«Каждая династия считает себя вечной, но история знает только одну Вечность — Время. А время не служит династиям, оно их пожирает.»
Жажда идти против системы привела к тому, что теперь всё разрушилось.
Те, кто клялся оставаться рядом чтобы ни случилось - исчезли навсегда; любимый человек предал и также канул в небытие.
Единственное, что осталось неизменным - огонек в глазах и желание жить.
Дневник ведется в формате non-magic аушки.
#memories - отдел воспоминаний о былых временах, не всегда тоска, но всегда сожаление
#materials — фото/видео Сириуса
#sob — фанфакты и интересная информация о Сириусе
#rumors — скандалы, интриги, расследования
#headcanons — хедканоны на Сириуса
#love — посты, посвященные любимому Барти
#recommendations — то, что я когда-либо смотрел/читал/слушал и хочу поделиться с Вами
#rl — фото из реальной жизни
Коннекты
Архив
Анон
Инфо
Сюжет
глава №1
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Друг - это тот, кто знает про вас всё, и при этом всём Вы всё ещё Ему нравитесь.
— Эл Хаббард🪦
Правила, известные всем:
.1. Я — единственный Сириус Орион Блэк у Вас. Вы, в свою очередь, единственный/-ая у меня.
.2. В ведении дневника всегда нужна и важна поддержка читателей. Я много не требую — реакции, комментарии.
.3. Поскольку я периодически провожу интерактивы, то буду рад видеть Вас среди участников.
.4. В чистках участвую и сам буду их проводить.
.5. В коннектах не отказываю
.6. Выход из дневника приравнивается к разрыву коннекта навсегда, без возможности вернуться.
.7. Если всё таки решаете покинуть дневник и разорвать коннект — писать в комментарии под постом. Причину указывать.
Список коннектов будет в инфо
Для заключения писать сюда же или в анон.
FK: TRIPP KILPATRICK
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
#memories with Draco Malfoy
В баре "The Light" всегда пахло виски, старой кожей и свободой. Это место находилось в подвале старинного здания на одной из узких улочек Сохо, и сюда не заглядывали случайные прохожие — сюда приходили те, кому нужно было спрятаться от дождя или от самих себя. Сириус Блэк любил этот запах. Он любил стойку, за которой стоял уже третий год, любил тусклый свет ламп в оранжевых абажурах и любил чувство, что здесь, в этом полумраке, он может быть собой — без оглядки на фамилию, без груза семейных ожиданий.
В этот вечер он протирал стаканы, слушая, как за окнами хлещет дождь. Ноябрьский Лондон был промозглым и серым, и даже в подвале было слышно, как вода стекает по водосточным трубам. Сегодня было тихо — всего пара посетителей в углу играли в дартс, да старик у стойки потягивал виски. Сириус скучал, перекидываясь ленивыми фразами с барменом по соседству, но вдруг дверь наверху распахнулась, и вниз сбежал мальчик.
Маленький, лет пяти, в дорогом пальто, которое уже было покрыто грязными разводами, и в ботинках, явно не предназначенных для луж. Его светлые волосы, зачёсанные на пробор, сбились, и мокрая прядь липнула ко лбу. Серые глаза, полные растерянности, метались по залу, пока не остановились на фигуре Сириуса за стойкой.
Сириус чуть не уронил стакан. Он знал эти глаза. Видел их на старых семейных фотографиях, которые мать когда-то сжигала в камине. Видел их у своей кузины Нарциссы, когда та выходила замуж за этого напыщенного индюка Малфоя. И вот они смотрели на него — испуганные, но уже с ноткой того высокомерия, которое впитывается в Малфоев с молоком матери.
— Эй, парень, — окликнул мальчика Сириус, откладывая стакан и подаваясь вперёд. — Ты заблудился?
