Друзья 🌷
если вы перешли сюда из моего прошлого канала, то мы с вами уже немного знакомы. А если встретились со мной впервые, я буду рада узнать вас.
Иногда с нами происходят вещи, на которые мы никак не можем повлиять. Наверное, это одна из наглядных историй о том, что мы не всемогущи, как бы иногда ни хотелось верить в обратное.
К сожалению, я потеряла доступ к своему прежнему Telegram-аккаунту, а вместе с ним и к нашему старому каналу.
Мне очень жаль с ним расставаться.
За это время мы создали там удивительно теплое и, мне хочется верить, безопасное пространство - Со-бытие. Место, где можно было делиться мыслями и историями, вместе что-то узнавать и говорить о встрече с Другим, иногда серьезно, иногда с иронией, а иногда через сказки, фильмы и совершенно неожиданные вещи.
Я вложила в это пространство очень много себя. Поэтому для меня оно никогда не было просто каналом о психологии и уж тем более не было только способом рассказать о своей работе. Это было место про то, как я вижу человека и отношения между людьми, как смотрю на окружающий мир и как пытаюсь находить в нем что-то живое, теплое и светлое даже там, где это не всегда просто увидеть.
И мне, конечно, очень больно начинать сначала.
Я понимаю, что это пространство уже будет другим. Как бы мне ни хотелось просто перенести сюда все прежнее, такие вещи, наверное, невозможно воспроизвести точь-в-точь. Оно может оказаться лучше, может хуже, но совершенно точно будет другим.
В этом тоже есть что-то человеческое: мы не всегда можем сохранить то, что нам дорого, но можем взять с собой то, что было в нем важным, и попробовать построить новое.
Сам канал никуда не исчезает, поэтому, если вы только недавно меня нашли, там по-прежнему можно читать мои старые тексты, за это время их накопилось довольно много. Самые интересные из них я постепенно буду переносить и сюда, поэтому часть старых публикаций еще встретится нам снова.
А если мы с вами совсем не знакомы и вам хочется сначала немного узнать обо мне, можно почитать на сайте.
А здесь мы будем потихоньку обживаться заново.
Спасибо всем, кто нашел меня и пришел сюда. Мне очень хочется верить, что Со-бытие - это все-таки не адрес в Telegram. Это то, что возникает между нами.
И значит, мы можем попробовать встретиться снова🌟
если вы перешли сюда из моего прошлого канала, то мы с вами уже немного знакомы. А если встретились со мной впервые, я буду рада узнать вас.
Иногда с нами происходят вещи, на которые мы никак не можем повлиять. Наверное, это одна из наглядных историй о том, что мы не всемогущи, как бы иногда ни хотелось верить в обратное.
К сожалению, я потеряла доступ к своему прежнему Telegram-аккаунту, а вместе с ним и к нашему старому каналу.
Мне очень жаль с ним расставаться.
За это время мы создали там удивительно теплое и, мне хочется верить, безопасное пространство - Со-бытие. Место, где можно было делиться мыслями и историями, вместе что-то узнавать и говорить о встрече с Другим, иногда серьезно, иногда с иронией, а иногда через сказки, фильмы и совершенно неожиданные вещи.
Я вложила в это пространство очень много себя. Поэтому для меня оно никогда не было просто каналом о психологии и уж тем более не было только способом рассказать о своей работе. Это было место про то, как я вижу человека и отношения между людьми, как смотрю на окружающий мир и как пытаюсь находить в нем что-то живое, теплое и светлое даже там, где это не всегда просто увидеть.
И мне, конечно, очень больно начинать сначала.
Я понимаю, что это пространство уже будет другим. Как бы мне ни хотелось просто перенести сюда все прежнее, такие вещи, наверное, невозможно воспроизвести точь-в-точь. Оно может оказаться лучше, может хуже, но совершенно точно будет другим.
В этом тоже есть что-то человеческое: мы не всегда можем сохранить то, что нам дорого, но можем взять с собой то, что было в нем важным, и попробовать построить новое.
Сам канал никуда не исчезает, поэтому, если вы только недавно меня нашли, там по-прежнему можно читать мои старые тексты, за это время их накопилось довольно много. Самые интересные из них я постепенно буду переносить и сюда, поэтому часть старых публикаций еще встретится нам снова.
А если мы с вами совсем не знакомы и вам хочется сначала немного узнать обо мне, можно почитать на сайте.
А здесь мы будем потихоньку обживаться заново.
Спасибо всем, кто нашел меня и пришел сюда. Мне очень хочется верить, что Со-бытие - это все-таки не адрес в Telegram. Это то, что возникает между нами.
И значит, мы можем попробовать встретиться снова
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Если Вы давно думали о терапии, но не решались, сейчас именно тот момент, когда вы можете сделать первый шаг.
Бывает, в жизни накапливается слишком много переживаний, тревоги или вопросов, и становится трудно разобраться в этом самостоятельно. Мы можем долго пытаться справляться сами, анализировать происходящее, читать книги или слушать чужие советы, но некоторые вещи гораздо легче понять в разговоре с другим человеком.
Этот канал - о психологии отношений и о том, как устроен наш внутренний мир.
Здесь мы говорим о том,
Но иногда чтения и размышлений оказывается недостаточно. Иногда человеку нужно пространство, где можно спокойно говорить о том, что с ним происходит.
Таким пространством может стать психотерапия.
Я работаю в психоаналитическом подходе и приглашаю вас на консультацию.
Я не даю готовых советов и не принимаю решения за вас. В терапии мы вместе разбираемся в том, что происходит в вашей жизни, чтобы вы могли лучше понять себя, свои чувства и свои реакции.
Моя задача - создать безопасное пространство, где можно говорить о любых переживаниях без осуждения и давления.
Чаще всего ко мне обращаются с такими темами:
Но в терапию можно прийти и тогда, когда есть ощущение, что что-то в жизни не складывается так, как хотелось бы, даже если сложно точно объяснить почему.
Немного обо мне
У меня высшее медицинское образование. Я окончила Институт психоанализа в Санкт-Петербурге. Более трех лет нахожусь в личной терапии и регулярно прохожу личные и групповые супервизии. Также продолжаю обучение и повышаю квалификацию на курсах и семинарах в психоаналитическом направлении.
