Давно не заглядывали в уличную библиотеку? Нечего время терять. Пора научиться пробегать по стене 🤪

Чтобы запылать, спичке нужна сера. Чтобы набрать скорость, опере нужны музыка и включенный мотор.

Не сразу повзрослевший Моцарт навел шороху в мировых театрах. Сколько раз ему пришлось проверять сцепление в ожидании Фигаро — рассказал Ярослав Тимофеев на седьмой лекции “Оперомании”.

Директор театра или Обманутый жених? Эти партитуры — последнее, что придет в голову, если вы решите послушать Моцарта. Частично он сам не оставил нам выбора — Каирский гусь прерван на 45-й минуте, Жениху повезло звучать на двадцати, а в Директоре театра... В Директоре театра, написанном по заказу Йозефа Второго, Моцарт проиграл Сальери, что подтвердили 80 человек, приглашенных в Шенбрунн. Значит ли это, что в забытых операх-малышках скрыта музыка менее талантливая? Нет, конечно. Музыка как раз бесподобна. А вот исправные спички — драматургию, которая не стопорила бы конструкцию, — Моцарт все еще ждал.

Ведь как началась взрослая жизнь? Оставив должность, переехав в Вену, еще и влюбившись, он точно не рассчитывал “спать всю ночь”. Создать удачный зингшпиль — веселый, грозный, порядком экзотический — было куда интереснее. В Похищении из сераля перемешаны форте и пиано, нежный оркестр и звон тарелок с треугольниками. Правила формы в нем больше не правила. Полярность культур ощущается всеми рецепторами, презрения к чужому просто не существует. Как раз перед неудачами Моцарта и возник блестящий Сераль. Заслужив признание Глюка, “наколдовав” любовь Констанции, он дал композитору бешеный заряд, что, возможно, и помогло пережить внезапный пикник на обочине.

Возвращение на орбиту случилось в тридцать. Музыка Моцарта подхватила театр Бомарше — оно! Сцепление. Машина двинулась с места. Несущая конструкция снова понеслась. Одиннадцать персонажей вышли на сцену с абсолютными хитами. Трехчасовой  спектакль не то что сокращать не хотелось — премьера растянулась часов на шесть. Красота музыки зашкаливала подобно крещендо на последних оборотах. То же происходило с текстом, за который взялся любимый да Понте. Медальоном оперы стал херувим в трогательном пылу пубертата, действующими лицами — господа и слуги, менявшие порядок вещей. Явный политический пафос был сбит, но острая актуальность осталась. Начиналась опера с шороха, а не требовательных аккордов, увертюре  было не до разработки, десятки разных мелодий возникали в первые же минуты путешествия — Моцарт снова был Моцартом. Изнуряюще щедрым в своих открытиях. При помощи музыки он мог терять голову, плакать, высмеивать, вставать на колени. Пересекать двойную сплошную. В Женитьбе Фигаро, что подобно остальным операм того времени подчинена драматургии эротической жизни мужчины, "загсом" все не заканчивается. Тот же Моцарт, что пугает Керубино военным походом и наблюдает измены графа, верит в жизнь после свадьбы. И в финале создает музыку абсолютной чистоты — раскаяния, прощения, — возвращая супругам их любовь.

— Немало прекрасной музыки было в операх-попытках, — объясняет Ярослав Тимофеев успех Фигаро, вошедшего в шестерку самых популярных опер в мире. — Но не хватало главного — стержня. Хребта драматургии. Веры Моцарта в то, что он делает здесь и сейчас. Начиная со Свадьбы Фигаро, этот стержень обретен. 

Что ж, ждать как всегда стоило.