Мальчик подошёл к стойке. Он был примерно по пояс Сириусу, и ему пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть лицо бармена. Он оглядел его с головы до ног: длинные чёрные волосы, собранные в хвост, тонкая чёрная футболка, открывающая татуировки на предплечьях — переплетающиеся линии, какие-то руны, что-то непонятное, но явно не для детских глаз. Кожаная куртка висела на спинке стула позади.
— Я не заблудился, — сказал мальчик с вызовом, но голос предательски дрогнул. — Я просто... я ищу телефон. Мне нужно позвонить отцу.
— Телефон есть, — кивнул Сириус, усмехнувшись. — Но сначала скажи, как тебя зовут и почему ты мокрый, как щенок, которого окунули в Темзу.
Мальчик нахмурился, явно не оценив сравнения.
— Меня зовут Драко Малфой, — произнёс он с такой важностью, будто называл королевский титул. — И я не щенок. Я просто... я гулял с няней, но она отвлеклась, и я пошёл смотреть на витрину с игрушками. А когда я обернулся, её уже не было. И дождь начался... и я пошёл, пока не увидел свет.
Сириус присвистнул сквозь зубы. Малфой. Племянник. Маленький белобрысый Малфой, который сейчас смотрел на него снизу вверх, явно не подозревая, что этот татуированный бармен — его кузен по материнской линии, тот самый "чёрный овца" семейства Блэк, о котором в особняках говорят шёпотом.
— Ну, Малфой, — протянул Сириус, скрещивая руки на груди и опираясь на стойку. — Телефон у меня есть, это правда. Но он платный. У тебя есть монетка?
Драко засунул руку в карман пальто и вытащил несколько мокрых купюр. Сириус фыркнул.
— С деньгами у вас всё в порядке, я смотрю. Но у меня сдачи не будет с такой купюры. — Он подмигнул. — Давай так: я налью тебе горячего шоколада, ты согреешься, а потом мы позвоним твоему папочке. Идёт?
Драко замялся. Он посмотрел на дверь, ведущую на улицу, где лил дождь, на пустой зал, на старика, который уже почти уснул над своим виски, и снова на Сириуса. В этом мужчине было что-то, что внушало странное доверие. Несмотря на татуировки и небрежный вид, у него были светлые, почти прозрачные глаза, в которых читалась смесь дерзости и тепла, и улыбка — кривоватая, но не злая.
— Хорошо, — согласился Драко и с трудом забрался на высокий барный стул. Его ноги болтались в воздухе, и он смотрел по сторонам с любопытством, смешанным с настороженностью. — А здесь пахнет... как от папы после встреч с друзьями.
В баре "The Light" всегда пахло виски, старой кожей и свободой. Это место находилось в подвале старинного здания на одной из узких улочек Сохо, и сюда не заглядывали случайные прохожие — сюда приходили те, кому нужно было спрятаться от дождя или от самих себя. Сириус Блэк любил этот запах. Он любил стойку, за которой стоял уже третий год, любил тусклый свет ламп в оранжевых абажурах и любил чувство, что здесь, в этом полумраке, он может быть собой — без оглядки на фамилию, без груза семейных ожиданий.
В этот вечер он протирал стаканы, слушая, как за окнами хлещет дождь. Ноябрьский Лондон был промозглым и серым, и даже в подвале было слышно, как вода стекает по водосточным трубам. Сегодня было тихо — всего пара посетителей в углу играли в дартс, да старик у стойки потягивал виски. Сириус скучал, перекидываясь ленивыми фразами с барменом по соседству, но вдруг дверь наверху распахнулась, и вниз сбежал мальчик.
Маленький, лет пяти, в дорогом пальто, которое уже было покрыто грязными разводами, и в ботинках, явно не предназначенных для луж. Его светлые волосы, зачёсанные на пробор, сбились, и мокрая прядь липнула ко лбу. Серые глаза, полные растерянности, метались по залу, пока не остановились на фигуре Сириуса за стойкой.