Формат работы:
Стоимость
Очная сессия - 2700 ₽ (55–60 минут)
Онлайн-сессия - 2100 ₽ (55–60 минут)
Связаться со мной можно в Telegram:
@sobitieps
Иногда один разговор может изменить гораздо больше, чем месяцы попыток справиться в одиночку
Если вы чувствуете, что готовы попробовать, вы можете просто написать мне в Telegram, даже если пока не уверены, с чего начать
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Самое тяжелое, что люди пытаются подарить друг другу - это собственное мнение.
Причем почти всегда оно преподносится как истина. Кто-то говорит: "Ты слишком чувствительный", кто-то уверенно сообщает, что вы эгоист, холодный, ленивый, высокомерный или, наоборот, слишком добрый и мягкий. И в такие моменты мы думаем, что раз человек так уверенно это произносит, значит, он действительно увидел меня настоящего.
Но человеческая психика устроена гораздо интереснее.
Мы почти никогда не воспринимаем другого человека таким, какой он есть на самом деле. Каждый из нас смотрит на мир через собственный жизненный опыт, словно через очки, которые невозможно снять. Все прошлые отношения, обиды, страхи, разочарования и надежды незаметно оказываются между нами и человеком, который стоит напротив. Поэтому очень часто мы реагируем не столько на него самого, сколько на собственную историю.
Один человек воспринимает молчание психолога как уважение и возможность наконец услышать самого себя. Другой в этой же самой тишине чувствует холод, равнодушие или осуждение. Третий начинает нервничать и говорить без остановки, лишь бы не сталкиваться с паузой. Хотя психолог в этот момент ничего не меняет в своем поведении. Меняется только то, что приносит с собой каждый человек.
В обычной жизни происходит ровно то же самое.
Кто-то говорит, что вы высокомерный, потому что сам болезненно переживает любое ощущение дистанции между людьми. Кто-то обвиняет вас в холодности только потому, что привык получать любовь в совсем другой форме. Кто-то называет вас эгоистом в тот момент, когда вы впервые поставили границу и отказались делать то, чего не хотите. А кто-то, наоборот, восхищается теми же самыми качествами, которые другой человек только что осудил.
Это не означает, что чужое мнение никогда не бывает полезным. Иногда оно действительно помогает увидеть себя со стороны. Но далеко не каждое мнение обязано становиться частью вашей личности. Иногда оно рассказывает о внутреннем мире говорящего гораздо больше, чем о вас.
Мне так нравится эта картинка. Человек вручает другому огромный камень с надписью "чужое мнение" и говорит: "Это вам. Носите на здоровье". И ведь многие из нас действительно берут его. Несут годами. Доказывают, что они не ленивые, не глупые, не некрасивые, не слишком шумные, не слишком тихие. Хотя никто никогда не спрашивал, готовы ли они вообще принимать этотподарок груз.
Поэтому иногда стоит остановиться и задать себе очень простой вопрос: это действительно что-то обо мне или это всего лишь взгляд другого человека, который сложился из его собственного опыта?
Потому что не каждый подарок стоит принимать. Особенно если после него становится тяжело идти дальше.
Причем почти всегда оно преподносится как истина. Кто-то говорит: "Ты слишком чувствительный", кто-то уверенно сообщает, что вы эгоист, холодный, ленивый, высокомерный или, наоборот, слишком добрый и мягкий. И в такие моменты мы думаем, что раз человек так уверенно это произносит, значит, он действительно увидел меня настоящего.
Но человеческая психика устроена гораздо интереснее.
Мы почти никогда не воспринимаем другого человека таким, какой он есть на самом деле. Каждый из нас смотрит на мир через собственный жизненный опыт, словно через очки, которые невозможно снять. Все прошлые отношения, обиды, страхи, разочарования и надежды незаметно оказываются между нами и человеком, который стоит напротив. Поэтому очень часто мы реагируем не столько на него самого, сколько на собственную историю.
Один человек воспринимает молчание психолога как уважение и возможность наконец услышать самого себя. Другой в этой же самой тишине чувствует холод, равнодушие или осуждение. Третий начинает нервничать и говорить без остановки, лишь бы не сталкиваться с паузой. Хотя психолог в этот момент ничего не меняет в своем поведении. Меняется только то, что приносит с собой каждый человек.
В обычной жизни происходит ровно то же самое.
Кто-то говорит, что вы высокомерный, потому что сам болезненно переживает любое ощущение дистанции между людьми. Кто-то обвиняет вас в холодности только потому, что привык получать любовь в совсем другой форме. Кто-то называет вас эгоистом в тот момент, когда вы впервые поставили границу и отказались делать то, чего не хотите. А кто-то, наоборот, восхищается теми же самыми качествами, которые другой человек только что осудил.
Это не означает, что чужое мнение никогда не бывает полезным. Иногда оно действительно помогает увидеть себя со стороны. Но далеко не каждое мнение обязано становиться частью вашей личности. Иногда оно рассказывает о внутреннем мире говорящего гораздо больше, чем о вас.
Мне так нравится эта картинка. Человек вручает другому огромный камень с надписью "чужое мнение" и говорит: "Это вам. Носите на здоровье". И ведь многие из нас действительно берут его. Несут годами. Доказывают, что они не ленивые, не глупые, не некрасивые, не слишком шумные, не слишком тихие. Хотя никто никогда не спрашивал, готовы ли они вообще принимать этот
Поэтому иногда стоит остановиться и задать себе очень простой вопрос: это действительно что-то обо мне или это всего лишь взгляд другого человека, который сложился из его собственного опыта?
Потому что не каждый подарок стоит принимать. Особенно если после него становится тяжело идти дальше.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Когда мы спим, какая-то часть нас продолжает жить 🌙
Несколько дней назад со мной впервые произошло довольно странное событие: я пошла спать, а утром узнала, что ночью ходила во сне. Я ничего не помнила, и больше всего меня удивила сама мысль о том, что пока мое сознание спало, какая-то часть моей жизни продолжалась без моего ведома.
Мне кажется, в этом есть что-то очень психоаналитическое.
Мы привыкли думать о себе как о людях, которые знают, что с ними происходит. Мы можем объяснить свои решения, назвать свои чувства, рассказать, почему поступаем именно так. Но психическая жизнь всегда больше той части, которую мы осознаем. Иногда тело замечает что-то раньше нас, иногда чувство появляется раньше слов, а иногда рядом с другим человеком проявляется такая сторона нас, о существовании которой мы прежде не подозревали.
