Простите, пожалуйста, будьте так любезны, не сочтите за мат, выключите будильник, он нервирует моего внутреннего ребенка.
Он не любит всякие звуки и хлопки, строго только синтетика, любит тихо ходить, не бегом соблюдая с соседями этику.
Ещё любит кофе латте по утрам, с бутербродом с сыром, и чтобы птички пели, так приятно и звонко и красиво.
Предпочитает слушать сплин, нойза или обними кита, а не хаотичную тряску стекол, после которой пустота...
Его нужно обнимать и поить по утрам стихами, а не пиздецом с приправами ёбтвоюмать и слезами.
Попробую уложить спать и уговорить, чтобы не ревел, но, блядь, выключите будильник! Когда будет этому наконец-то предел?
Он не любит всякие звуки и хлопки, строго только синтетика, любит тихо ходить, не бегом соблюдая с соседями этику.
Ещё любит кофе латте по утрам, с бутербродом с сыром, и чтобы птички пели, так приятно и звонко и красиво.
Предпочитает слушать сплин, нойза или обними кита, а не хаотичную тряску стекол, после которой пустота...
Его нужно обнимать и поить по утрам стихами, а не пиздецом с приправами ёбтвоюмать и слезами.
Попробую уложить спать и уговорить, чтобы не ревел, но, блядь, выключите будильник! Когда будет этому наконец-то предел?
Все поэты умирают осенью…
вместе с небом упавшим на лужи…
и по листьям бриллиантовой россыпью…
замерзают их хрупкие души…
Не дописаны сто книжек каждым…
на салфетках, полях, и блокнотах…
а вся жизнь став обрывком бумажным…
разбегается в мыслях и нотах…
И так хочется сесть с ними рядом…
досказать пару строчек о главном…
изучать на последок их взглядом…
и молчать о больном и столь тайном…
Только сердце хранит с грустью память…
только в рифмах останется правда…
и так больно прощаясь не падать…
понимая…
что нет больше Завтра…
И однажды сорвавшись до точки… все деревья покроются проседью… мне останется только лишь строчка – все поэты умирают осенью…
вместе с небом упавшим на лужи…
и по листьям бриллиантовой россыпью…
замерзают их хрупкие души…
Не дописаны сто книжек каждым…
на салфетках, полях, и блокнотах…
а вся жизнь став обрывком бумажным…
разбегается в мыслях и нотах…
И так хочется сесть с ними рядом…
досказать пару строчек о главном…
изучать на последок их взглядом…
и молчать о больном и столь тайном…
Только сердце хранит с грустью память…
только в рифмах останется правда…
и так больно прощаясь не падать…
понимая…
что нет больше Завтра…
И однажды сорвавшись до точки… все деревья покроются проседью… мне останется только лишь строчка – все поэты умирают осенью…
Сегодня 2 года, как я в Израиле...
Итак:
- Я не до конца уехала кукушечкой;
- Смогла привезти Мишку;
- Работала только по профессии всё это время;
- У меня появилась куча близких и родных людей здесь;
- Купила новую технику для работы;
- Получила инвалидность (и это тоже бонус достижение);
- Плавно заставляю квартиру цветами и книгами;
- Полюбила хумус и фалафель;
- Объездила половину городов страны;
- Научилась за 40 сек.скатываться с собакой спросонья на 1 этаж с 4го;
- Научилась говорить "нет", хоть и редко и тихонько;
- Купила первое в своей жизни постельное белье в магазине, а не взяла в своем магазине или цехе;
- Снова начала писать;
- Привыкла смотреть кино в кинотеатре на английском;
- Стала ещё больше ебанутой и мне это нравится;
- За два года не возникало желание уехать ни разу;
- В данном моменте времени могу сказать - я счастлива
Я не хочу говорить и вспоминать о плохом, поэтому в этом посте этого не будет. У кого-то отсчёт от нового года идёт, а у меня от 21 декабря теперь. И да, считаю, что я молодец))))
Итак:
- Я не до конца уехала кукушечкой;
- Смогла привезти Мишку;
- Работала только по профессии всё это время;
- У меня появилась куча близких и родных людей здесь;
- Купила новую технику для работы;
- Получила инвалидность (и это тоже бонус достижение);
- Плавно заставляю квартиру цветами и книгами;
- Полюбила хумус и фалафель;
- Объездила половину городов страны;
- Научилась за 40 сек.скатываться с собакой спросонья на 1 этаж с 4го;
- Научилась говорить "нет", хоть и редко и тихонько;
- Купила первое в своей жизни постельное белье в магазине, а не взяла в своем магазине или цехе;
- Снова начала писать;
- Привыкла смотреть кино в кинотеатре на английском;
- Стала ещё больше ебанутой и мне это нравится;
- За два года не возникало желание уехать ни разу;
- В данном моменте времени могу сказать - я счастлива
Я не хочу говорить и вспоминать о плохом, поэтому в этом посте этого не будет. У кого-то отсчёт от нового года идёт, а у меня от 21 декабря теперь. И да, считаю, что я молодец))))
Там, где меня уже никто не ждет, там, где удушливое потное лето встречается с осенью, я остановлюсь, чтобы попрощаться с собой. Бесконечные дороги и мечты о высоком. Нерожденные поэмы и загнившая, как отломанная ветка растения в банке, любовь – все это останется там, на белой плите за черной оградой, слегка покрытой ржавчиной.