Сириус чуть не уронил стакан. Он знал эти глаза. Видел их на старых семейных фотографиях, которые мать когда-то сжигала в камине. Видел их у своей кузины Нарциссы, когда та выходила замуж за этого напыщенного индюка Малфоя. И вот они смотрели на него — испуганные, но уже с ноткой того высокомерия, которое впитывается в Малфоев с молоком матери.
— Эй, парень, — окликнул мальчика Сириус, откладывая стакан и подаваясь вперёд. — Ты заблудился?
Мальчик подошёл к стойке. Он был примерно по пояс Сириусу, и ему пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть лицо бармена. Он оглядел его с головы до ног: длинные чёрные волосы, собранные в хвост, тонкая чёрная футболка, открывающая татуировки на предплечьях — переплетающиеся линии, какие-то руны, что-то непонятное, но явно не для детских глаз. Кожаная куртка висела на спинке стула позади.
— Я не заблудился, — сказал мальчик с вызовом, но голос предательски дрогнул. — Я просто... я ищу телефон. Мне нужно позвонить отцу.
— Телефон есть, — кивнул Сириус, усмехнувшись. — Но сначала скажи, как тебя зовут и почему ты мокрый, как щенок, которого окунули в Темзу.
Мальчик нахмурился, явно не оценив сравнения.
— Меня зовут Драко Малфой, — произнёс он с такой важностью, будто называл королевский титул. — И я не щенок. Я просто... я гулял с няней, но она отвлеклась, и я пошёл смотреть на витрину с игрушками. А когда я обернулся, её уже не было. И дождь начался... и я пошёл, пока не увидел свет.
Сириус присвистнул сквозь зубы. Малфой. Племянник. Маленький белобрысый Малфой, который сейчас смотрел на него снизу вверх, явно не подозревая, что этот татуированный бармен — его кузен по материнской линии, тот самый "чёрный овца" семейства Блэк, о котором в особняках говорят шёпотом.
— Ну, Малфой, — протянул Сириус, скрещивая руки на груди и опираясь на стойку. — Телефон у меня есть, это правда. Но он платный. У тебя есть монетка?
Драко засунул руку в карман пальто и вытащил несколько мокрых купюр. Сириус фыркнул.
— С деньгами у вас всё в порядке, я смотрю. Но у меня сдачи не будет с такой купюры. — Он подмигнул. — Давай так: я налью тебе горячего шоколада, ты согреешься, а потом мы позвоним твоему папочке. Идёт?
Драко замялся. Он посмотрел на дверь, ведущую на улицу, где лил дождь, на пустой зал, на старика, который уже почти уснул над своим виски, и снова на Сириуса. В этом мужчине было что-то, что внушало странное доверие. Несмотря на татуировки и небрежный вид, у него были светлые, почти прозрачные глаза, в которых читалась смесь дерзости и тепла, и улыбка — кривоватая, но не злая.
— Хорошо, — согласился Драко и с трудом забрался на высокий барный стул. Его ноги болтались в воздухе, и он смотрел по сторонам с любопытством, смешанным с настороженностью. — А здесь пахнет... как от папы после встреч с друзьями.
Сириус усмехнулся, поворачиваясь к плите. Он налил молоко в маленький сотейник, бросил туда кусок шоколада и начал помешивать, поглядывая на мальчика через плечо.
— Твой папа, значит, любит виски? — спросил он небрежно. — И сигары?
— Откуда вы знаете? — удивился Драко.
— У меня нюх на таких, — ответил Сириус, ставя перед ним кружку с дымящимся напитком. — Будь осторожен, горячо.
Драко поднёс кружку к губам, аккуратно дунул и отпил глоток. Его глаза сразу засияли, и на губах появилась улыбка — искренняя, детская, без той натянутой важности, которую он пытался изображать.
