Просто спи...завтра будет день новый,
Другой мир, без войны и горя...
И пусть сон твой будет лёгкий, весёлый,
Что-то про объятия на берегу моря...

Спи, моё счастье, а я буду рядом...
Буду беречь сколько хватит мне сил...
Их совсем нет, но тебе знать не надо...
Ты же меня не о чём не просил...

Каждый твой вздох, для меня счастья выдох...
Спи... И не бойся, я буду с тобой...
Мы всё решим, мы найдем ещё выход...
Спи... Только в снах сейчас мир и покой...

Знал бы ты, что творится в моей голове… ты сошел бы с ума как и я… ты кричал бы от боли в безлюдной толпе… задыхаясь разлукой не видя себя… рвал руками стекло, разбиваясь о тлен недокуренной пачки моих сигарет… и забившись в углу в окружении стен…задыхался, встречая ненужный рассвет… Знал бы ты, что творится в моей голове… ты бы вены порвал одним взглядом на пульс… разметал бы себя по уснувшей Неве… примеряя к виску привкус сорванных пуль…

Но все это во мне… и лишь дрожь по губам… может выдать все, то, что в моей голове… брызги боли и слез как всегда по стихам… и улыбка с натяжкой в прощальной канве…

Бороться до последнего шага с крыши, запутываясь в звездах будто в твоих письмах...а усталость берет свое, и ты всё, что я чувствую слышишь... даже то, что для нас двоих лишнее... Забиться в угол и тихонечко сдохнуть без всех, в тишине собственных ужасающе кровавых мыслей... Не беря на себя самоубийства грех, просто ждать, так ведь будет намного честн/ей... Дикая, неизмеримая ненависть к собственному Я, разрывающая сознание на частички покорности и лизоблюдства... укутывающая мой разум в такие мееелкие пакетики для старья, в который задыхаются любые чувства... Капли чужого дождя по стареющим ежесекундно линиям рук, черные слезы капающие на грудь изодранную в истерике...окончание схватки с жизнью, смиряющийся пульса в венах стук...и зачеркнутая со стыда родными запись в метрике...

Каждое утро как маленькая смерть, просыпаясь в одинокой кровати. Сигареты, чай с мелиссой, и какой-то бред в новостях. На работу, заглушая мысли музыкой, время тратить. А вечером десятки незнакомых людей просто так в гостях. Осталось перезимовать эту жизнь и утонуть в прощении, жаль, что любовь в жизни одна, и она всегда знает прощание. Ночью укутываясь в ледяное одеяло, до рези в глазах читаю любимые книги неглядя, но даже этого для успокоения мало, все мало… в грудине что-то ноет, ноет, ноет… как загнившая ссадина… Разучилась писать стихи и слушать старые песни, скоро погибну, потом оживу… как и каждое утро впрочем… Только бы ты пришел ко мне сегодня ночью…

Безумие на салфетках железным привкусом на кончиках пальцев роняю свою совесть и теряю в твоих губах задыхаясь равнодушием полуразрушенных улиц заплесневелых стен запихивая все в повесть для тебя одного каждый день на исходе предыдущей недели в скобках на краю измен по черной неблагодарности выбеленной до розового авангарда перламутровой стелы жрущей цветы на кладбище где — то возле прокуренного сада...а я задыыыхаюсь от бреда жгущего мои легкие едкими красками вечера...а я подыхаю без твоих прикосновений и больше мне здесь делать нечего...ошметки от одежды и окровавленные губы в которых сжато бритвой твое имя отныне...расплывчатые записи памяти Qbasic.ом и расцарапанные стенами руки... Пристрели тварь, что смеет надеяться на любовь и тоску по прощению...пристрели меня, чтобы не мучилась... не склоняла здесь больше колени я...

Человек потерявший всё, несет ноги неспешно по свету.
Он свое позабыл уж лицо и людей для него будто нет.
Все равно теперь день иль ночь,  он не рад даже яркому лету.
Просто некуда больше идти,  вместо мыслей озлобленный бред.

Не обнимет никто,  не прижмет,  не поможет советом в печали,
Будто проклятый молча бредет,  имя болью свое затирает.
Сядет возле Невы и с тоской,  встретит дождик унылый плечами.
Человек потерявший всех,  сжав губами стихи умирает.