Жизнь сама все устраивает, как ей удобнее. Все мечты – лишь глупые цели. Все надежды – пыль на окне в свободу. Время заканчивается слишком быстро. Я не успею оглянуться, как закончится эта ночь и наступит утро. В зеркале промелькнет незнакомое лицо, совершенно чужой взрослой женщины, которой еще полгода назад было восемнадцать. У нее странная осанка, возможно из-за груза нерешенных проблем, а может от неудобной подушки. И завертится день, словно сброшенная с наклонной поверхности катушка ниток. Лишь вечером, откинув все, в голову вернутся мысли о душе и желаниях. Тех желаниях, что никогда не будут сбываться, поэтому превратятся в яркие сны.
Там, где меня уже никто не ждет, будет построен огромный облачный замок. С большими залами, картинами, уютной библиотекой и разбитым зеркалом в черной комнате, что в северной части. Там будет расти гербер, один маленький, оранжевый гербер. Охранять ту комнату будет Маленький принц, он так умеет любить цветы. А над дверью всегда будут стучать застывшие часы. Они будут вновь и вновь отсчитывать время от трех ночи до пяти утра. Время, когда весь мир умер и даже не понял этого. Время, когда сон превращается в смерть.
Оставляя позади всю себя, сложно делать первые шаги. Это больно, страшно и требует нереальных сил. Самое сложное это принять слово – НИКОГДА.
Никогда. Никогда. Никогда. Все, чтобы ты не вспомнил или не пожелал – никогда.
Всегда - только там, где меня уже никто не ждет...
Жизнь сама все устраивает, как ей удобнее. Все мечты – лишь глупые цели. Все надежды – пыль на окне в свободу. Время заканчивается слишком быстро. Я не успею оглянуться, как закончится эта ночь и наступит утро. В зеркале промелькнет незнакомое лицо, совершенно чужой взрослой женщины, которой еще полгода назад было восемнадцать. У нее странная осанка, возможно из-за груза нерешенных проблем, а может от неудобной подушки. И завертится день, словно сброшенная с наклонной поверхности катушка ниток. Лишь вечером, откинув все, в голову вернутся мысли о душе и желаниях. Тех желаниях, что никогда не будут сбываться, поэтому превратятся в яркие сны.
Там, где меня уже никто не ждет, будет построен огромный облачный замок. С большими залами, картинами, уютной библиотекой и разбитым зеркалом в черной комнате, что в северной части. Там будет расти гербер, один маленький, оранжевый гербер. Охранять ту комнату будет Маленький принц, он так умеет любить цветы. А над дверью всегда будут стучать застывшие часы. Они будут вновь и вновь отсчитывать время от трех ночи до пяти утра. Время, когда весь мир умер и даже не понял этого. Время, когда сон превращается в смерть.
Оставляя позади всю себя, сложно делать первые шаги. Это больно, страшно и требует нереальных сил. Самое сложное это принять слово – НИКОГДА.
Никогда. Никогда. Никогда. Все, чтобы ты не вспомнил или не пожелал – никогда.
Всегда - только там, где меня уже никто не ждет...
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Песня Maugli - Я устал
Господи, посмотри на мои руки! Я так хочу кричать от того, что в них нет жизни!
Господи, в моих глазах лишь твое отражение, и желание никому больше не быть лишним!
Истерика постоянной апатии и черно белые полосы из восприятия реальности,
Попытки заигрываться в детство, до слишком взрослых срывов в крайности.