— Вкуснее, чем у нас дома, — признался он, и Сириус почувствовал, как в груди что-то сжалось. Чёрт, он же просто ребёнок. Маленький напуганный ребёнок, который оказался в чужом районе без няни и без телефона.
— Слушай, Малфой, — сказал Сириус, наклоняясь к нему через стойку и опираясь на локти. — Ты ведь понимаешь, что нашёл меня не просто так? Мы, можно сказать, родственники.
Драко поперхнулся шоколадом и закашлялся. Он смотрел на Сириуса с таким выражением, будто тот только что сказал, что он инопланетянин.
— Вы шутите. Вы не похожи на моих родственников. У них... — он замялся, подбирая слова, — у них всё по-другому.
— Дом с колоннами? — улыбнулся Сириус. — Слуги? Чопорные обеды? Скука смертная?
— Откуда вы...
— Потому что я оттуда сбежал, — перебил Сириус, и его улыбка стала чуть грустнее. — Я — Сириус Блэк. Твоя мама — моя кузина. Мы вроде как семья, если не смотреть на то, что я испортил всю их драгоценную репутацию.
Драко перестал жевать и уставился на него в полном изумлении. Он знал это имя. Нет, он не знал подробностей — родители старались не говорить о нём дома, — но он слышал это имя в разговорах взрослых. "Позор семьи", "этот неблагодарный мальчишка", "отрёкся от имени". И вот он сидел перед ним — живой, настоящий, татуированный и пахнущий шоколадом и табаком.
— Вы... вы тот самый Сириус? — спросил Драко шёпотом, и в его голосе не было страха — только жадное любопытство. — Который ушёл из дома и... и живёт здесь?
— Живу, — кивнул Сириус. — Работаю, дышу, радуюсь жизни. Вопреки прогнозам.
— Но папа говорит, что вы... — Драко запнулся, явно пытаясь вспомнить точные слова отца. — Что вы погибнете в канаве или что-то такое.
Сириус громко расхохотался. Его смех, громкий и свободный, разнёсся по пустому бару, заставив старика на стуле приоткрыть один глаз, а потом снова закрыть. Сириус откинулся назад, запрокинул голову, и его хвост качнулся.
— Твой папа — забавный тип, — сказал он, отсмеявшись. — Но он не знает меня. И никогда не знал. Знаешь, Драко, что самое смешное? — Он наклонился снова, и в его глазах заплясали чёртики. — Я не пью виски. И не курю сигары. Я предпочитаю пиво, и иногда — вот так — горячий шоколад с маленькими потерявшимися мальчиками.
Драко улыбнулся. Эта улыбка была робкой, но искренней. Он смотрел на Сириуса, и в голове у него как будто переключалось что-то — все те слова, которые говорил отец, вдруг стали казаться неправильными. Этот мужчина не был злым. Он был... живым. Как тот пёс, которого он однажды встретил в парке — лохматый, громкий, но совершенно безобидный и готовый лизать руки.
— А почему у тебя такие татуировки? — спросил Драко, кивая на руки Сириуса. — Тебе не больно было?
— Больно, — признался Сириус, рассматривая свои предплечья. — Но иногда боль — это способ запомнить, что ты жив. Это как... ну, как напоминание. Что у тебя есть выбор. Что ты можешь быть кем угодно. Даже если твоя семья хочет, чтобы ты был кем-то другим.
Драко задумался. Он переводил взгляд с татуировок на лицо Сириуса, потом снова на татуировки, и его маленький лоб сморщился от напряжённых размышлений.
— Моя мама говорит, что я должен быть как папа, — сказал он тихо. — Что я должен носить костюмы и говорить правильные вещи. Но иногда я хочу просто... бегать. И кричать. И не думать о том, что скажут другие.
Сириус на мгновение замер. Он смотрел на этого маленького мальчика, в котором уже сейчас было столько конфликта — между ожиданиями и желаниями, между тем, что ему говорят, и тем, что он чувствует внутри. Сириус знал это чувство.
