Так уж случается, что в маленьких городках вроде Ласкне тон всему обществу зачастую задаёт один человек - школьный учитель, владелец кафе или священник. Этот человек - сердцевина механизма, вращающего ход жизни. Как пружина в часах, приводящая в движение колёсики, которые крутят другие колёсики, заставляют стучать молоточки и перемещают стрелки. Если пружина соскочит или сломается, часы останавливаются. Ласкне - что сломанные часы: стрелки неизменно показывают без минуты полночь, колё- сики и зубчики вхолостую вращаются за угодливым никчёмным циферблатом.

Поставь на церковных часах неправильное время, если хочешь провести дьявола, говорила моя мама.

Но в данном случае я подозревала, дьявол не поддался обману.

Ни на минуту.

Целуй меня, пока темно, пока зашторено окно, под звуки старого кино, под всепрощающей Луной. Когда на нас глазеет мир, в троллейбусах, такси, метро, под осуждением людским, под брань старушек, гул ветров. Под визг клаксонов, вой сирен, под грохот скорых поездов, прижав ладонь к дорожкам вен, не позволяя сделать вдох, к моим обветренным губам прильнув и затопив собой. Пускай в висках гремит тамтам, я знаю: так звучит любовь.

Но на свете нет ничего определённого. Колдовство, в которое столь безоговорочно верила моя мать, в конечном итоге не спасло её; ничего из того, что мы делали вместе, нельзя объяснить обычным совпадением. Не так всё просто, говорю я себе. Карты, свечи, благовония, заклинания - это всего лишь детский трюк...