У тебя дождь и мягкий ветер в этом городе для двоих...
У меня теплый майский вечер, и уже ураган чуть стих,
Километр разделяет счастье, не дойти, не найти доплыв,
Бесконечность из веры в встречу, этот сладкий забытый миф...
У тебя снова гости в доме, у меня одинокий день,
Этот город огня и света, отражает в глазах лишь тень.
Позабыто все то, что спето, что написано на крови,
В этом городе тьмы и неба, в этом городе из любви...
У тебя все опять иначе, у меня как захочешь ты,
Этот город сожжет все тайны, отбелив все до чистоты.
Не разлюбишь и дашь мне руку, все замолишь мои грехи,
В этом городе дня и ночи, там, где пишутся все стихи...
© Copyright: Софи Виге, 2011
У меня теплый майский вечер, и уже ураган чуть стих,
Километр разделяет счастье, не дойти, не найти доплыв,
Бесконечность из веры в встречу, этот сладкий забытый миф...
У тебя снова гости в доме, у меня одинокий день,
Этот город огня и света, отражает в глазах лишь тень.
Позабыто все то, что спето, что написано на крови,
В этом городе тьмы и неба, в этом городе из любви...
У тебя все опять иначе, у меня как захочешь ты,
Этот город сожжет все тайны, отбелив все до чистоты.
Не разлюбишь и дашь мне руку, все замолишь мои грехи,
В этом городе дня и ночи, там, где пишутся все стихи...
© Copyright: Софи Виге, 2011
Хозяин ушел из дома и больше он не придет,
А кошка спит у порога и преданно очень ждет.
В доме замерзли окна, весь двор занесло листвой,
Пахнет здесь одиночеством и страшной немой тоской.
Ей вовсе уже не страшно, что коврик ее постель,
Что время бежит и скоро к двери подойдет метель.
Что больше никто не тронет замерзших от горя лап,
Не даст ни воды, ни рыбы, не включит в прихожей ламп.
Не тронет ее за ушком, к груди больше не прижмет,
Ее только время гладит и скоро совсем убьет.
Она улыбаясь плачет, мурча по привычке ждет,
Вот только она не знает – хозяин ведь не придет…
А кошка спит у порога и преданно очень ждет.
В доме замерзли окна, весь двор занесло листвой,
Пахнет здесь одиночеством и страшной немой тоской.
Ей вовсе уже не страшно, что коврик ее постель,
Что время бежит и скоро к двери подойдет метель.
Что больше никто не тронет замерзших от горя лап,
Не даст ни воды, ни рыбы, не включит в прихожей ламп.
Не тронет ее за ушком, к груди больше не прижмет,
Ее только время гладит и скоро совсем убьет.
Она улыбаясь плачет, мурча по привычке ждет,
Вот только она не знает – хозяин ведь не придет…
Зае***ась…зае***ась идти по дороге, что чертили пьяные черти… спотыкаться, реветь задыхаясь окровавленными слезами… Завернусь в шаль из ночи на рельсах между жизнью и смертью… и буду мысленно греть себя, твоими руками… то ли щиплет глаза от мороза, то ли жар разъедает ресницы… вздох за вздохом… теряю надежды… опускаясь все ниже и ниже… так уже никого не осталось… исковеркались милые лица… в этом гуле я бога не слышу… я любви не желаю… не слышу… дайте шанс… дайте шанс на прошение… я сдаюсь, ты прости меня, счастье… не прошла, не смогла, разломалась вся… раскрошилась на жалкий песок… воевала с людьми, проиграла… проиграла сейчас в одночасье… зае***ась… бороться за веру… зае***ась… спускаю курок…
Простите, пожалуйста, будьте так любезны, не сочтите за мат, выключите будильник, он нервирует моего внутреннего ребенка.
Он не любит всякие звуки и хлопки, строго только синтетика, любит тихо ходить, не бегом соблюдая с соседями этику.
Ещё любит кофе латте по утрам, с бутербродом с сыром, и чтобы птички пели, так приятно и звонко и красиво.