— Твой папа, значит, любит виски? — спросил он небрежно. — И сигары?
— Откуда вы знаете? — удивился Драко.
— У меня нюх на таких, — ответил Сириус, ставя перед ним кружку с дымящимся напитком. — Будь осторожен, горячо.
Драко поднёс кружку к губам, аккуратно дунул и отпил глоток. Его глаза сразу засияли, и на губах появилась улыбка — искренняя, детская, без той натянутой важности, которую он пытался изображать.
— Вкуснее, чем у нас дома, — признался он, и Сириус почувствовал, как в груди что-то сжалось. Чёрт, он же просто ребёнок. Маленький напуганный ребёнок, который оказался в чужом районе без няни и без телефона.
— Слушай, Малфой, — сказал Сириус, наклоняясь к нему через стойку и опираясь на локти. — Ты ведь понимаешь, что нашёл меня не просто так? Мы, можно сказать, родственники.
Драко поперхнулся шоколадом и закашлялся. Он смотрел на Сириуса с таким выражением, будто тот только что сказал, что он инопланетянин.
— Вы шутите. Вы не похожи на моих родственников. У них... — он замялся, подбирая слова, — у них всё по-другому.
— Дом с колоннами? — улыбнулся Сириус. — Слуги? Чопорные обеды? Скука смертная?
— Откуда вы...
— Потому что я оттуда сбежал, — перебил Сириус, и его улыбка стала чуть грустнее. — Я — Сириус Блэк. Твоя мама — моя кузина. Мы вроде как семья, если не смотреть на то, что я испортил всю их драгоценную репутацию.
Драко перестал жевать и уставился на него в полном изумлении. Он знал это имя. Нет, он не знал подробностей — родители старались не говорить о нём дома, — но он слышал это имя в разговорах взрослых. "Позор семьи", "этот неблагодарный мальчишка", "отрёкся от имени". И вот он сидел перед ним — живой, настоящий, татуированный и пахнущий шоколадом и табаком.
— Вы... вы тот самый Сириус? — спросил Драко шёпотом, и в его голосе не было страха — только жадное любопытство. — Который ушёл из дома и... и живёт здесь?
— Живу, — кивнул Сириус. — Работаю, дышу, радуюсь жизни. Вопреки прогнозам.
— Но папа говорит, что вы... — Драко запнулся, явно пытаясь вспомнить точные слова отца. — Что вы погибнете в канаве или что-то такое.
Сириус громко расхохотался. Его смех, громкий и свободный, разнёсся по пустому бару, заставив старика на стуле приоткрыть один глаз, а потом снова закрыть. Сириус откинулся назад, запрокинул голову, и его хвост качнулся.
— Твой папа — забавный тип, — сказал он, отсмеявшись. — Но он не знает меня. И никогда не знал. Знаешь, Драко, что самое смешное? — Он наклонился снова, и в его глазах заплясали чёртики. — Я не пью виски. И не курю сигары. Я предпочитаю пиво, и иногда — вот так — горячий шоколад с маленькими потерявшимися мальчиками.
Драко улыбнулся. Эта улыбка была робкой, но искренней. Он смотрел на Сириуса, и в голове у него как будто переключалось что-то — все те слова, которые говорил отец, вдруг стали казаться неправильными. Этот мужчина не был злым. Он был... живым. Как тот пёс, которого он однажды встретил в парке — лохматый, громкий, но совершенно безобидный и готовый лизать руки.
— А почему у тебя такие татуировки? — спросил Драко, кивая на руки Сириуса. — Тебе не больно было?
— Больно, — признался Сириус, рассматривая свои предплечья. — Но иногда боль — это способ запомнить, что ты жив. Это как... ну, как напоминание. Что у тебя есть выбор. Что ты можешь быть кем угодно. Даже если твоя семья хочет, чтобы ты был кем-то другим.
