– Влада? – за спиной послышался знакомый голос. – Поздно убегать, я тебя уже заметил. Хотя слона в посудной лавке не заметить проще, чем тебя, сбивающую все на своем пути. 
По спине прокатился нестройный ряд мурашек, а щеки запекло от  предательского жара. Я обернулась на его голос, признавая свое поражение. 
– Ну вообще-то я никого не сбивала, а упала сама. 
Кинокритики могли бы восхититься моей актерской игрой, потому что сказала я это таким непринужденным тоном, как будто обращалась к продавцу на кассе, а не к парню, один взгляд которого вызывал  во мне неизведанные ранее чувства.
Влад стоял передо мной, спрятав руки в карманах бежевых льняных брюк. Он был одет в белую майку и ярко-оранжевую гавайскую рубашку, а на его макушке красовались очки-авиаторы. 
– Почему ты пыталась сбежать?
– Я не пыталась сбежать, просто случайно врезалась в человека. 
– Я видел, как ты шла к Михайловскому саду, а потом вдруг развернулась в противоположную сторону и налетела на того мужика, – Влад состроил понимающий взгляд. – Держу пари, ты забыла утюг выключить, поэтому так торопилась. 
– Именно так. – Я упрямо вздернула подбородок.
– Сочувствую твоему арендадателю, если в его квартире случится пожар, но от меня ты теперь не отвертишься. Помнишь наш спор? 
Влад был явно доволен собой, и у меня это вызвало приступ раздражения. 
– А ты что тут делаешь? Ты что следишь за мной? – я решила идти в наступление. 
– Ага, хожу за тобой по пятам с мольбертом и холстами. – Влад кивнул через плечо на свое добро. – Я тут работаю вообще-то. 
– Почему именно здесь?
– Видимо сердцем чувствовал, что здесь состоится наша судьбоносная встреча. Видишь, Влада, зря ты не веришь в судьбу, она решила тебе за это отомстить. Пойдем. – Он развернулся и направился к мольберту. 
– Куда? 
– На кудыкину гору воровать помидоры, – хмыкнул Влад. – Я конечно рад нашей встрече, но не до такой степени, чтобы бросить тут свои инструменты. 
Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. 
Влад сел на складной стул и указал мне на второй напротив мольберта. 
– Садись, хоть я и выиграл пари, но как джентльмен, сделаю тебе утешительный подарок. 
  Я сглотнула сухой ком в горле. 
– Ты хочешь написать мой портрет?
– Ага. Не переживай, это не займет много времени. 
Я могла бы развернуться и уйти. Могла бы сказать уже в более резкой форме, что не буду с ним гулять, и мне плевать, что я нарушу таким образом условия пари. Могла бы заявить, что не хочу с ним ни дружбы, ни какого иного общения. 
Но не сделала этого. Послушно села на предложенный стул, откинула длинные волосы за спину, открывая загорелые плечи, покрытые светлыми веснушками, и посмотрела на Влада немного смущенно. 
Он склонил голову, изучая меня с задумчивым видом, а потом вытащил из нагрудного кармана сточенный почти до основания графитный карандаш и принялся за работу. 
Влад почти не разговаривал, лишь иногда просил меня выпрямиться и немного повернуть голову. Его лоб прочертила морщинка, а губы сжались в тонкую линию, от былого веселья не осталось ни следа. Он выглядел сосредоточенно и полностью отдался процессу. 
Через двадцать минут Влад убрал карандаш обратно в карман и окинул свое творение оценивающим взглядом. 
– Возможно это прозвучит нескромно, но я создал шедевр. Иди, посмотри. 
Я поднялась со своего места и обошла мольберт, а увидев, что на холсте,  громко расхохоталась. Влад изобразил меня в карикатурном стиле. Огромная голова, глаза выпученные, волнистые от природы волосы на портрете олицетворяли фразу “взрыв на макаронной фабрике”; немного вздернутый нос больше напоминал свиной пятачок; щёки, которые в жизни покрывали светлые веснушки, на портрете были рябыми от их обилия. А еще Влад решил выделить мои уши, в которых красовались серьги в виде клубничек. 
– Перерисовывай! – сквозь смех потребовала я. – Я не лопоухая.