Предпочитает слушать сплин, нойза или обними кита, а не хаотичную тряску стекол, после которой пустота...
Его нужно обнимать и поить по утрам стихами, а не пиздецом с приправами ёбтвоюмать и слезами.
Попробую уложить спать и уговорить, чтобы не ревел, но, блядь, выключите будильник! Когда будет этому наконец-то предел?
Он не любит всякие звуки и хлопки, строго только синтетика, любит тихо ходить, не бегом соблюдая с соседями этику.
Ещё любит кофе латте по утрам, с бутербродом с сыром, и чтобы птички пели, так приятно и звонко и красиво.
Предпочитает слушать сплин, нойза или обними кита, а не хаотичную тряску стекол, после которой пустота...
Его нужно обнимать и поить по утрам стихами, а не пиздецом с приправами ёбтвоюмать и слезами.
Попробую уложить спать и уговорить, чтобы не ревел, но, блядь, выключите будильник! Когда будет этому наконец-то предел?
Все поэты умирают осенью…
вместе с небом упавшим на лужи…
и по листьям бриллиантовой россыпью…
замерзают их хрупкие души…
Не дописаны сто книжек каждым…
на салфетках, полях, и блокнотах…
а вся жизнь став обрывком бумажным…
разбегается в мыслях и нотах…
И так хочется сесть с ними рядом…
досказать пару строчек о главном…
изучать на последок их взглядом…
и молчать о больном и столь тайном…
Только сердце хранит с грустью память…
только в рифмах останется правда…
и так больно прощаясь не падать…
понимая…
что нет больше Завтра…
И однажды сорвавшись до точки… все деревья покроются проседью… мне останется только лишь строчка – все поэты умирают осенью…
вместе с небом упавшим на лужи…
и по листьям бриллиантовой россыпью…
замерзают их хрупкие души…
Не дописаны сто книжек каждым…
на салфетках, полях, и блокнотах…
а вся жизнь став обрывком бумажным…
разбегается в мыслях и нотах…
И так хочется сесть с ними рядом…
досказать пару строчек о главном…
изучать на последок их взглядом…
и молчать о больном и столь тайном…
Только сердце хранит с грустью память…
только в рифмах останется правда…
и так больно прощаясь не падать…
понимая…
что нет больше Завтра…
И однажды сорвавшись до точки… все деревья покроются проседью… мне останется только лишь строчка – все поэты умирают осенью…
Сегодня 2 года, как я в Израиле...
Итак:
- Я не до конца уехала кукушечкой;
- Смогла привезти Мишку;
- Работала только по профессии всё это время;
- У меня появилась куча близких и родных людей здесь;
- Купила новую технику для работы;
- Получила инвалидность (и это тоже бонус достижение);
- Плавно заставляю квартиру цветами и книгами;
- Полюбила хумус и фалафель;
- Объездила половину городов страны;
- Научилась за 40 сек.скатываться с собакой спросонья на 1 этаж с 4го;
- Научилась говорить "нет", хоть и редко и тихонько;
- Купила первое в своей жизни постельное белье в магазине, а не взяла в своем магазине или цехе;
- Снова начала писать;
- Привыкла смотреть кино в кинотеатре на английском;
- Стала ещё больше ебанутой и мне это нравится;
- За два года не возникало желание уехать ни разу;
- В данном моменте времени могу сказать - я счастлива
Я не хочу говорить и вспоминать о плохом, поэтому в этом посте этого не будет. У кого-то отсчёт от нового года идёт, а у меня от 21 декабря теперь. И да, считаю, что я молодец))))
Итак:
- Я не до конца уехала кукушечкой;
- Смогла привезти Мишку;
- Работала только по профессии всё это время;
- У меня появилась куча близких и родных людей здесь;
- Купила новую технику для работы;
- Получила инвалидность (и это тоже бонус достижение);
- Плавно заставляю квартиру цветами и книгами;
- Полюбила хумус и фалафель;
- Объездила половину городов страны;
- Научилась за 40 сек.скатываться с собакой спросонья на 1 этаж с 4го;
- Научилась говорить "нет", хоть и редко и тихонько;
- Купила первое в своей жизни постельное белье в магазине, а не взяла в своем магазине или цехе;
- Снова начала писать;
- Привыкла смотреть кино в кинотеатре на английском;
- Стала ещё больше ебанутой и мне это нравится;
- За два года не возникало желание уехать ни разу;
- В данном моменте времени могу сказать - я счастлива
Я не хочу говорить и вспоминать о плохом, поэтому в этом посте этого не будет. У кого-то отсчёт от нового года идёт, а у меня от 21 декабря теперь. И да, считаю, что я молодец))))
Там, где меня уже никто не ждет, там, где удушливое потное лето встречается с осенью, я остановлюсь, чтобы попрощаться с собой. Бесконечные дороги и мечты о высоком. Нерожденные поэмы и загнившая, как отломанная ветка растения в банке, любовь – все это останется там, на белой плите за черной оградой, слегка покрытой ржавчиной.
