​​по сложной довольно траектории вышел на интервью Дмитрия Быкова с Борисом Кузьминским — великим русским критиком, который последние полтора десятилетия присутствует в культурной жизни на правах призрака: фейсбук с постами про кино и беллетристику, редкие выступления в прессе — все это только эхо того гула, о котором мы в силу возраста можем судить лишь по рассказам старших товарищей и тому немногому, что помнит тугодум интернет; не существует, надо полагать, никакого цифрового архива газеты «Сегодня» — надевай перчатки в читальном зале какой-нибудь ближе к центру расположенной библиотеки и листай: 1993-четвертый-пятый-шестой.

учитывая, что разговор начинается с поминок по Дмитрию Набокову (и, следовательно, проходит в феврале 2012-го), следует сделать оговорку для тех, кто помнит по Википедии, что для Быкова «Бориса Кузьминского, Дмитрия Кузьмина и Вячеслава Курицына не существует в природе»,— а то тут все «Боря» да «Боря». оттаял, действительно: «Мое отношение к нему эволюционировало, но сейчас оно крайне позитивное. Ну и он эволюционирует тоже. Все нормальные люди несколько меняются» — сказано автором в 2018 году. а беседа и правда примечательная: в первые десять минут Пинчона походя сравнивают с плесенью (с чем мы, конечно, никак не можем согласиться); в середине Кузьминский объясняет «Осеннюю сонату»; звучит вопрос «почему вы не работаете в «Афише»?» — всячески, короче, рекомендуем.

как и другой «умопомрачительно единственный», как сказал бы один покойный, текст, недавно попавшийся на глаза и непосредственно связанный с БК: письмо, которое писатель Александр Гольдштейн отправил именитому критику, раздосадованный его безжалостными («Стопроцентно нечитабельный роман выдающегося эссеиста, одна из тех книг, которые «НЛО» издает в расчете на одобрение Сьюзен Зонтаг»; зло, но, что там, остроумно) словами по поводу «Помни о Фамагусте». это, в первую очередь, манифест, призванный растолковать «стимулы и намерения», ценный опыт автокритики, местами — глас вопиющего: никаких, увы, проэтов здесь так и не народилось, и только Саша Соколов что-то по привычке черкает в далекой, как Луна, Канаде. обреченность, осознанная ставка на маргинальность, впрочем, и сообщают этому перегруженному образами эссе какую-то болезненную красоту; есть тут — среди самодостаточных метафор — и формулировки, под которыми, думается, подписался бы не один ревнитель изящного русского слога: «Литература есть форма, ничего, кроме формы, это осмысленные, смыслом пронизанные порядок и ритм, в коих и выражается миростроительная литературная суть»; абсолютно.

мы с Ю.В. Манном согласны полностью

никогда почему-то не видел; очень — сразу на разных уровнях — хорошая фотография

​​лонгриды лонгридами, но едва ли не больше всего в бумажной «Афише» я восхищался короткими вердиктами — тонкому искусству в пяти словах описать кино, или спектакль, или ресторан, одновременно заняв по отношению к нему дистанцию; одной буквально фразой создать мир — и намекнуть на свое в этом участие. тут было что-то мистическое: ладно пригнанные друг к другу слова намекали на какую-то другую, высшего порядка гармонию, которую автор-ворожей улавливал и переводил запредельные символы в доступные нам знаки.

вдохновляясь высокими образцами писательского искусства, написал о книгах драгоценного Джулиана Барнса для Bookmate Journal — медиа Букмейта, которое я в последнее время мало-помалу, потихоньку-полегоньку и слово за слово редактирую. от любимого автора давно не было каких-то громких новостей, но вот буквально сегодня увидел его в нарядном спецпроекте The Washington Post — о книгах, которые нужно прочитать, когда тебе год, 29, 88, 100; не поленитесь и найдите, куда составители поместили «Нечего бояться» — и что там рядом.

​​продолжаю воевать с сериалом «Большая маленькая ложь»: как и два года назад, основная претензия — к тому, что это недостаточно отпето, слишком половинчато, очень уж компромиссно; травма с евроремонтом. наверное, так и выглядит мэнсплэйнинг (если не чего похуже), но ничего не могу с собой поделать: ни единому слову, ни единому взгляду — одна Мерил Стрип старается.

я тот еще читатель-почитатель стихов, но переводы Стиви Смит, которые делает Мария Степанова, — это прямо величие:

Барашек умер. Мать-Природа плачет.
Он был. Я есть. Все это что-то значит.
И разница глагольных форм
Нам не даёт считать, что это норм.
Как не склонить сочувственную голову
При виде зверя мертвого и голого?
Он был барашек, а теперь баранина,
И я морально ранена.