Я не хочу превращать лунатизм в загадку, которую нужно разгадать. Лунатизм прежде всего является феноменом, связанным с переходами между состояниями сна и бодрствования, и сам по себе не означает какого-то скрытого психологического конфликта. Если такие эпизоды повторяются или становятся опасными, это уже повод обратиться к специалисту по нарушениям сна.
Но сам опыт заставил меня задуматься о другом: как мы относимся к тому, что не можем полностью себя контролировать и понимать?
Нам всем хочется найти объяснение, почему мы испытываем именно эти чувства, почему снова поступаем таким образом, почему становимся другими рядом с эти человеком. Кажется, что если мы найдем ответ, то наконец сможем обрести контроль.
А психоанализ предлагает скорее оставаться рядом с вопросом. Не торопиться объяснять, а попробовать выдержать неизвестность и прислушаться к тому, что начинает проявляться.
В реляционном подходе мне близка мысль о том, что мы узнаем себя не только внутри себя, но и в отношениях. Другой человек может помочь нам встретиться с той частью себя, которую в одиночестве мы просто не замечали. Рядом с кем-то мы обнаруживаем свою уязвимость, рядом с кем-то - злость, зависимость, желание быть увиденными или, наоборот, способность наконец-то доверять.
Мы становимся собой не только сами по себе, но и рядом друг с другом.
Задача психоанализа состоит в том, чтобы научиться оставаться рядом с собой даже там, где пока нет ответа.
Иногда достаточно просто спросить:
"Интересно, что сейчас со мной происходит?"
Именно с этого вопроса и начинается настоящее любопытство к себе. И, может быть, именно поэтому мой ночной опыт оказался для меня не столько историей про лунатизм, сколько маленьким напоминанием о том, что мы всегда немного больше, чем знаем о себе😴
Несколько дней назад со мной впервые произошло довольно странное событие: я пошла спать, а утром узнала, что ночью ходила во сне. Я ничего не помнила, и больше всего меня удивила сама мысль о том, что пока мое сознание спало, какая-то часть моей жизни продолжалась без моего ведома.
Мне кажется, в этом есть что-то очень психоаналитическое.
Мы привыкли думать о себе как о людях, которые знают, что с ними происходит. Мы можем объяснить свои решения, назвать свои чувства, рассказать, почему поступаем именно так. Но психическая жизнь всегда больше той части, которую мы осознаем. Иногда тело замечает что-то раньше нас, иногда чувство появляется раньше слов, а иногда рядом с другим человеком проявляется такая сторона нас, о существовании которой мы прежде не подозревали.
Я не хочу превращать лунатизм в загадку, которую нужно разгадать. Лунатизм прежде всего является феноменом, связанным с переходами между состояниями сна и бодрствования, и сам по себе не означает какого-то скрытого психологического конфликта. Если такие эпизоды повторяются или становятся опасными, это уже повод обратиться к специалисту по нарушениям сна.
Но сам опыт заставил меня задуматься о другом: как мы относимся к тому, что не можем полностью себя контролировать и понимать?
Нам всем хочется найти объяснение, почему мы испытываем именно эти чувства, почему снова поступаем таким образом, почему становимся другими рядом с эти человеком. Кажется, что если мы найдем ответ, то наконец сможем обрести контроль.
А психоанализ предлагает скорее оставаться рядом с вопросом. Не торопиться объяснять, а попробовать выдержать неизвестность и прислушаться к тому, что начинает проявляться.
В реляционном подходе мне близка мысль о том, что мы узнаем себя не только внутри себя, но и в отношениях. Другой человек может помочь нам встретиться с той частью себя, которую в одиночестве мы просто не замечали. Рядом с кем-то мы обнаруживаем свою уязвимость, рядом с кем-то - злость, зависимость, желание быть увиденными или, наоборот, способность наконец-то доверять.
Мы становимся собой не только сами по себе, но и рядом друг с другом.
Задача психоанализа состоит в том, чтобы научиться оставаться рядом с собой даже там, где пока нет ответа.
Иногда достаточно просто спросить:
"Интересно, что сейчас со мной происходит?"
Именно с этого вопроса и начинается настоящее любопытство к себе. И, может быть, именно поэтому мой ночной опыт оказался для меня не столько историей про лунатизм, сколько маленьким напоминанием о том, что мы всегда немного больше, чем знаем о себе
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Фраза "бабочки в животе" звучит очень красиво ✨
Как из романтического кино, где героиня смотрит в окно под музыку, а внутри у нее весна, цветы, магия и вот это вот все🦋
Но есть одна не очень приятная новость: бабочки в животе не про любовь.
⌨️ ⌨️ ⌨️ ⌨️ ⌨️ ⌨️ ⌨️
Та самая тревога, от которой хочется проверить телефон через две минуты после последнего сообщения, случайно зайти “просто посмотреть сторис”, потом еще раз зайти “ну вдруг появилось что-то новое”, а потом полночи анализировать, почему человек поставил точку вместо смайлика и не означает ли это конец ваших отношений, брака и совместной старости в маленьком уютном домике посреди леса.
Проблема в том, что у психики странное восприятие любви. Особенно если когда-то близость была непредсказуемой. Когда тебя то замечали, то отталкивали, то любили, то были холодны, то делали вид, что тебя вообще не существует. И тогда внутри формируется связь:
🤍 тревога = любовь
🤍 неопределенность = страсть
🤍 эмоциональные качели = “между нами что-то особенное”
И вот человек вырастает и почему-то не чувствует “химии” рядом с тем, кто стабилен, внимателен и отвечает на сообщения без психологических ребусов.
Зато рядом с эмоционально недоступным человеком нервная система начинает устраивать полноценный фестиваль: бессонница, гиперфиксация, внутренние монологи, ощущение, что от одного сообщения зависит твоя самооценка, настроение, аппетит и, возможно, курс доллара.
Самое коварное здесь то, что тревога действительно ощущается как что-то очень живое, яркое. Потому что организм находится в постоянном напряжении. Адреналин, кортизол, ожидание, страх потери - все это психика легко может перепутать с большой любовью 🎪
Наш организм вообще очень странный, порой нелогичный:
- Этот человек заставляет нас плакать, не спать и чувствовать себя ненужными.
