Безумие на салфетках железным привкусом на кончиках пальцев роняю свою совесть и теряю в твоих губах задыхаясь равнодушием полуразрушенных улиц заплесневелых стен запихивая все в повесть для тебя одного каждый день на исходе предыдущей недели в скобках на краю измен по черной неблагодарности выбеленной до розового авангарда перламутровой стелы жрущей цветы на кладбище где — то возле прокуренного сада...а я задыыыхаюсь от бреда жгущего мои легкие едкими красками вечера...а я подыхаю без твоих прикосновений и больше мне здесь делать нечего...ошметки от одежды и окровавленные губы в которых сжато бритвой твое имя отныне...расплывчатые записи памяти Qbasic.ом и расцарапанные стенами руки... Пристрели тварь, что смеет надеяться на любовь и тоску по прощению...пристрели меня, чтобы не мучилась... не склоняла здесь больше колени я...

Человек потерявший всё, несет ноги неспешно по свету.
Он свое позабыл уж лицо и людей для него будто нет.
Все равно теперь день иль ночь,  он не рад даже яркому лету.
Просто некуда больше идти,  вместо мыслей озлобленный бред.

Не обнимет никто,  не прижмет,  не поможет советом в печали,
Будто проклятый молча бредет,  имя болью свое затирает.
Сядет возле Невы и с тоской,  встретит дождик унылый плечами.
Человек потерявший всех,  сжав губами стихи умирает.

У тебя дождь и мягкий ветер в этом городе для двоих...
У меня теплый майский вечер, и уже ураган чуть стих,
Километр разделяет счастье, не дойти, не найти доплыв,
Бесконечность из веры в встречу, этот сладкий забытый миф...

У тебя снова гости в доме, у меня одинокий день,
Этот город огня и света, отражает в глазах лишь тень.
Позабыто все то, что спето, что написано на крови,
В этом городе тьмы и неба, в этом городе из любви...

У тебя все опять иначе, у меня как захочешь ты,
Этот город сожжет все тайны, отбелив все до чистоты.
Не разлюбишь и дашь мне руку, все замолишь мои грехи,
В этом городе дня и ночи, там, где пишутся все стихи...

© Copyright: Софи Виге, 2011

Хозяин ушел из дома и больше он не придет,
А кошка спит у порога и преданно очень ждет.
В доме замерзли окна, весь двор занесло листвой,
Пахнет здесь одиночеством и страшной немой тоской.

Ей вовсе уже не страшно, что коврик ее постель,
Что время бежит и скоро к двери подойдет метель.
Что больше никто не тронет замерзших от горя лап,
Не даст ни воды, ни рыбы, не включит в прихожей ламп.

Не тронет ее за ушком, к груди больше не прижмет,
Ее только время гладит и скоро совсем убьет.
Она улыбаясь плачет, мурча по привычке ждет,
Вот только она не знает – хозяин ведь не придет…