Господи!!! На коленях лбом отбиваю строку! Мне усталость как имя в паспорте!
Раздаю себя всем и каждому кто попросит, при этом за любовью стою на паперти…
Господи, я чувствую приближение конца и уже ничего не исправить…
Это будет последняя осень, и я останусь для всех стихами как память.
Господи, я не жду больше спасения, дописываю наконец-то кровью завещание.
Я уже никогда не узнаю любил ли меня кто-то, и будет ли над Невой прощание.
Господи… посмотри на мои руки… я так хочу плакать, от того, что меня больше нет…
Как обидно уходить сейчас, не застав своей жизни рассвет…
Господи, в моих глазах лишь твое отражение, и желание никому больше не быть лишним!
Истерика постоянной апатии и черно белые полосы из восприятия реальности,
Попытки заигрываться в детство, до слишком взрослых срывов в крайности.
Господи!!! На коленях лбом отбиваю строку! Мне усталость как имя в паспорте!
Раздаю себя всем и каждому кто попросит, при этом за любовью стою на паперти…
Господи, я чувствую приближение конца и уже ничего не исправить…
Это будет последняя осень, и я останусь для всех стихами как память.
Господи, я не жду больше спасения, дописываю наконец-то кровью завещание.
Я уже никогда не узнаю любил ли меня кто-то, и будет ли над Невой прощание.
Господи… посмотри на мои руки… я так хочу плакать, от того, что меня больше нет…
Как обидно уходить сейчас, не застав своей жизни рассвет…
Ночью я прислала тебе стихотворение, и ты неожиданно ответил мне тоже стихами. Ты так редко пишешь… Это было особенное начало замечательного дня.
Утром было бесконечно солнечное и снег падающий играл бликами. Я очень много снимала, пока гуляла с пёселем. Хотела отправить тебе эти кадры, но почему-то забыла.
Ещё в январе я отправила тебе большую посылку. Она, наконец, добралась до границы. Завтра её должны отправить дальше, и уже к концу недели она окажется у тебя.
Помнишь, в этот день ты поехал в соседний город - гулять и покупать кое-что нужное? У тебя тоже светило солнце, его лучи скользили по окну автобуса, отражаясь в стекле. Я помню это видео, что ты мне прислал… Красивые фото интерьера кафе, селфи с маске из-за ковидных ограничений. Как странно теперь думать, что был ковид… Ты купил новые наушники, вроде бы, белые… А я весь день работала и старалась тебе писать как могу.
Вечером мы так много болтали… обсуждали твой отпуск в марте. Как ты приедешь. Что я тебе покажу Питер и может тебе так понравится, что не захочешь уезжать.
Ты лег спать… А я до трех ночи панически скролила телеграм… И нечаянно уснула…
23 февраля… Это был последний день, когда мы жили будущим.
Когда ты мог поехать гулять в Покровск, а я думала, что хоть что-то знаю о мире, в котором живу.
Посылка так и не доехала. Её остановили на границе России с Украиной…
Утром было бесконечно солнечное и снег падающий играл бликами. Я очень много снимала, пока гуляла с пёселем. Хотела отправить тебе эти кадры, но почему-то забыла.
Ещё в январе я отправила тебе большую посылку. Она, наконец, добралась до границы. Завтра её должны отправить дальше, и уже к концу недели она окажется у тебя.
Помнишь, в этот день ты поехал в соседний город - гулять и покупать кое-что нужное? У тебя тоже светило солнце, его лучи скользили по окну автобуса, отражаясь в стекле. Я помню это видео, что ты мне прислал… Красивые фото интерьера кафе, селфи с маске из-за ковидных ограничений. Как странно теперь думать, что был ковид… Ты купил новые наушники, вроде бы, белые… А я весь день работала и старалась тебе писать как могу.
Вечером мы так много болтали… обсуждали твой отпуск в марте. Как ты приедешь. Что я тебе покажу Питер и может тебе так понравится, что не захочешь уезжать.
Ты лег спать… А я до трех ночи панически скролила телеграм… И нечаянно уснула…
23 февраля… Это был последний день, когда мы жили будущим.
Когда ты мог поехать гулять в Покровск, а я думала, что хоть что-то знаю о мире, в котором живу.
Посылка так и не доехала. Её остановили на границе России с Украиной…
У каждого уважающего себя поэта в эмиграции должны быть стихи, написанные в Европе, поэтому пришлось зимой писать... Пусть останется здесь...