Драко задумался. Он переводил взгляд с татуировок на лицо Сириуса, потом снова на татуировки, и его маленький лоб сморщился от напряжённых размышлений.
— Моя мама говорит, что я должен быть как папа, — сказал он тихо. — Что я должен носить костюмы и говорить правильные вещи. Но иногда я хочу просто... бегать. И кричать. И не думать о том, что скажут другие.
Сириус на мгновение замер. Он смотрел на этого маленького мальчика, в котором уже сейчас было столько конфликта — между ожиданиями и желаниями, между тем, что ему говорят, и тем, что он чувствует внутри. Сириус знал это чувство.
Он жил с ним с четырнадцати лет.
— Слушай меня, — сказал он, и его голос стал тише, почти шёпотом, но в нём была сталь. — Ты можешь быть кем хочешь. Ты слышишь меня, Драко Малфой? Если ты хочешь бегать и кричать — бегай и кричи. Если хочешь носить футболку вместо костюма — носи. Твой отец не владеет твоей жизнью. Он дал тебе жизнь, но он не имеет права забирать её у тебя. Запомни это.
Драко смотрел на него с широко открытыми глазами. Никто никогда не говорил ему таких вещей. Никто не разрешал ему быть другим. И этот странный, красивый, дерзкий мужчина с татуировками говорил это так просто, будто это было очевидно.
— А ты... — начал Драко, но не успел договорить. Наверху, у входа в бар, раздался шум — голоса, топот ног, кто-то громко спрашивал: "Вы не видели ребёнка? Светлые волосы, серое пальто?"
Драко вздрогнул и вцепился в кружку так, будто она могла его защитить. Сириус выпрямился, и его лицо мгновенно стало серьёзным.
— Твоя мама, — сказал он, узнавая голос Нарциссы. — Пришла за тобой.
Драко заерзал на стуле. Он смотрел на лестницу, по которой уже спускалась Нарцисса — бледная, растрёпанная, с глазами, полными ужаса. За ней стояли два полицейских и какой-то мужчина в костюме. Увидев сына, Нарцисса вскрикнула и бросилась к нему, схватила его в объятия, прижимая к груди.
— Боже мой, Драко! Как ты мог! Мы обыскали весь квартал! Я думала...
— Мама, — перебил её Драко, высвобождаясь из объятий, — я в порядке. Сириус дал мне шоколад.
Нарцисса замерла. Она медленно подняла голову, и её взгляд встретился с взглядом Сириуса. Её губы сжались, и по лицу пробежала тень — смесь узнавания, злости и, возможно, даже страха.
— Сириус, — произнесла она ледяным тоном. — Я должна была догадаться.
— Привет, Нарцисса, — сказал Сириус с лёгкой улыбкой, которую он нацепил специально для неё — дерзкую, немного насмешливую. — Ты выглядишь прекрасно. Волнение тебе идёт.
— Не смей разговаривать со мной в таком тоне, — отрезала она, прижимая Драко к себе. — Что ты делаешь здесь? Почему мой сын был с тобой?
— Он пришёл сам, — пожал плечами Сириус, опираясь на стойку. — Потерялся, промок, нашёл свет. Я дал ему шоколад и хотел позвонить вам, но ты пришла раньше. Всё честно.
— Честно? — Нарцисса усмехнулась, и в этой усмешке было столько яда, сколько Сириус помнил с детства. — Ты, и честно? Не смеши меня.
— Мама, не надо, — вдруг сказал Драко, и его голос прозвучал твёрже, чем ожидала Нарцисса. — Он был добр ко мне. Он не сделал ничего плохого. Он просто напоил меня горячим шоколадом. Это был лучший шоколад, который я пробовал в жизни.
Нарцисса моргнула. Она смотрела на сына, и в её глазах мелькнуло нечто похожее на замешательство. Она не привыкла, чтобы Драко защищал кого-то — тем более того, кого она считала врагом.
