Пока мы маленькие люди, и рисуем на обоях, нам кажется, что все еще будет хорошо.
Что мы вырастем и станем самостоятельными, счастливыми, что нигде не будет встречаться зло.
Но в день, когда под столом не помещается замок, приходит осознание, что детство прошло,
И вместо встреч тебя ждут похороны, вместо любви предательство, и все что делаешь это грешно.
Вырастает вместо крыльев мешок ответственности за спиной и начинают ломаться колени,
Замерзают наивные стихи в груди, начинаешь курить в подъезде, опасаясь собственной тени.
Очень скрупулёзно выбираешь работу, спутника жизни, тряпку для пола, белье для постели.
Забываешь чего хотел и о чем мечтал, теряясь в обязательствах и сомнении.
Просыпаясь утром смотришь в зеркало на чужого человека и чем он, роднее стена,
Лишь когда достаешь в шкафу брюки пискнет тихо гитары там спящей струна
И никто не живет так как хочет, вместо счастья весь мир пустота.
Как же «жаль», что на самоубийство мечтаний жизнь дана нам лишь только одна.

Шарф сиреневый сжатый руками,
Колкий воздух внизу живота…
тошнота по чернилам стихами,
непривычная снов нагота… 

Зонтик брошенный вольно на ветер,
слез распахнутый веер в руках…
Затуманенный звездами вечер,
и душа от любви в синяках…

Обрываю все, что могла воссоздать, закрывая глаза ладонями.
Не раздумывая рву нити привязанностей, что за поколения стали иконами.
Новый мир без конца и без имени раскрывает по новой сюжет,
Я вернусь, только вот прошлого,
                вроде как бы наверно и нет…
Тех кого обнимала во сне любя, оставляю не благословя.
Улыбайтесь и будьте счастливыми, только точно уже без меня.

Просто будь сильнее меня, это важно и очень нужно,
Я так долго везде сама, мне от слабости чуждой душно.
Хочу маленькой стать в руках и казаться себе ранимой,
Прижимаясь к тебе понять, что возможно быть мне любимой.
Хочу чувствовать на щеках не пожар от горящей мести,
Не обиду, не боль, не страх, а спокойствие в твоей чести.

А когда заболею сильно, забыв гордость с температурой,
Чтобы ты меня гладил тихо и поил по часам микстурой.
Пусть обманывал бы во благо, и берег от проблем и горя,
Больше мне ничего не нужно, я устала, хочу покоя.

Обреченная в одиночество и распятая на мечте,
Кошка серая, крайне толстая, очень юная лишь во сне.
И заплакать ей очень хочется, и рассыпаться из окна.
Она грустная и нелепая. А за шторами вновь весна.
Ей бы ласку отдать кому-нибудь, замурчать как в последний раз...
Только нежность давно не ценится в мире полом из битых страз...
И любимой быть очень хочется, и любить создавая мир,
Но так пусто в холодной комнате... слышен тихий, сквозь слезы, мрррррр...
Пролетят в миг года застывшие, кошка сдохнет забившись в плед,
Лишь на стенке висеть останется ее старый, смешной портрет...

Орать, кричать, стонать, рыдать и биться об пол как чумные.
Вставать, идти, молчать, терпеть, везде как будто бы чужие.
Ты дома враг, ты против всех, ты за добро, но не zа то…
Уехал? – Предал! Сдался! Мразь! Испачкал белое пальто!

Есть мненье Zа и нет других. Нельзя здесь думать, говорить.
Нельзя дышать, нельзя стоять, нельзя писать, нельзя любить.
Нельзя мечтать и верить в мир. Нельзя войну назвать войной.
Нельзя посты. Нельзя цветы и быть свободной и живой…

Когда уснул, уже не помнишь, но не проснуться до сих пор.
Любые мысли – ты предатель. Любое действие – террор.
Друзья боятся говорить, а ты боишься промолчать.
Главный герой борьбы за правду, не должен в книге погибать…

Убили.
…И опять февраль…Вы… Вы звери… звери, господа!!!
Убит не он, убита в муках моя свободная страна.
Орать, кричать, стонать, рыдать и биться об пол как чумные -
Мы не сдадимся! Обещаем. Пока мы верим – мы живые!