Как здесь всё мне похоже на ласковый Питер.
Ощущение дома. Тоски. Тишины.
Нужна шапка, перчатки и вязанный свитер.
И здесь миром все пахнет, и нет тут войны.
Мне в какой-то момент захотелось остаться.
Это слабость... Я знаю... Не надо ругать...
Так устала бороться, стремиться, бояться,
Улыбаться, мириться, самой все решать.
Где бы я не была, везде буду собою.
Ебанутой, нелепой, стремящейся вдаль.
Мне нигде нет покоя. Гроша я не стою.
Вижу снег за окном. И кую в себе сталь.
Скоро буду я дома, и все растворится...
Поболит и пройдет. Ерунда ерундой.
Только будет ночами, усталыми сниться.
Место, где я могла бы стать снова собой...
21 января 2025 года.
Поезд Франкфурт-Кёльн
Как здесь всё мне похоже на ласковый Питер.
Ощущение дома. Тоски. Тишины.
Нужна шапка, перчатки и вязанный свитер.
И здесь миром все пахнет, и нет тут войны.
Мне в какой-то момент захотелось остаться.
Это слабость... Я знаю... Не надо ругать...
Так устала бороться, стремиться, бояться,
Улыбаться, мириться, самой все решать.
Где бы я не была, везде буду собою.
Ебанутой, нелепой, стремящейся вдаль.
Мне нигде нет покоя. Гроша я не стою.
Вижу снег за окном. И кую в себе сталь.
Скоро буду я дома, и все растворится...
Поболит и пройдет. Ерунда ерундой.
Только будет ночами, усталыми сниться.
Место, где я могла бы стать снова собой...
21 января 2025 года.
Поезд Франкфурт-Кёльн
20
Мой прекрасный палач...
Что вы можете взять, кроме боли?
© Андрей Белянин
Как скучает по тебе шея, прекрасный палач,
Как ноют желтеющие синяки на запястьях,
Не слышится в камере более плач,
И так не хватает в твоих пытках счастья.
По стенам на ощупь ловлю блики света,
Он режет глаза, как ты резал мне грудь…
Вот шрамы на скулах, ты бил здесь кастетом,
А сердце избито - уже не вдохнуть…
Прекрасный палач, за одно твое слово,
Готова страдать еще множество лет.
Но чувство без пыток тебе не знакомо,
А я для них слишком покорный объект.
И где-то за ночью, ты тоже скучаешь…
Страдаешь и мечешься в яростном сне,
И снова и снова меня ты терзаешь,
Распяв мою совесть на винном кресте.
04.08.2013 г.
Что вы можете взять, кроме боли?
© Андрей Белянин
Как скучает по тебе шея, прекрасный палач,
Как ноют желтеющие синяки на запястьях,
Не слышится в камере более плач,
И так не хватает в твоих пытках счастья.
По стенам на ощупь ловлю блики света,
Он режет глаза, как ты резал мне грудь…
Вот шрамы на скулах, ты бил здесь кастетом,
А сердце избито - уже не вдохнуть…
Прекрасный палач, за одно твое слово,
Готова страдать еще множество лет.
Но чувство без пыток тебе не знакомо,
А я для них слишком покорный объект.
И где-то за ночью, ты тоже скучаешь…
Страдаешь и мечешься в яростном сне,
И снова и снова меня ты терзаешь,
Распяв мою совесть на винном кресте.
04.08.2013 г.
Мне достаточно малейшего повода,
чтобы бросить всю жизнь к твоим ногам…
весенней ночью разрыва провода,
вина в бокалах до сотни грамм…
улыбок низких, к дождю наверное,
с печальной мыслью о прошлом «нет»…
скажи – "не нужная, и не первая,
в ком выключаю надежды свет…"
убей словами, обняв с желанием
не отпустить никогда в свой мир…
и поцелуй, объяснив, что знанием любви могу я помыть сортир…
чтобы бросить всю жизнь к твоим ногам…
весенней ночью разрыва провода,
вина в бокалах до сотни грамм…
улыбок низких, к дождю наверное,
с печальной мыслью о прошлом «нет»…
скажи – "не нужная, и не первая,
в ком выключаю надежды свет…"
убей словами, обняв с желанием
не отпустить никогда в свой мир…
и поцелуй, объяснив, что знанием любви могу я помыть сортир…
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Это непривычный для меня вид творчества... И творчество ли это?
101