Париж. Площадь Вандом.
Солнечный день подарил небо редкой чистоты — то самое, что я так люблю в Париже: голубое, с мягкими облаками, будто мазки кисти импрессиониста. В сердце этого пейзажа — студия — пространство Schiaparelli, где стены хранят эхо великих эксцентричностей и дерзких открытий.

Я примеряла образы, в которых каждая деталь словно живёт своей судьбой: золото, драпировки, неуловимая игра между искусством и реальностью. Это не просто одежда — это алхимия.

И тут же — память об Эльзе, Скиап, как она сама себя называла. Основательница дома, женщина, для которой сюрреализм был не эстетикой, а способом жить. Люди модного дома очаровали меня не меньше нарядов: приветливые, внимательные, они умеют создать ощущение, будто ты единственная гостья этого солнечного утра. Между делом — лёгкий экскурс в историю: как Эльза дружила с Ман Рэем, как его объектив и её фантазия спорили о том, кто сильнее — фотография или мода. Совсем недавно я стояла в Нью-Йорке на его выставке в музее MET рассматривая фотографии, в которых свет и тень вступают в тайный заговор. Сегодня, в Париже, я ощущаю продолжение этой истории — как будто нить тянется сквозь десятилетия, связывая меня с их дерзким диалогом.

Ирония, которой так славилась Эльза, всё ещё витает в воздухе этого пространства: она бы наверняка улыбнулась, увидев, как мы снова ищем свободу — в форме, в линии, в смелом жесте.

Сегодня в два часа дня по Парижу — показ Rabanne весна/лето 2026.

Моё знакомство с домом началось в 2018-м году в Киеве, на презентации, устроенной подругой семьи. Зал мерцал холодным, металлизированным светом, создавая атмосферу будущего и в то же время напоминая об истории модного дома, которая началась в 1966-м году в Париже. В тот вечер на мне было платье — визитка бренда из тончайшего металла и белые сапоги. С того момента Paco Rabanne для меня — это своеобразный язык, на котором говорит сегодняшний день и история, где сочетаются дерзость взглянуть в будущее и поэзия образов создателя.

Рабан был не только модельером, но и визионером. Его одежду носили самые известные исполнительницы и актрисы: пластиковые платья появились в культовом фильме «Казино “Рояль”», на Одри Хепберн в «Двое на дороге», а Джейн Фонда вошла в историю кино в футуристических костюмах для «Барбареллы». С 1966 по 1970 год Пако Рабан был буквально повсюду — на подиумах, в кино и в сердцах тех, кто жаждал нового языка моды.

Сегодня я жду продолжения этой истории. Впечатления от шоу и мой образ — позже.