- Кажется, это судьба✨
Поэтому когда человек говорит:
“Рядом с ним у меня бабочки в животе”.
Переводится это примерно как:
“Моя нервная система сейчас пытается выжить в условиях эмоциональной неопределенности”.
Звучит уже не так сексуально, конечно▫️
И самое грустное, что спокойная любовь многим сначала кажется подозрительной, слишком тихой, слишком скучной. Потому что никто не исчезает на три дня, не заставляет гадать “что между нами”, не вызывает желание лежать лицом в подушку под грустный плейлист или драматично смотреть в потолок, как героиня артхаусного фильма.
В здоровой близости прилетают не бабочки, а что-то гораздо менее кинематографичное:
🤍 спокойствие
🤍 ощущение безопасности
🤍 нормальный сон по ночам
🤍 отсутствие потребности устраивать внутреннее расследование после каждого диалога
И это намного страшнее. Потому что тревога хотя бы знакома.
Иногда люди даже начинают переживать:
“А точно ли я влюблена, если меня не трясет?”
Да, возможно, это и есть любовь.
И нет, это не значит, что любовь должна быть скучной или стерильной. Конечно нет. Волнение, желание, страсть - все это нормально. Мы все-таки не комнатные растения🪴
Но между:
“мне радостно рядом с тобой”
и
“я сейчас эмоционально развалюсь, если ты не ответишь”
есть довольно большая разница.
Иногда бабочки - это действительно влюбленность.
А иногда - старая тревога, которую психика снова нарядила в красивую романтическую упаковку🎀
Как из романтического кино, где героиня смотрит в окно под музыку, а внутри у нее весна, цветы, магия и вот это вот все
Но есть одна не очень приятная новость: бабочки в животе не про любовь.
Та самая тревога, от которой хочется проверить телефон через две минуты после последнего сообщения, случайно зайти “просто посмотреть сторис”, потом еще раз зайти “ну вдруг появилось что-то новое”, а потом полночи анализировать, почему человек поставил точку вместо смайлика и не означает ли это конец ваших отношений, брака и совместной старости в маленьком уютном домике посреди леса.
Проблема в том, что у психики странное восприятие любви. Особенно если когда-то близость была непредсказуемой. Когда тебя то замечали, то отталкивали, то любили, то были холодны, то делали вид, что тебя вообще не существует. И тогда внутри формируется связь:
🤍 тревога = любовь
🤍 неопределенность = страсть
🤍 эмоциональные качели = “между нами что-то особенное”
И вот человек вырастает и почему-то не чувствует “химии” рядом с тем, кто стабилен, внимателен и отвечает на сообщения без психологических ребусов.
Зато рядом с эмоционально недоступным человеком нервная система начинает устраивать полноценный фестиваль: бессонница, гиперфиксация, внутренние монологи, ощущение, что от одного сообщения зависит твоя самооценка, настроение, аппетит и, возможно, курс доллара.
Самое коварное здесь то, что тревога действительно ощущается как что-то очень живое, яркое. Потому что организм находится в постоянном напряжении. Адреналин, кортизол, ожидание, страх потери - все это психика легко может перепутать с большой любовью 🎪
Наш организм вообще очень странный, порой нелогичный:
- Этот человек заставляет нас плакать, не спать и чувствовать себя ненужными.
- Кажется, это судьба
Поэтому когда человек говорит:
“Рядом с ним у меня бабочки в животе”.
Переводится это примерно как:
“Моя нервная система сейчас пытается выжить в условиях эмоциональной неопределенности”.
Звучит уже не так сексуально, конечно
И самое грустное, что спокойная любовь многим сначала кажется подозрительной, слишком тихой, слишком скучной. Потому что никто не исчезает на три дня, не заставляет гадать “что между нами”, не вызывает желание лежать лицом в подушку под грустный плейлист или драматично смотреть в потолок, как героиня артхаусного фильма.
В здоровой близости прилетают не бабочки, а что-то гораздо менее кинематографичное:
🤍 спокойствие
🤍 ощущение безопасности
🤍 нормальный сон по ночам
🤍 отсутствие потребности устраивать внутреннее расследование после каждого диалога
И это намного страшнее. Потому что тревога хотя бы знакома.
Иногда люди даже начинают переживать:
“А точно ли я влюблена, если меня не трясет?”
Да, возможно, это и есть любовь.
И нет, это не значит, что любовь должна быть скучной или стерильной. Конечно нет. Волнение, желание, страсть - все это нормально. Мы все-таки не комнатные растения
Но между:
“мне радостно рядом с тобой”
и
“я сейчас эмоционально развалюсь, если ты не ответишь”
есть довольно большая разница.
Иногда бабочки - это действительно влюбленность.
А иногда - старая тревога, которую психика снова нарядила в красивую романтическую упаковку
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
О том, кто кого на самом деле ведет за руку
Мы привыкли думать, что в кабинете психотерапевта все устроено просто и понятно: есть тот, кто знает устройство души, и есть тот, кто в этой душе безнадежно заблудился, и первый непременно ведет второго за руку к спасительному свету, указывая верные ориентиры и поправляя ошибочные маршруты.
Но жизнь, как это часто бывает, оказывается тоньше и хитрее любых схем, и где-то на середине этого пути нас поджидает самый удивительный парадокс, способный перевернуть наши привычные представления о том, что вообще значит "помогать".
Оказывается, мы все это время стояли на головах, принимая одного за учителя, а другого за вечного ученика.
Книга Патрика Кейсмана называется "Обучаясь у пациента", и в этом сочетании слов заключена настоящая революция. За ней стоит радикальное признание: терапевт не владеет истиной, он владеет лишь инструментами, а истину каждый человек носит в себе с самого рождения.
Когда напротив вас садится живой человек с живой болью, он приносит с собой целую вселенную, устроенную по законам, которых нет ни в одном психологическом учебнике. Ее архитектура складывалась из его особенных, ни на что не похожих детских слез, из его уникальных обид, о которых он никому не рассказывал, и из тех нелепых, но гениальных способов, которыми он привык спасать себя в этом часто равнодушном и холодном мире.
И вот если мы, терапевты, решаем отбросить защитные доспехи всезнания и просто слушать, не пытаясь сразу же классифицировать его боль и не втискивая его живой опыт в прокрустово ложе диагнозов, мы с изумлением обнаруживаем, что наш пациент - это вовсе не набор симптомов, требующих безотлагательной коррекции, а величайший учитель, который на собственном опыте, выстраданном и выношенном, постиг такие глубины отчаяния и такие головокружительные высоты надежды, о каких мы, сидящие в кресле напротив, имеем лишь самое поверхностное, книжное представление.