Жизнь сама все устраивает, как ей удобнее. Все мечты – лишь глупые цели. Все надежды – пыль на окне в свободу. Время заканчивается слишком быстро. Я не успею оглянуться, как закончится эта ночь и наступит утро. В зеркале промелькнет незнакомое лицо, совершенно чужой взрослой женщины, которой еще полгода назад было восемнадцать. У нее странная осанка, возможно из-за груза нерешенных проблем, а может от неудобной подушки. И завертится день, словно сброшенная с наклонной поверхности катушка ниток. Лишь вечером, откинув все, в голову вернутся мысли о душе и желаниях. Тех желаниях, что никогда не будут сбываться, поэтому превратятся в яркие сны.
Там, где меня уже никто не ждет, будет построен огромный облачный замок. С большими залами, картинами, уютной библиотекой и разбитым зеркалом в черной комнате, что в северной части. Там будет расти гербер, один маленький, оранжевый гербер. Охранять ту комнату будет Маленький принц, он так умеет любить цветы. А над дверью всегда будут стучать застывшие часы. Они будут вновь и вновь отсчитывать время от трех ночи до пяти утра. Время, когда весь мир умер и даже не понял этого. Время, когда сон превращается в смерть.
Оставляя позади всю себя, сложно делать первые шаги. Это больно, страшно и требует нереальных сил. Самое сложное это принять слово – НИКОГДА.
Никогда. Никогда. Никогда. Все, чтобы ты не вспомнил или не пожелал – никогда.
Всегда - только там, где меня уже никто не ждет...
Жизнь сама все устраивает, как ей удобнее. Все мечты – лишь глупые цели. Все надежды – пыль на окне в свободу. Время заканчивается слишком быстро. Я не успею оглянуться, как закончится эта ночь и наступит утро. В зеркале промелькнет незнакомое лицо, совершенно чужой взрослой женщины, которой еще полгода назад было восемнадцать. У нее странная осанка, возможно из-за груза нерешенных проблем, а может от неудобной подушки. И завертится день, словно сброшенная с наклонной поверхности катушка ниток. Лишь вечером, откинув все, в голову вернутся мысли о душе и желаниях. Тех желаниях, что никогда не будут сбываться, поэтому превратятся в яркие сны.
Там, где меня уже никто не ждет, будет построен огромный облачный замок. С большими залами, картинами, уютной библиотекой и разбитым зеркалом в черной комнате, что в северной части. Там будет расти гербер, один маленький, оранжевый гербер. Охранять ту комнату будет Маленький принц, он так умеет любить цветы. А над дверью всегда будут стучать застывшие часы. Они будут вновь и вновь отсчитывать время от трех ночи до пяти утра. Время, когда весь мир умер и даже не понял этого. Время, когда сон превращается в смерть.
Оставляя позади всю себя, сложно делать первые шаги. Это больно, страшно и требует нереальных сил. Самое сложное это принять слово – НИКОГДА.
Никогда. Никогда. Никогда. Все, чтобы ты не вспомнил или не пожелал – никогда.
Всегда - только там, где меня уже никто не ждет...