Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится,
не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине;
все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится.
Св. Апостол Павел (1 послание к Коринфянам, 13:4)

Чтение первого дня начинается с вопроса, который одновременно является и признанием того, что я пришел в состояние духовного тупика, практически полностью потерял жизненную опору. Самая первая строка «С чего начну оплакивать деяния моей несчастной жизни? Какое начало положу, Христе, настоящему сетованию?» словно бы подводит к краю и побуждает заглянуть в духовную бездну, которая открывается во мне, когда я задумываюсь о своей жизни, а последующие слова: «Но, как Милосердный, даруй мне оставление прегрешений», обращенные уже к Богу,  свидетельствуют, что, сколько бы я ни заглядывал в эту бездну, сколько бы ни пытался нащупать дно, от которого можно было бы оттолкнуться, всё это без помощи Божией, без Его милосердия, без благодатного участия в моей жизни не то что бы совсем бесполезно, но бессмысленно. Даже если я и найду ту точку, с которой начну оплакивать свои деяния и положу этому какое-никакое начало, это не поможет мне освободиться от греховного груза, избавиться от страстей, которые заполняют мой внутренний мир. Не случайно и потом, в структуре канона, мы многократно встречаем одну и ту же формулу припева: «Помилуй мя, Боже, помилуй мя», которая повторяется после каждого тропаря. Это не декоративный элемент, а молитвенное переживание постоянной нужды в милости Божией.

Во второй день чтения покаянного канона акцент делается на переживании утраты внутренней целостности, замутнении в человеке образа Божия. Канон продолжает искрить библейскими образами, которые иллюстрируют, как грех разрушает саму природу человека. Именно в этой части канона становится ясным и очевидным, что грех — это не просто некий дурной поступок, но проявление измененного, искалеченного и разрушенного страстью состояния души.

«Превзошел я убийство Каина; сознательно чрез оживление (греховной) плоти, я сделался убийцею души, вооружась против неё моими злыми делами» — говорится в первой песни второго дня. Речь идет о старшем сыне Адама Каине, который из зависти умертвил своего брата. За свое преступление он был проклят, а его имя стало синонимом братоубийства. Это очень драматичный и страшный эпизод, который произошел на заре человеческой истории. Обращая его внутрь себя, я вдруг остро осознаю, что каждый раз, когда я делаю выбор в пользу зла, во мне оживает внутренний Каин. И если не придавать этому значения, зло способно постепенно заполнить мою душу и убить в ней всё доброе.

Автор канона развивает тему утраты: «Разодрал я первую мою одежду, которую Создатель соткал мне в начале, и потому лежу нагим». А вместо этой утерянной боготканной одежды «облекся я в разодранную ризу, которую соткал мне змий коварством, и стыжусь». В этой обнаженности человека и разорванной одежде — символ моего внутреннего состояния, утратившего невинность, покой и безопасность, которые дает присутствие Бога в душе.

Припев «Помилуй мя, Боже, помилуй мя» здесь не только выражает мольбу о прощении отдельных грехов, но и в целом фиксирует переживание утраты в душе Божественной благодати. Повторение этой молитвы шаг за шагом вводит нас в состояние осознания зависимости от Божией милости и невозможности без Него восстановить утраченную духовную красоту.

Чтения второго дня помогают осознать грехопадение как трагедию, изменившую внутреннее устроение человека. Канон не только подводит нас к признанию наших грехов, но дает объемное видение того, как наша склонность ко злу влияет на саму способность души пребывать в Боге и стремиться к уподоблению Ему.