В этот самый момент терапевт перестает быть безличным экспертом и становится просто человеком напротив другого человека, который доверил ему самое сокровенное. И происходит нечто магическое: исцеление рождается вовсе не из правильных ответов, которых в сложной человеческой жизни не существует вовсе, а из того невероятного, щемящего ощущения, что тебя наконец-то видят по-настоящему, слышат без оценок и принимают целиком, со всей твоей запутанностью и противоречивостью, без унизительных попыток переделать, починить или ускорить твой естественный, медленный рост.
И в этом общем пространстве, сотканном из тишины, доверия и чуткого внимания, происходит чудо: терапевт незаметно для себя становится учеником, а пациент - неожиданным, мудрым наставником.
Эта смена ролей происходит настолько естественно и органично, будто так было задумано самой жизнью изначально, а мы просто слишком долго не замечали этой очевидной истины.
Если мы позволим себе эту редкую роскошь - видеть в каждом встречном своего учителя, особенно в том, кто пришел к нам с болью и просьбой о помощи, то мы перестанем быть одинокими наблюдателями, стоящими над чужой жизнью, и станем соучастниками великого, общего чуда, где нет ни начальников, ни подчиненных, ни знающих, ни невежд, а есть только двое, которые учатся друг у друга дышать в унисон.
Ваш психоаналитик🌸
Мы привыкли думать, что в кабинете психотерапевта все устроено просто и понятно: есть тот, кто знает устройство души, и есть тот, кто в этой душе безнадежно заблудился, и первый непременно ведет второго за руку к спасительному свету, указывая верные ориентиры и поправляя ошибочные маршруты.
Но жизнь, как это часто бывает, оказывается тоньше и хитрее любых схем, и где-то на середине этого пути нас поджидает самый удивительный парадокс, способный перевернуть наши привычные представления о том, что вообще значит "помогать".
Оказывается, мы все это время стояли на головах, принимая одного за учителя, а другого за вечного ученика.
Книга Патрика Кейсмана называется "Обучаясь у пациента", и в этом сочетании слов заключена настоящая революция. За ней стоит радикальное признание: терапевт не владеет истиной, он владеет лишь инструментами, а истину каждый человек носит в себе с самого рождения.
Когда напротив вас садится живой человек с живой болью, он приносит с собой целую вселенную, устроенную по законам, которых нет ни в одном психологическом учебнике. Ее архитектура складывалась из его особенных, ни на что не похожих детских слез, из его уникальных обид, о которых он никому не рассказывал, и из тех нелепых, но гениальных способов, которыми он привык спасать себя в этом часто равнодушном и холодном мире.
И вот если мы, терапевты, решаем отбросить защитные доспехи всезнания и просто слушать, не пытаясь сразу же классифицировать его боль и не втискивая его живой опыт в прокрустово ложе диагнозов, мы с изумлением обнаруживаем, что наш пациент - это вовсе не набор симптомов, требующих безотлагательной коррекции, а величайший учитель, который на собственном опыте, выстраданном и выношенном, постиг такие глубины отчаяния и такие головокружительные высоты надежды, о каких мы, сидящие в кресле напротив, имеем лишь самое поверхностное, книжное представление.
В этот самый момент терапевт перестает быть безличным экспертом и становится просто человеком напротив другого человека, который доверил ему самое сокровенное. И происходит нечто магическое: исцеление рождается вовсе не из правильных ответов, которых в сложной человеческой жизни не существует вовсе, а из того невероятного, щемящего ощущения, что тебя наконец-то видят по-настоящему, слышат без оценок и принимают целиком, со всей твоей запутанностью и противоречивостью, без унизительных попыток переделать, починить или ускорить твой естественный, медленный рост.
И в этом общем пространстве, сотканном из тишины, доверия и чуткого внимания, происходит чудо: терапевт незаметно для себя становится учеником, а пациент - неожиданным, мудрым наставником.
Эта смена ролей происходит настолько естественно и органично, будто так было задумано самой жизнью изначально, а мы просто слишком долго не замечали этой очевидной истины.
Если мы позволим себе эту редкую роскошь - видеть в каждом встречном своего учителя, особенно в том, кто пришел к нам с болью и просьбой о помощи, то мы перестанем быть одинокими наблюдателями, стоящими над чужой жизнью, и станем соучастниками великого, общего чуда, где нет ни начальников, ни подчиненных, ни знающих, ни невежд, а есть только двое, которые учатся друг у друга дышать в унисон.
Ваш психоаналитик
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Первое правило Бойцовского клуба
Первое правило Бойцовского клуба гласит: никому не рассказывать о Бойцовском клубе.
Поэтому, разумеется, именно с него мы и начнем.
Есть фильмы, которые заканчиваются вместе с финальными титрами, а есть те, которые спустя десятилетия продолжают жить отдельной жизнью, обрастая цитатами, теориями и совершенно противоположными трактовками. Бойцовский клуб относится ко вторым, и в этом есть определенная ирония: фильм о человеке, который не знает, кем является, сам оказался произведением, относительно которого мы никак не можем договориться, чем же оно является на самом деле.
Его можно смотреть как сатиру на общество потребления, историю кризиса мужественности или рассказ о поколении мужчин, которым вместо великой войны достались офисы, страховки, галстуки и ощущение, что именно так теперь и должна выглядеть жизнь. Но мне гораздо интереснее смотреть на него как на историю человека, который однажды обнаружил, что построил вполне приемлемую жизнь, только почему-то забыл поместить в нее самого себя.
В начале фильма с Рассказчиком не происходит н и ч е г о.
У него есть работа, квартира, деньги и возможность выбирать мебель, которая должна сделать его дом еще более похожим на фотографию из каталога. Он прекрасно знает, какой диван ему нравится и какая посуда подходит к столу, то есть способен довольно подробно ответить на вопрос, что ему принадлежит, но чем дольше мы на него смотрим, тем труднее понять, сможет ли он ответить на другой: "А кто ты?"
Возможно, поэтому у Рассказчика даже нет имени. Перед нами человек, у которого есть профессия, чемодан, квартира и множество вещей, но собственное Я словно растворилось среди всего, чем он пытался себя определить.
