Лето, море, любовь 🌊

Коллекционерша, 1966

Иногда я придумываю настолько уёбищные шутки, что лучше никому их не рассказывать. Я называю это «шутки для себя». Просто вспоминаю их или проговариваю про себя в моменте и смеюсь.

— Почитай нашу переписку, пожалуйста.
— Зачем?
— Там слышно, что я на неё матом ору, когда это пишу.
— Нет, всё нормально, вполне прилично.

Я включаю только — гипер ну ёб твою мать!

Помните, что за каждым залупным всплывающим баннером, где не работает микроскопический крестик, стоят они:

ментально я уже там

Вы уже знаете, некоторое мое презрение к женщинам распространялось уже и на Елену. Однако я жалел ее, я не видел в ней неудачливую модель, запутавшуюся женщину, как было на самом деле. Я видел девочку из деревянного Томилинского дома, лукавую таинственную девочку, и девочки этой на всей земле был достоин единственно я, больше никто, господа, я в этом уверен.

Рашен мадел Елены был вполне достоин Джордж. Жан был пониже, но и он был ее достоин. А вот этой девочки с косой в белых чулочках, стоящей в своем саду, а сзади, как декорации в опере на пасторальную тему — березки, кусты, кусок деревянного дома, был достоин только я.

Девочка мечтала о принце, как многие девочки в России, и, наверное, здесь тоже. Но когда принц Эдичка приходит, вмешивается в дело зло, хаос ведь ненавидит любовь, он шепчет девочке, что это не принц, — принцы не живут в лексингтоновских квартирках и не ходят утром на работу в эмигрантскую газету, — шепчет хаос. — Это не он! — шепчет Хаос.

Эдуард Лимонов «Это я — Эдичка»