Прошлой весной я говорила с Тарковским

По приезде в Париж одной из моих главных задач, помимо наслаждения культурным достоянием Франции, было съездить на кладбище Сен-Женевьев-де-Буа.

На русском кладбище я провела почти два часа, рассматривая надгробия Бунина, Рудольфа Нуреева, Зинаиды Гиппиус, Юсуповых, Константина Коровина. Но, очевидно, больший интерес для меня представляло найти надгробие Андрея Арсеньевича.

Сначала — просто для галочки, потому что звучит респектабельно: «Я, режиссер, была у могилы Тарковского. Мне Владимир Иванович рекомендовал сходить».

А когда я всё-таки нашла его, появилось желание не просто посмотреть, а сесть на скамейку рядом и понаблюдать за тем, что происходит вокруг и внутри меня.

Вокруг ни души, только шепчутся кроны деревьев и поют птицы. Лучи солнца скачут от одной плиты к другой, как будто не определившись, чей мрамор или гранит они хотят особенно согреть сегодня. Меня окликивает моя французская приятельница вдали, призывая уже выдвигаться к выходу, а я понимаю, что не могу просто так встать и уйти. И не потому, что имя Тарковского — это культ и его монументальная значимость для истории кино придавила меня к лавке, а потому, что мне лично есть что выразить. Нужно кое-что сказать. Надо запомнить этот момент.

И я начинаю говорить. То ли с ним, то ли просто себе. Про кино, про себя, про ВГИК сейчас, про то, что я видела за последние дни, про то, как смотрела его фильмы. И речь эта была и с вопрошанием, сомнениями, страхом, некоторой иронией и надеждой.

Именно в этой речи смогла я ощутить преодоление отчужденности, которая сопровождала меня при виде надгробий других имён. Возможно, отдалённо, но мне этот процесс напомнил разговор с надгробием близкого мне человека. И от этого я заплакала. Сама себе удивилась. Пришла для «галочки», называется.

Меня снова окликнула нетерпеливая приятельница, и на этот раз действительно пора было идти.

«Надеюсь, все не зря. Когда-нибудь я к вам ещё приду».

Я встала, прошла пару метров и почувствовала чей-то взгляд на себе. Обернулась и увидела воробья, который сидел на кресте могилы Андрея Арсеньевича. Он чирикнул и взмыл в небо, а я поспешила к выходу, прокручивая в голове произошедшее и оценивая это как нечто, что точно незабываемо.

La Cinémathèque française - Musée Méliès | Музей Мельеса

Париж весной порадовал меня возможностью сходить в музей Жоржа Мельеса и посмотреть на его личные вещи, эскизы, оригинальные костюмы и реквизит из фильмов. Было там и, по классике всех кинематографических музеев, куча вариаций съёмочного оборудования тех времён.

В каждом зале на одной из стен транслировались его фильмы. Мельесовское «Прибытие поезда» было в наличии и неоднократно просмотрено.

Самым запоминающимся экспонатом, пожалуй, стала красная птица (селенит) из «Путешествия на Луну» 1902 года. Думаю, её конструкции и дизайну даже сейчас позавидовали бы многие реквизиторы и художники по костюмам. Удивительно, насколько ограничены были технические возможности кинопроизводства тогда и насколько широко и смело фантазировал и изобретал свои творения Мельес. Представьте, что бы он мог напридумывать, живи он в наше время и имей под рукой ИИ…

Из забавного: у каждого экспоната было две таблички — на французском и на английском. И вся шутка в том, что английский текст всегда был короче и скуднее, чем французский. Мелкая национальная вражда даже Музей Мельеса не обошла стороной, так что пользовалась я только переводчиком с французского.

Экспозиция Уэса Андерсона в Париже

На этаже выше выставки Мельеса, в залах которой, кроме меня, не было ни души, проходила экспозиция Уэса Андерсона. Сказать, что там нельзя было спокойно рассмотреть экспонаты, — ничего не сказать. Мне большого мастерства и умения протискиваться среди человеческих масс стоило сделать кадры без посетительского шума. Людей было столько, что атмосфера напоминала час пик в метро.

Настолько все хотели прикоснуться к творчеству любителя кукольного кинематографа, центральной композиции, симметрии и цветовой гармонии.

Мне кино данного Андерсона особенно нравилось в относительном детстве. Благодаря выразительному режиссерскому стилю невозможно было оторвать глаз ни от его стоп-моушн фильмов, ни от сказочных «Отеля "Гранд Будапешт"» и «Королевства полной луны».

Он — прекрасный пример режиссера, который способен создать свой уникальный мир, населённый чудаками-героями. А такие персонажи не выходят из головы человека, который не меньше чудак, чем они сами.