Третий день чтения канона вводит нас в тему надежды, основанной на вере в милость и любовь Божию. В первых строках песен звучит не только признание греха, но и обращение к Богу как к Тому, кто готов восстановить человека, заключить кающегося грешника в Свои объятия как это сделал любящий отец из притчи о блудном сыне: «Хотя я и грешен, Спаситель, но знаю, что Ты — человеколюбив: наказываешь с состраданием и милуешь с любовью, взираешь на плачущего и, как Отец, спешишь призвать блудного сына». Повторяя за автором канона эти слова, я трезво смотрю на себя, осознаю всю глубину своего падения и ту пропасть, которая отделяет меня от Бога. Но это не дает повода к отчаянию. Скорее напротив, укрепляет веру в милосердие Божье, которое способно преодолеть, заполнить собой даже самую страшную бездну.

В свою очередь вера в милосердие Божие и надежда на спасение побуждают к действию. Андрей Критский использует для этого очень сильный библейский образ — начало истории праотца Авраама, когда тот, будучи уже пожилым человеком, услышав призыв Бога, оставил родную землю и отправился в неизвестность. Для этого ему потребовались все мужество и решительность, которые только у него были. Этому примеру призваны подражать и мы: «Ты слышала, душа моя, как в древности Авраам оставил отеческую землю и сделался странником; подражай его решимости». Другой не менее яркий пример веры и решимости — кровоточивая женщина, которая прикоснулась к одежде Спасителя с риском для собственной жизни: считаясь нечистой, она не имела права прикасаться к кому бы то ни было: «Подражай, окаянная душа, кровоточивой женщине, прибеги, ухватись за одежду Христову, чтобы избавиться от язв, и услышишь от Него: вера твоя спасла тебя!»

Еще одна сильная строка: «Спаситель, как Ты спас воззвавшего Петра, поспеши спасти и меня, избавь, простерши Свою руку, и изведи из глубины греха». Сравнение с Петром не просто красивая метафора, но указание, что после падения возможно восстановление. Образ тонущего Петра и Спасителя, подающего ему руку, объединяет в себе осознание личной греховности, признание собственной немощи и уверенность что подлинное спасение возможно только в Боге.

Припев «Помилуй мя, Боже, помилуй мя» в этот день становится знаком надежды и свидетельством, что путь к надежде и ее утверждение идет через покаяние. Чтение третьего дня показывает, что человеческая жизнь определяется не глубиной падения или количеством ошибок, а верой в любовь Божию и решимостью жить по этой вере

Последнее из чтений канона сосредоточено на молитвенном предстоянии человека перед Богом, в котором нет места попыткам оправдаться, снять с себя вину или как-то объяснить причины своего поведения. Здесь не так много ссылок на конкретные библейские сюжеты. Основное содержание первой песни — просьбы о прощении и помощи: «Расточив богатство моё в распутстве, я, Спаситель, лишен плодов благочестия; но, чувствуя голод, взываю: милостивый Отец, поспеши и смилостивься надо мною». «Не входи со мною в суд, взвешивая мои дела, исследуя слова и обличая стремления; но, по щедротам Твоим, презирая мои злодеяния, спаси меня, Всесильный» — в этих словах признание беспомощности и бессмысленности попыток оправдаться перед Богом внешними делами или словами и вера в то, что любой человек может быть спасен и, по слову апостола Павла, восставлен, ибо силен Бог восставить его (Рим 14:4).

Далее канон напоминает о бренности человеческой жизни: «Время жизни моей кратко и наполнено огорчениями и пороками; но прими меня в покаянии и призови к познанию истины, дабы не сделаться мне добычею и снедью противника». Напоминание о конечности земного бытия призвано не запугать или устрашить, но привести к осознанию ответственности за то, как я живу, к покаянию, к тому, чтобы осмысленно проживать каждую минуту, отведенную мне Богом.

Затем звучит прямая исповедь: «Припадаю к Тебе, Владыка, и приношу со слезами слова мои: согрешил я, как не согрешила блудница, и жил в беззакониях, как никто другой на земле; но смилуйся над созданием Своим и возроди меня». Эти строки также лишены оправданий или попыток смягчить вину. Мы исповедуемся Богу и в молитве обращаемся к Нему как единственному источнику прощения и милости.

Припев «Помилуй мя, Боже, помилуй мя» здесь подводит итоги моего краткого четырехдневного пути по закоулкам души, главный из которых — осознание собственных грехов и всецелое упование на милость Божию. Эта молитва мытаря из евангельской притчи, без оправданий и превозношения, — кульминация первых дней Великого поста: человек смиренно предстоит перед Господом, трезво оценивает себя и свою жизнь, признает все свои слабости, не теряет надежды и уповает на милость Божию.

Отцы пустынники и жены непорочны,
Чтоб сердцем возлетать во области заочны,
Чтоб укреплять его средь дольних бурь и битв,
Сложили множество божественных молитв;
Но ни одна из них меня не умиляет,
Как та, которую священник повторяет
Во дни печальные Великого поста;
Всех чаще мне она приходит на уста
И падшего крепит неведомою силой:
Владыко дней моих! Дух праздности унылой,
Любоначалия, змеи сокрытой сей,
И празднословия не дай душе моей.
Но дай мне зреть мои, о Боже, прегрешенья,
Да брат мой от меня не примет осужденья,
И дух смирения, терпения, любви
И целомудрия мне в сердце оживи.

Пречистому образу Твоему поклоняемся, Благой, прося прощения согрешений наших, Христе Боже. Ибо добровольно благоволил Ты взойти плотию на Крест, чтобы избавить созданных Тобою от рабства врагу. Потому мы благодарно взываем Тебе: «Радостью Ты наполнил все, Спаситель наш, пришедший спасти мир!»