Мы привыкли думать об идентичности как об ответе на вопрос "кто я?", хотя не менее важным иногда оказывается вопрос: "Кем мне нельзя быть?"
Нельзя быть агрессивным, эгоистичным, слишком громким, слишком желающим, нельзя разрушать, отказываться или занимать слишком много пространства. И если достаточно долго отказываться от всего, что кажется опасным или неприемлемым, однажды вместе с этим можно потерять и значительную часть собственной живости.
И тогда появляется Тайлер Дёрден.
Он словно собран из всего того, чем Рассказчик никогда не позволял себе быть. Там, где один сомневается, другой действует; где один приспосабливается, другой нарушает; где одному необходимо оставаться приемлемым, второй словно вообще не знает о существовании чужого мнения. Неудивительно, что встреча с ним ощущается как первый вдох после слишком долгого пребывания под водой.
В этой серии мне хочется поговорить о внутренней архитектуре этой истории: о квартире IKEA, в которой вещей оказалось больше, чем личности; о Тайлере Дёрдене как воплощении всего отвергнутого; о Марле, которая становится невыносимой именно потому, что слишком живая; и о Бойцовском клубе, который начинается как освобождение, а заканчивается новой формой подчинения.
Потому что за драками, взрывами и красивыми речами Тайлера скрывается довольно печальная история о человеке, который настолько далеко ушел от самого себя, что встретиться с собой смог только в образе другого.
И прежде чем говорить о Тайлере, нам стоит внимательнее посмотреть на мир, существовавший до него. На идеально подобранный диван, дизайнерский столик и квартиру человека, который почти закончил собирать свой идеальный дом.
Только самого хозяина в нем почему-то не оказалось.
Первое правило Бойцовского клуба гласит: никому не рассказывать о Бойцовском клубе.
Поэтому, разумеется, именно с него мы и начнем.
Есть фильмы, которые заканчиваются вместе с финальными титрами, а есть те, которые спустя десятилетия продолжают жить отдельной жизнью, обрастая цитатами, теориями и совершенно противоположными трактовками. Бойцовский клуб относится ко вторым, и в этом есть определенная ирония: фильм о человеке, который не знает, кем является, сам оказался произведением, относительно которого мы никак не можем договориться, чем же оно является на самом деле.
Его можно смотреть как сатиру на общество потребления, историю кризиса мужественности или рассказ о поколении мужчин, которым вместо великой войны достались офисы, страховки, галстуки и ощущение, что именно так теперь и должна выглядеть жизнь. Но мне гораздо интереснее смотреть на него как на историю человека, который однажды обнаружил, что построил вполне приемлемую жизнь, только почему-то забыл поместить в нее самого себя.
В начале фильма с Рассказчиком не происходит н и ч е г о.
У него есть работа, квартира, деньги и возможность выбирать мебель, которая должна сделать его дом еще более похожим на фотографию из каталога. Он прекрасно знает, какой диван ему нравится и какая посуда подходит к столу, то есть способен довольно подробно ответить на вопрос, что ему принадлежит, но чем дольше мы на него смотрим, тем труднее понять, сможет ли он ответить на другой: "А кто ты?"
Возможно, поэтому у Рассказчика даже нет имени. Перед нами человек, у которого есть профессия, чемодан, квартира и множество вещей, но собственное Я словно растворилось среди всего, чем он пытался себя определить.
Мы привыкли думать об идентичности как об ответе на вопрос "кто я?", хотя не менее важным иногда оказывается вопрос: "Кем мне нельзя быть?"
Нельзя быть агрессивным, эгоистичным, слишком громким, слишком желающим, нельзя разрушать, отказываться или занимать слишком много пространства. И если достаточно долго отказываться от всего, что кажется опасным или неприемлемым, однажды вместе с этим можно потерять и значительную часть собственной живости.
И тогда появляется Тайлер Дёрден.
Он словно собран из всего того, чем Рассказчик никогда не позволял себе быть. Там, где один сомневается, другой действует; где один приспосабливается, другой нарушает; где одному необходимо оставаться приемлемым, второй словно вообще не знает о существовании чужого мнения. Неудивительно, что встреча с ним ощущается как первый вдох после слишком долгого пребывания под водой.
В этой серии мне хочется поговорить о внутренней архитектуре этой истории: о квартире IKEA, в которой вещей оказалось больше, чем личности; о Тайлере Дёрдене как воплощении всего отвергнутого; о Марле, которая становится невыносимой именно потому, что слишком живая; и о Бойцовском клубе, который начинается как освобождение, а заканчивается новой формой подчинения.
Потому что за драками, взрывами и красивыми речами Тайлера скрывается довольно печальная история о человеке, который настолько далеко ушел от самого себя, что встретиться с собой смог только в образе другого.
И прежде чем говорить о Тайлере, нам стоит внимательнее посмотреть на мир, существовавший до него. На идеально подобранный диван, дизайнерский столик и квартиру человека, который почти закончил собирать свой идеальный дом.
Только самого хозяина в нем почему-то не оказалось.
Человек, который собирал себя по каталогу IKEA
Рассказчик очень серьезно относится к своей квартире.
Он листает каталог IKEA и выбирает вещи так, словно от правильного журнального столика зависит не только интерьер, но и какая-то гораздо более важная часть его жизни. Диван должен быть именно таким, посуда - именно этой, светильник должен сочетаться с остальным пространством, и постепенно квартира становится законченной композицией, в которой каждый предмет занимает предназначенное ему место.
Кажется, обычное потребительство, над которым фильм открыто издевается. Но мне кажется, что Рассказчик не просто обставляет квартиру. Он пытается с ее помощью собрать самого себя.
Это довольно знакомый человеческий способ обращаться с вопросом собственной идентичности. Когда ответить на "кто я?" слишком сложно, гораздо легче ответить на вопросы попроще: что я ношу, какую музыку слушаю, где работаю, какие книги стоят у меня на полке, какой кофе заказываю и какую мебель выбираю для своей квартиры. Все эти вещи действительно что-то о нас рассказывают, и в этом нет ничего плохого, пока однажды они не начинают заменять собой человека, которому должны были принадлежать.