— Идём, — сказала она, беря его за руку. — Немедленно. Мы поговорим об этом дома.
Драко позволил увести себя, но на лестнице он обернулся и крикнул Сириусу:
— Спасибо за шоколад! Я приду ещё, если ты разрешишь!
Сириус усмехнулся и махнул рукой. Он смотрел, как Нарцисса тащит его вверх по лестнице, как маленькая фигурка исчезает в дверном проёме, и чувствовал, как в груди разливается странное тепло. Маленький Малфой. Его племянник, который даже не знает, что они кровь. И который, вопреки всему, решил, что он хороший.
— Если мать разрешит, — сказал Сириус в пустоту, поворачиваясь к стойке. — А она не разрешит. Но ты приходи, Драко. Я всегда буду наливать тебе горячий шоколад.
Он взял кружку, из которой пил Драко, и провёл пальцем по ободку, где остались маленькие следы губ. В баре снова стало тихо — только дождь за окном и музыка, доносящаяся из старого радиоприёмника.
Сириус поставил кружку на стойку и взял новую, начав протирать её тряпкой. Пять лет назад он сбежал из дома, чтобы быть свободным. Он не знал, что свобода может выглядеть так — как возможность улыбнуться маленькому мальчику, который смотрит на тебя с таким удивлением и доверием, будто ты — герой из сказки.
— Малфой, значит, — пробормотал он себе под нос, усмехаясь. — Что ж, посмотрим, как у тебя получится стать тем, кем ты хочешь. Я буду следить. Издалека.
— Слушай меня, — сказал он, и его голос стал тише, почти шёпотом, но в нём была сталь. — Ты можешь быть кем хочешь. Ты слышишь меня, Драко Малфой? Если ты хочешь бегать и кричать — бегай и кричи. Если хочешь носить футболку вместо костюма — носи. Твой отец не владеет твоей жизнью. Он дал тебе жизнь, но он не имеет права забирать её у тебя. Запомни это.
Драко смотрел на него с широко открытыми глазами. Никто никогда не говорил ему таких вещей. Никто не разрешал ему быть другим. И этот странный, красивый, дерзкий мужчина с татуировками говорил это так просто, будто это было очевидно.
— А ты... — начал Драко, но не успел договорить. Наверху, у входа в бар, раздался шум — голоса, топот ног, кто-то громко спрашивал: "Вы не видели ребёнка? Светлые волосы, серое пальто?"
Драко вздрогнул и вцепился в кружку так, будто она могла его защитить. Сириус выпрямился, и его лицо мгновенно стало серьёзным.
— Твоя мама, — сказал он, узнавая голос Нарциссы. — Пришла за тобой.
Драко заерзал на стуле. Он смотрел на лестницу, по которой уже спускалась Нарцисса — бледная, растрёпанная, с глазами, полными ужаса. За ней стояли два полицейских и какой-то мужчина в костюме. Увидев сына, Нарцисса вскрикнула и бросилась к нему, схватила его в объятия, прижимая к груди.
— Боже мой, Драко! Как ты мог! Мы обыскали весь квартал! Я думала...
— Мама, — перебил её Драко, высвобождаясь из объятий, — я в порядке. Сириус дал мне шоколад.
Нарцисса замерла. Она медленно подняла голову, и её взгляд встретился с взглядом Сириуса. Её губы сжались, и по лицу пробежала тень — смесь узнавания, злости и, возможно, даже страха.
— Сириус, — произнесла она ледяным тоном. — Я должна была догадаться.
— Привет, Нарцисса, — сказал Сириус с лёгкой улыбкой, которую он нацепил специально для неё — дерзкую, немного насмешливую. — Ты выглядишь прекрасно. Волнение тебе идёт.
— Не смей разговаривать со мной в таком тоне, — отрезала она, прижимая Драко к себе. — Что ты делаешь здесь? Почему мой сын был с тобой?