когда самая умная в классе
(в предыдущей сцене Зендея читала «Бремя страстей человеческих»; в следующей — надела футболку с Сильвией Плат. надеюсь, в Европу она взяла «J R» Гэддиса)

для собственного исключительно удовольствия перечитываю старые — новые он давать отказывается — интервью с Александром Тереховым; вполне себе «Strong Opinions» можно собрать (но я бы, конечно, предпочел новый роман)

btw, если кто видел профайл Терехова, который Александр Гаррос, великий, делал для GQ — пришлите, пожалуйста; не привиделся же мне он (или это было интервью?) много лет назад

​​что ищут, читают и слушают в 2019 году, как переводчики влияют на отечественный литературный процесс и почему подкасты с наскока завоевали книжный мир — в пятницу с утра пораньше на правах куратора представляю программу секции «Издательства», которая 29 августа откроется на фестивале G8.

9:30, «Дом культур», завтрак из четырех блюд за 500 рублей — приходите ворковать. билеты можно купить здесь, добавить мероприятие — в фейсбуке.

​​попросил кумиров-лингвистов поделиться своими соображениями о причинах упадка и о новых течениях современного русского языка: -в или -на, поэтесса или поэтка, токсичный как универсальный эпитет, конечно же, — «your pressing questions, answered», как писали на сайте Vulture в лучшие годы. на фото — реплика Г.Ч. Гусейнова; еще не самая в этом материале язвительная.

еще не читал, но уже трепещу, конечно

ого что. пока видел только на сайте «Подписных изданий», но, чует мое сердце, совсем скоро и московские библиофилы смогут обменять свои гульдены на эту элегантную книжицу

не читал ни строчки Айрис Мердок, столетний юбилей которой вчера отмечало прогрессивное человечество, но ее байопик я бы посмотрел с большим интересом. в главной роли чур Мария Кувшинова

куда более смекалистые, чем я, читатели замечают, что байопик АМ уже есть: называется «Айрис», в заглавной роли — Кейт Уинслет и Джуди Денч. ну, слушайте — как будто не то; не чувствую я в этом взгляде угрозы, вызова, вот этого немого who are you to fucking lecture me, которое читается (чудится?) на строгих черно-белых фотографиях писательницы.

​​новый какой-то уровень: издательство «Эксмо» сообщает, что Пелевин-2019 появится на прилавках в августе, решительно отказывается выдавать название книги и любые подробности, но рекомендует подписаться на рассылку, чтобы первыми узнать о ее выходе. недобросовестному ретеншну — бой: дождемся официальной депеши.

​​дождались: перезапущен — при непосредственном, судя по всему, участии сайта «Горький» — «Журнальный зал»; ура. side note: в начале и в финале авторы (или автор — посреди мы-текста ни с того ни с сего возникает «я») воззвания переходят на восторженный капс; подумалось даже, что команда ресурса усилилась интернет-мудрецом Юрием Вафиным.

короче, кто куда, а я, пожалуй, начну с рецензии Уильяма Гэсса на «Короля, даму, валета» и Эдмунда Уайта — на «Волшебника».

всем пригож второй трейлер «Ad Astra» Джеймса Грэя — это вообще хорошая традиция: фильм про космос как предчувствие раз в сезон, — кроме макс-рихтеровских рыдающих мелодий. обожаю сериал «Оставленные» — за исключением такого же абсолютно, с жилами навыпуск, саундтрека; вот и тут, хочется верить, не переборщат.

запоздавшее на сорок лет открытие: мюзикл «Кошки», — над трейлером которого не получается даже смеяться: это что вообще было, — основан на цикле стихотворений Т.С. Элиота, величайшего.

«Иисус Христос — суперзвезда» никого отношения к Честертону условному не имеет, я надеюсь.

​​два, что ли, года назад спрашивал у Шаши Мартыновой, нужна ли здесь кому-нибудь серия, импринт — издательская, в общем, инициатива, — посвященная незаконченным произведениям больших писателей: очень уж хотелось увидеть на русском Answered Prayers Трумена Капоте — последний его роман, из-за которого наш любимый socialite вдрызг разругался со своими друзьями по балам-маскарадам.

фантазии фантазиями, но вот: АСТ (выпустившее его ранние рассказы), «XX век: The Best» (при всей любви — вот уж прямо «лучшее»), в переводе Екатерины Романовой. когда только читать — непонятно.

посмотрел за сутки два фильма, которые — формально — начинаются с самоубийства сестры и заканчиваются болезненной женской улыбкой. хороший и слабый. как бы исторический и вроде современный. на фото — тот, что понравился