У Рассказчика это замещение почти завершено. Он окружает себя предметами не потому, что любит их, а потому, что каждый новый предмет словно добавляет еще одну строчку в описание того человека, которым он должен быть. Если подобрать достаточно правильных вещей, возможно, однажды из них сложится и правильное Я.
Сегодня можно собрать себя из одежды, путешествий, книг, профессии, фотографий, музыкальных предпочтений и аккуратно оформленного профиля в социальных сетях. Мы показываем другим фрагменты собственной жизни и постепенно сами начинаем смотреть на себя их глазами, словно существование становится убедительнее, если его можно красиво предъявить.
Но внешняя конструкция идентичности требует постоянного подтверждения. Купленная вещь довольно быстро перестает что-либо менять, достигнутая цель становится обыденностью, новая версия себя снова оказывается недостаточно завершенной, и тогда требуется следующий предмет, следующий успех, следующий способ наконец почувствовать: вот теперь я тот, кем должен был стать.
Наверное, поэтому взрыв квартиры для Рассказчика оказывается одновременно катастрофой и освобождением. За несколько секунд исчезает тщательно собранная версия самого себя, которую он годами строил из вещей, и вместе с ней рушится иллюзия, что ответ на вопрос о собственной личности вообще можно приобрести.
Он звонит Тайлеру именно тогда, когда остается без всего, что прежде помогало ему объяснять самому себе, кто он такой. И это делает их встречу особенно интересной.
На месте одной попытки создать идентичность почти сразу появляется другая. Сначала Рассказчик пытался собрать себя из вещей, которые можно купить. Теперь он начнет собирать себя из человека, которым можно восхищаться.
И если IKEA предлагала ему инструкцию, как правильно жить, то Тайлер предложит нечто гораздо более соблазнительное - инструкцию, как наконец почувствовать себя живым. Только цена у этой покупки окажется значительно выше.
Рассказчик очень серьезно относится к своей квартире.
Он листает каталог IKEA и выбирает вещи так, словно от правильного журнального столика зависит не только интерьер, но и какая-то гораздо более важная часть его жизни. Диван должен быть именно таким, посуда - именно этой, светильник должен сочетаться с остальным пространством, и постепенно квартира становится законченной композицией, в которой каждый предмет занимает предназначенное ему место.
Кажется, обычное потребительство, над которым фильм открыто издевается. Но мне кажется, что Рассказчик не просто обставляет квартиру. Он пытается с ее помощью собрать самого себя.
Это довольно знакомый человеческий способ обращаться с вопросом собственной идентичности. Когда ответить на "кто я?" слишком сложно, гораздо легче ответить на вопросы попроще: что я ношу, какую музыку слушаю, где работаю, какие книги стоят у меня на полке, какой кофе заказываю и какую мебель выбираю для своей квартиры. Все эти вещи действительно что-то о нас рассказывают, и в этом нет ничего плохого, пока однажды они не начинают заменять собой человека, которому должны были принадлежать.
У Рассказчика это замещение почти завершено. Он окружает себя предметами не потому, что любит их, а потому, что каждый новый предмет словно добавляет еще одну строчку в описание того человека, которым он должен быть. Если подобрать достаточно правильных вещей, возможно, однажды из них сложится и правильное Я.
Сегодня можно собрать себя из одежды, путешествий, книг, профессии, фотографий, музыкальных предпочтений и аккуратно оформленного профиля в социальных сетях. Мы показываем другим фрагменты собственной жизни и постепенно сами начинаем смотреть на себя их глазами, словно существование становится убедительнее, если его можно красиво предъявить.
Но внешняя конструкция идентичности требует постоянного подтверждения. Купленная вещь довольно быстро перестает что-либо менять, достигнутая цель становится обыденностью, новая версия себя снова оказывается недостаточно завершенной, и тогда требуется следующий предмет, следующий успех, следующий способ наконец почувствовать: вот теперь я тот, кем должен был стать.
Наверное, поэтому взрыв квартиры для Рассказчика оказывается одновременно катастрофой и освобождением. За несколько секунд исчезает тщательно собранная версия самого себя, которую он годами строил из вещей, и вместе с ней рушится иллюзия, что ответ на вопрос о собственной личности вообще можно приобрести.
Он звонит Тайлеру именно тогда, когда остается без всего, что прежде помогало ему объяснять самому себе, кто он такой. И это делает их встречу особенно интересной.
На месте одной попытки создать идентичность почти сразу появляется другая. Сначала Рассказчик пытался собрать себя из вещей, которые можно купить. Теперь он начнет собирать себя из человека, которым можно восхищаться.
И если IKEA предлагала ему инструкцию, как правильно жить, то Тайлер предложит нечто гораздо более соблазнительное - инструкцию, как наконец почувствовать себя живым. Только цена у этой покупки окажется значительно выше.
Я скоро начну серию постов о том, как нам сейчас жить с этой тревогой, как выдерживать неспокойные, тяжелые и очень неизвестные дни, когда будущее кажется непредсказуемым, а внутри - ощущение ожидания чего-то, что мы не можем контролировать.
Но пока мне хочется сказать немного о другом.
В моем прошлом канале (за который у меня до сих пор болит сердце) была возможность отправлять анонимные вопросы, и я очень хочу сохранить ее здесь.
Сейчас наше пространство только-только родилось, нас пока совсем немного, но, может быть, это поможет нам стать ближе.
Если вам хочется что-то спросить, рассказать о том, что происходит внутри, поделиться переживанием или просто получить немного поддержки - пишите. Вы можете сделать это анонимно через форму.
Ваш вопрос останется анонимным, поэтому ответ будет появляться в общем пространстве - возможно, именно так окажется важен не только вам, но и кому-то еще, кто сейчас переживает что-то очень похожее и пока не знает, как об этом сказать.
Мне хочется, чтобы Со-бытие постепенно становилось не просто каналом, где я публикую свои мысли, а маленьким местом, куда можно прийти со своим страхом, растерянностью, одиночеством или вопросом и хотя бы ненадолго почувствовать, что ты не один.
Я здесь, в том числе, для вас
И очень хочется, чтобы это пространство стало маленьким оплотом безопасности, который мы будем создавать вместе.
Пишите письма
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Тайлер Дерден, или человек, которым хотелось бы быть
После того как квартира Рассказчика взрывается, вместе с диваном, посудой и тщательно собранным интерьером, исчезает нечто гораздо более важное - привычный способ объяснять самому себе, кто он такой. И именно в этот момент рядом оказывается Тайлер Дёрден, словно психика, лишившись одной конструкции идентичности, немедленно создает другую.