— Он пришёл сам, — пожал плечами Сириус, опираясь на стойку. — Потерялся, промок, нашёл свет. Я дал ему шоколад и хотел позвонить вам, но ты пришла раньше. Всё честно.
— Честно? — Нарцисса усмехнулась, и в этой усмешке было столько яда, сколько Сириус помнил с детства. — Ты, и честно? Не смеши меня.
— Мама, не надо, — вдруг сказал Драко, и его голос прозвучал твёрже, чем ожидала Нарцисса. — Он был добр ко мне. Он не сделал ничего плохого. Он просто напоил меня горячим шоколадом. Это был лучший шоколад, который я пробовал в жизни.
Нарцисса моргнула. Она смотрела на сына, и в её глазах мелькнуло нечто похожее на замешательство. Она не привыкла, чтобы Драко защищал кого-то — тем более того, кого она считала врагом.
— Идём, — сказала она, беря его за руку. — Немедленно. Мы поговорим об этом дома.
Драко позволил увести себя, но на лестнице он обернулся и крикнул Сириусу:
— Спасибо за шоколад! Я приду ещё, если ты разрешишь!
Сириус усмехнулся и махнул рукой. Он смотрел, как Нарцисса тащит его вверх по лестнице, как маленькая фигурка исчезает в дверном проёме, и чувствовал, как в груди разливается странное тепло. Маленький Малфой. Его племянник, который даже не знает, что они кровь. И который, вопреки всему, решил, что он хороший.
— Если мать разрешит, — сказал Сириус в пустоту, поворачиваясь к стойке. — А она не разрешит. Но ты приходи, Драко. Я всегда буду наливать тебе горячий шоколад.
Он взял кружку, из которой пил Драко, и провёл пальцем по ободку, где остались маленькие следы губ. В баре снова стало тихо — только дождь за окном и музыка, доносящаяся из старого радиоприёмника.
Сириус поставил кружку на стойку и взял новую, начав протирать её тряпкой. Пять лет назад он сбежал из дома, чтобы быть свободным. Он не знал, что свобода может выглядеть так — как возможность улыбнуться маленькому мальчику, который смотрит на тебя с таким удивлением и доверием, будто ты — герой из сказки.
— Малфой, значит, — пробормотал он себе под нос, усмехаясь. — Что ж, посмотрим, как у тебя получится стать тем, кем ты хочешь. Я буду следить. Издалека.
5
"Я люблю смотреть как ты хмуришься, когда я пытаюсь сфотографировать тебя на фотоаппарат. Люблю смотреть, как ты пытаешься приучить Лорда к команде «лежать», а он просто плюхается на спину и требует чтобы ему почесали пузо.
Я люблю чувствовать, как ты дотрагиваешься до моей шеи проверяя уснул я или нет. Ты очень нежный, мой любимый Барти. И я, наверное, самый тупой человек на планете, раз мне потребовалось больше полугода чтобы сказать это. В моем случае, наскребать на бумаге, сидя на кухне в потемках и освещая это всё телефонным фонариком, пока ты крепко спишь с Винки над головой.
И знаешь в чём самый восторг? Мы с тобой в некотором роде два психа с очень нелегким прошлым, которые каждое утро просыпаются в одной постели, в одной квартире, где пахнет смесью из собаки и кошки, твоим шампунем и моим противным парфюмом. И это определенно лучшее, что случалось со мной.
Только пожалуйста, не подумай что я заболел, когда это прочитаешь. Я - выздоровел. Тобой.
Навсегда твой, Сириус.
P.S. Я знаю, кто из нас на прошлой неделе разбил мою любимую кружку. Я не злюсь. Я знаю, что это сделала прыг-скок команда в лице Лорда и Винки. Но всю вину ты взял на себя. Незачем было врать. Я вижу, как ты краснеешь. И да, Барти? Спасибо, что прикрываешь этих двоих.
Люблю тебя до луны и обратно."
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM