#марафон

День 12. Сон

Сны о Земле расплавлены и разбиты, будто витраж из храмового окна.

Помню часовню, двор, у свечей молитвы, гул голосов и свет без краёв и дна. Помню металлы — острые и тугие, их бы касаний к коже мне век не знать, мне бы не знать, как глу‌хи наши святые, как бесполезно к их небесам взывать.

Я не глуха, не слепа, не нема — бессильна ход Колеса Судьбы повернуть назад.

Сны о Земле бессмысленны, но красивы. Жизнь переменчива.

Нужно уснуть опять.

#марафон

День 13. Прощание

Нет, не прощаюсь, милый мой, не прощаюсь. Голос дрожит и мыслей осталась малость — горькая капля вовсе не эликсира — темной отравы, той, что меня сгубила.

Нет, не прощаюсь! Слышишь ты? Я живая! Сердце горячее плоть мою разрывает, ребра корнями тянутся под землёю — я становлюсь и пламенем, и водою, я прорастаю в душу твою, как древо, что и небес, и бездны, и тьмы сильнее.

Что ты? Не плачь, мой милый, мой свет и радость. Я же сказала дважды, что не прощаюсь.

#марафон

День 14. Лаванда

Горькой лаванды запах вплетен нам в память.

В жизни не все дано по местам расставить и ничего не сбудется как хотели.

Нитью лаванды связаны до смертей мы.

Чай отдает и свежестью, и разлукой.

Я опаляю выдохом твои руки, пальцев касаюсь трепетно только взглядом — строю границы, стены, мосты, преграды.

Терпкой лаванды нам бесконечно мало.

Ты ли коснешься лба моего губами?

#марафон #несвятая_троица

День 15. Горечь

Локти упираются в каменную ограду, отделяющую край моста от черной бездны ошалевшей реки. Жнец трет пальцами глаза, думает, что весь этот фарс, паршивая драма разборок Ада и Рая на Земле, пересекшая допустимые рамки, никогда не закончится или закончится слишком быстро — пробуждением неспящего сознания. Знает, что ошибается и что малой кровью обойтись не может.

— Ты мне должен, — говорит Смерть, выплывая из-за плеча. Становится рядом, прижимается боком к холодному камню, вперяется взглядом в профиль Жнеца. — Отогнала от твоего ангела демоницу. Честное слово, неужели ты не мог выбрать кого-то посильнее?

— А ты по силе выбирала?

Смерть не отвечает ему ни упреком, ни колкостью — одним лишь долгим молчанием, вобравшим в себя все невысказанное и незабытое.

Она любила ангела с золотыми крыльями и звонким смехом. Когда он падал, свет разлился так далеко и так ярко, что рожденные в тот миг младенцы ослепли навсегда. Смерть ловила каждый лучик, каждый блик, надеясь увидеть его еще хотя бы раз. Но он и демоном пробыл недолго: перешел не тем дорогу, не успев примкнуть ни к одной группе, не желал любви, имея любовь Смерти, и погиб окончательно, оставив после себя горькое воспоминание и пару переиначенных легенд.

— Ладно, — говорит она, — я свое дело сделала. Ангел цел, хотя и слаб. Его сила сходит на нет не только из-за хаоса, рассеянного по миру, но и из-за девушки, к которой он привязан.

Смерть смотрит на него прозрачными глазами. Разбитая сказка, осколками вросшая в плоть человеческой жизни. Она не сожалеет ни о чем настолько, чтобы помогать наказанному Жнецу, хотя совершенно не обязана. Жнец просит, понижая голос до шепота:

— Присмотри за девчонкой.

Смерть усмехается, крутит в пальцах белый веер-косу.

— Я присмотрю за Ангелом, с девушкой я встречусь…

Фраза обрывается в самом конце, будто ящерица сбросила хвост. Смерть смотрит в пустоту, читает заново написанный план — отголосок неисповедимых путей Господних. С полуулыбкой прикрывает веки, заканчивая недосказанное:

— Дважды. С Марией я встречусь дважды.

И Жнец наивно верит, что второй раз будет через много-много лет.

Благодарит он уже тишину и думает: хорошо. Хорошо, что Смерть не слышит его голоса, скованного горьким отчаянием.

#марафон

День 16. Мак

Мак цветет и цветет — значит, будет цвести война.

Твоя песня не спета и полон бокал вина. Где-то рядом горит гарнизон и звенят мечи; золотится на лезвии свет от немой свечи; загораются зори — восходы и склоны дня; восхваляют победы, врагов не щадя бранят; далеко-далеко, за границей всех страшных бед умирает ещё не родившийся человек.

А в полях алый мак рябью крови идёт в ветрах и война поднимается, сея и смерть, и страх, и холодные зимы, и засухи в лета срок.

Время косит народы, а мак все цветет, цветет...

Пост об универе, обстрелах и войне. Для справки: я учусь в этом вузе.

Электрокорпус — второй корпус, в котором я побывала.

Белая плитка на полу, широченные лестницы, аудитория-амфитеатр и витражи.

Какие же красивые были витражи...

У1 — высотка. До переезда в другой корпус, наша кафедра была именно там. Там же принимали документы на поступление.

Лифты-гробы, с устройством которых мы так и не разобрались, зато долго смеялись с кнопки "ход". Аудитории, где весной было смертельно холодно. Пары по микроэкономике с автоматом за три оценки. Первая курсовая. Ветер, имеющий идиотское свойство трепать прически и валить деревья. Лестницы, от которых кружилась голова.

Разъебали.

Заебали.

Слава Україні.
Смерть ворогам.

#марафон #МСиЮ

День 18. Контроль разума

Мои чары — морозы, лед, горный хрусталь, снега, запах хвои и мирта, соль горькой слезы и сталь, серебристый налет корки инея по зиме.

Я колдую и тку из себя, для себе, в себе, но наука одна мне далась все других сложней: подчинение разума. Мыслей узор не мне контролировать небом написано по судьбе: не носилась я в пы‌ли дорог по родной земле.

Я — хозяйка горы. Нет, не медной, не золотой, но рождающей камни и руды и волшебство — чародеев оплот, их твердыня и их приют.

Но науку случайную все же приберегу.

Из всех вариантов выдуманных имён, взяла я не то, что мне бы хотелось выбрать.

В эпоху раздора мне снился витражный звон и медь среди стекол, залитая в трепет линий. Я видела грозы, что били верхушки гор, и видела слёты глав венценосных, гордых.

Из сотен возможных выборов, сделан тот, что был совершенно гол и ничуть не громким.

В эпоху рассвета был изумрудный блеск, огонь и мечи, скрещенные с бронзой копий. Где были ветра, там был и безмолвный лес, окутанный мраком, тайной туманных топей.

И где-то на грани — в стыке стекла эпох, запаянном бронзой, выращенном ветрами, — я выбрала имя из смеси ненужных строк, без дна и историй, света, огня и стали.

Я выбрала имя не думая ни о чем: звучит и звучит, как шелест опавших листьев.

На стыке эпох не снился цветастый сон, но имя скользит змеёй между слов и смыслов.

/На марафон я благополучно забила, но теперь вы знаете, почему я — Шайха./

В связи с тем, что мой стих опубликовали тут, поговорим о стихах. Точнее, о моей нелюбви к ним.

Нет, не так. Не люблю конкретно свои стихи, считая их корявой пародией на поэзию. Бесконечные сравнения себя с другими принесли не только хорошее (я вычистила прозу до того состояния, когда могу без стыда ее и показать, и прочитать вслух, и с чистой совестью принять похвалу): львиная доля результатов паршивых вызвана как раз сравнениями.

Стихи — туда же.

Я смотрю на строчки и вижу несовершенства, исправить которые нет ни таланта (хоть верю в него слабо), ни навыка. Оборачиваясь на прошлые годы, понимаю, что развитие есть, а это — главное, однако...

Однако я выросла на стихах, на Intermezzo, на совершенно странных словесный оборотах, которыми кишела окружающая речь, и размениваться на меньшее пока не научилась.

Впрочем, это "меньшее" меньшее только для меня и только в данном времени: свежим взглядом выцепляю больше хорошего, чем плохого, но взгляд замыленный и придирчивый все же чаще.

Поэтому, хоть стихов пишу немало, выкладываю их крайне редко и чаще в сториз Инсты, главное преимущество которых — исчезать через 24 часа. Не хочу смотреть на корявые строчки больше положенного и не хочу показывать их как что-то заслуживающее внимания.

Есть и есть. Пусть где-то и будет. Но недолго.

А чтобы не помнить — учу новое стихотворение от авторов, которые мне нравятся.