Если посмотреть на Тайлера глазами Рассказчика, становится понятно, почему он производит такое почти гипнотическое впечатление. Тайлер не просто другой, он устроен как точная противоположность всему, чем Рассказчик привык быть.
Рассказчик работает на корпорацию и живет по расписанию, Тайлер появляется и исчезает, когда ему хочется. Один тщательно выбирает вещи, другой презирает саму идею обладания. Один постоянно приспосабливается к правилам мира, другой ведет себя так, словно никаких правил никогда не существовало. Даже его тело выглядит как фантазия человека, который слишком долго чувствовал себя незаметным: Тайлер красив, уверен, сексуален, агрессивен и занимает пространство без малейшего сомнения в том, что имеет на это право.
Тайлер состоит из качеств, которые Рассказчик когда-то исключил из представления о самом себе.
В психической жизни мы постоянно совершаем нечто подобное. Ребенок узнает, каким ему можно быть рядом с другими людьми, а каким - опасно. Если за злость отношения становятся холоднее, злость приходится спрятать. Если любовь получают за послушание, появляется смысл быть удобным. Если уверенность называют наглостью, а желание чего-то для себя - эгоизмом, человек иногда и вовсе перестает узнавать эти качества как собственные.
Только отвергнутая часть личности от этого никуда не исчезает.
Именно поэтому нас так необъяснимо притягивают определенные люди. Мы смотрим на человека, который позволяет себе говорить Нет, быть громким, злиться, рисковать или совершенно не заботиться о чужом одобрении, и называем это восхищением, хотя где-то глубже может происходить встреча с собственной непрожитой возможностью.
Для Рассказчика таким человеком становится Тайлер.
Сначала это кажется освобождением.
Рядом с ним можно разрушать, драться, нарушать правила и наконец почувствовать собственное тело как доказательство того, что ты вообще существуешь. Боль становится почти спасительной, потому что после долгого эмоционального онемения даже она ощущается как возвращение к жизни.
Но Рассказчик не присваивает качества Тайлера себе. Вместо этого он продолжает оставаться собой, а право на свободу отдает Тайлеру.
И постепенно человек, созданный для освобождения, становится человеком, которому Рассказчик начинает подчиняться.
В этом и заключается трагедия Тайлера Дердена. Он рождается как попытка вернуть человеку потерянные части самого себя, но вместо целостности возникает новая зависимость. Потому что если все сильное, свободное, сексуальное и агрессивное принадлежит кому-то другому, рядом с ним тебе остается быть слабым, зависимым и наблюдающим.
Иногда взросление заключается вовсе не в том, чтобы победить своих внутренних чудовищ. Иногда гораздо сложнее признать, что чудовище тоже принадлежит тебе, а вместе с разрушительностью в нем могут находиться сила, желание, злость и способность защищать собственные границы.
Именно поэтому самые опасные наши части - не обязательно самые темные.
Иногда самые опасные - те, которые мы слишком долго отказывались называть своими.
После того как квартира Рассказчика взрывается, вместе с диваном, посудой и тщательно собранным интерьером, исчезает нечто гораздо более важное - привычный способ объяснять самому себе, кто он такой. И именно в этот момент рядом оказывается Тайлер Дёрден, словно психика, лишившись одной конструкции идентичности, немедленно создает другую.
Если посмотреть на Тайлера глазами Рассказчика, становится понятно, почему он производит такое почти гипнотическое впечатление. Тайлер не просто другой, он устроен как точная противоположность всему, чем Рассказчик привык быть.
Рассказчик работает на корпорацию и живет по расписанию, Тайлер появляется и исчезает, когда ему хочется. Один тщательно выбирает вещи, другой презирает саму идею обладания. Один постоянно приспосабливается к правилам мира, другой ведет себя так, словно никаких правил никогда не существовало. Даже его тело выглядит как фантазия человека, который слишком долго чувствовал себя незаметным: Тайлер красив, уверен, сексуален, агрессивен и занимает пространство без малейшего сомнения в том, что имеет на это право.
Тайлер состоит из качеств, которые Рассказчик когда-то исключил из представления о самом себе.
В психической жизни мы постоянно совершаем нечто подобное. Ребенок узнает, каким ему можно быть рядом с другими людьми, а каким - опасно. Если за злость отношения становятся холоднее, злость приходится спрятать. Если любовь получают за послушание, появляется смысл быть удобным. Если уверенность называют наглостью, а желание чего-то для себя - эгоизмом, человек иногда и вовсе перестает узнавать эти качества как собственные.
Только отвергнутая часть личности от этого никуда не исчезает.
Именно поэтому нас так необъяснимо притягивают определенные люди. Мы смотрим на человека, который позволяет себе говорить Нет, быть громким, злиться, рисковать или совершенно не заботиться о чужом одобрении, и называем это восхищением, хотя где-то глубже может происходить встреча с собственной непрожитой возможностью.
Для Рассказчика таким человеком становится Тайлер.
Сначала это кажется освобождением.
Рядом с ним можно разрушать, драться, нарушать правила и наконец почувствовать собственное тело как доказательство того, что ты вообще существуешь. Боль становится почти спасительной, потому что после долгого эмоционального онемения даже она ощущается как возвращение к жизни.
Но Рассказчик не присваивает качества Тайлера себе. Вместо этого он продолжает оставаться собой, а право на свободу отдает Тайлеру.
И постепенно человек, созданный для освобождения, становится человеком, которому Рассказчик начинает подчиняться.
В этом и заключается трагедия Тайлера Дердена. Он рождается как попытка вернуть человеку потерянные части самого себя, но вместо целостности возникает новая зависимость. Потому что если все сильное, свободное, сексуальное и агрессивное принадлежит кому-то другому, рядом с ним тебе остается быть слабым, зависимым и наблюдающим.
Иногда взросление заключается вовсе не в том, чтобы победить своих внутренних чудовищ. Иногда гораздо сложнее признать, что чудовище тоже принадлежит тебе, а вместе с разрушительностью в нем могут находиться сила, желание, злость и способность защищать собственные границы.
Именно поэтому самые опасные наши части - не обязательно самые темные.
Иногда самые опасные - те, которые мы слишком долго отказывались называть своими.