях и крестьянские прибаутки. Из череды зарисовок не складывается стройное полотно сюжета. Все живет как бы одновременно — фольклорная логика во всей своей монструозности, запутанности и странности.

Поэтому фильм как-будто все время ускользает. Только решаешь, что смотришь сказку, — начинается балаган. Только привык к комедии — герои уже в аду. Только появляется причинно-следственная связь — ее перебивает очередная небылица.

Как-будто подглядываешь речь душевнобольных где-то на запрещенных видео-хостингах. Ловишь ритм, знакомый образ — и вот уже снова проваливаешься в какое-то недоумение (порой раздражающее).

Но главная ценность в том, что «Небывальщина» очень дотошно воспроизводит множество важных смыслов и оптик народного сознания. Сейчас покажу.

Как-то с вами уже говорили о том, что культурные коды добавляют часто противоположные смыслы почти идентичным по форме знакам и образам.

Русалки, панельки, хип-хоп, черный ворон и бесконечное количество других элементов культуры — в России, Бельгии и Америке будут вызывать абсолютно разные ассоциации. Даже внутри одной страны.

Например, волк. В нашей крестьянской культуре волк — пограничное животное, кочует между освоенным миром человека и диким лесным. Символ голода, опасности, одиночества, иногда подлости и затаенной злобы. Отсюда все эти выражения: «волком смотреть», «хоть волком вой», «волчьи законы» и тд.

И в тоже время, на Русском Севере волки вызывали уважение — вероятно из-за постоянного соседства с ними. Там волк ассоциировался с затаенной силой леса, с ним считались и признавали его право на территорию. На Алтае, в Башкирии и Якутии же волк и вовсе — символ свободы, силы, воинской доблести, защиты своих, жизни в стае (семье).

Или вот, Джейсон Стэтхем. Для Голливуда он — символ маскулинной мощи. Для нас — одна ошибка и ты ошибся. И работа — не волк, работа — это ворк, а волк — это ходить. Такие дела.

Стэтхем и волки вспомнились мне из-за обманчивой схожести рыцарей и богатырей. Дано: часто одинокий странник, в латах или кольчуге, с щитом или на мече. Защитник, искатель, воин.

Похожи до дрожи, но суть совершенно разная! И кажется, отражает какие-то важные смысловые особенности наших культур.

Рыцарь служит феодалу, а богатырь — народу, своей земле. Оба борются за справедливость, но для рыцаря ее формулирует феодал, а для богатыря — какие-то высшие законы, внутренний инстинкт защиты и справедливости.

Мотивы рыцаря — личная слава, защита чести и достоинства (своей или правителя), благоволение дамы или сюзерена. Богатырь же восстает против несправедливости, защищает вечное доброе, слава для него — следствие, а не цель подвигов. Для богатыря авторитет — Бог, народ, матушка-земля. вера. Рыцарь побеждает добившись любви, доказав личную доблесть. Богатырь — устранив угрозы, защитив слабых.

Логично, что в современном контексте (да и в историческом), рыцарь — символ личной миссии, поиска себя, соответствия собственному моральному кодексу. Богатырь же про другое — он про общественный долг, корни, защиту своей культуры, предков, потомков, земли.

В нашей эгоцентричной культуре все, конечно, хотят быть рыцарями. А внутренний общественный запрос, на самом деле, жаждет богатырей!