​​где-то в середине из Half Man выкачали весь воздух, и мне на мгновение показалось, что перед нами новое издание «Переходного возраста» — аттракцион буллинга, драма кухонной раковины, где тебя сейчас и утопят, как в незабвенном прологе «Казино Рояль». но территория, на которой Ричард Гэдд работает в полную силу, начинается тем, где большинству «все понятно». примечательно, впрочем, что то, что в действительно все сложно — запутанно, замешано на многолетнем самосаботаже, — не означает, все теперь сходит с рук: боль объясненная не обнуляет боль причиненную. как и два года назад, когда «Олененок» взял на рога полмира, критики ищут для радикального в своей честности искусства Гэдда какие-то удобные рамки: к части художника, он уходит от апперкота «вы же снимали про токсичную маскулинность?», мягко блокирует джеб «как на ваш замысел повлиял феномен маносферы?». может быть, в сравнении с арией DTF — с которым у Half Man ближе к концу возникают не только тематические, но и интонационные параллели, — это грубоватый медвежий рык, ну так что же: Гэдд создал медведя настоящего, в натуральную величину и с взаправдашними когтями. создал из себя

​​Backrooms определенно не работает как хоррор и способен, вероятно, вызвать у проницательных поклонников жанра справедливое недоумение: «уже было», «не страшно», «а чего такой уютный свет»? а вот те, кто чувствителен к эллиптическим головоломкам Дэймона Линделофа или Барана бо Одара, думаю, оценят его как многоообещающий, с интригующими лакунами, пилот научно-фантастического сериала. в глазах персонажа Марка Дюпласса мерцает безумие исследователя Соляриса: бесконечного, безжалостного

Беллингем. Джуд Беллингем

​​вопреки опасениям, нолановская «Одиссея», по-видимому, оказалась вполне компетентным развлечением для самых широких экранов (неужели хотя бы это возвращается домой?); ура. вспомнил несколько недавних ревизий античного наследия в кино и литературе — от пульсирующей «Медеи» Александра Зельдовича до последнего пристойного Пелевина

​​На русском вышло новое издание замечательной книги Брайана Бойда о «Бледном огне» — одновременно литературоведческий whodunit (точнее, whoinspiredit) и манифест в защиту художественной литературы как формы познания. Вдумчиво, вкрадчиво и очень вдохновляюще

пилот «Осколков». а минусы будут?

​​По любезному приглашению издательства «Альпина нон-фикшн» 4 сентября в 17:00 мск в шатре №9 вместе с Александрой Глебовской, Сергеем Диваковым и Асей Шевченко обсудим революцию «Улисса» и право писателя на сложность и ответим на сакраментальный вопрос: кто бы выиграл литературный Уимблдон — JJ, VN или вытянувшая wild card VW. Купить «Самую опасную книгу» Кевина Бирмингема, можно, например, здесь

​​Можете всегда положиться на шеф-повара в отношении затейливости прозы: славный у Мэтта Джонсона получился «Тони» — при всей традиционности рецептуры. Подумалось еще, что Бурден, читающий по пути в Провинстаун «В дороге», чем-то похож на Керуака: бунтарь без причины, он тоже в любой момент может вернуться в уютную субурбию — где будет стол, комната с постером «Выхода дракона» и полный энтузиазма отец (поклонники Mad Men в этом месте недоверчиво протирают очки и в блаженной улыбке надевают их обратно: не показалось, Харри Крейн)

​​в последний день сентября — эссе к юбилею «Поправок»: капитуляция как реставрация, стыд как литературный прием и Франзен как первый шоураннер XXI века

«Фонари» закончились несколько в духе четвертого сезона «Настоящего детектива», по-жолковски говоря, оказались его инвариантом (пара детективов, черный и белый, которые расследуют убийство мужчины, обнаруживают, что его совершила женщина, — и, понимающе пожав плечами, расходятся каждый своей дорогой); собственно, один из создателей Lanterns Крис Мэнди в свое время работал над «Страной ночи». Отрадно, впрочем, что история Хэла, Джона и Керри (динамический дуэт с самого начала был трио) лишена какой бы то ни было дидактики: напротив, главный его сюжет — сбой программы, аномальное вторжение эмпатии туда, где обычно царствуют расчет, дисциплина и насилие. Когда под конец Джон просит Гая передать Стражам послание «слово в слово», читатель ждет уж рифмы «будьте вы прокляты», — а он внезапно говорит про сердце. Мне совсем не понравился новый «Супермен» с его интонационными перепадами и скверным, как сейчас отчего-то принято, CGI, но здесь, по-моему, все работает — и buddy-comedy, и флэшбеки в детство главных героев, и грандиозная битва за Рашвилль в середине сезона, и то, что один из самых отталкивающих его жителей Уильям Маккой на прощание говорит в трубку: «Спасибо за каждую минуту». Спасибо за каждую минуту

​​сделал свой выбор полтора года назад и не вижу причин от него отказываться. ждать осталось совсем немного

​​С неожиданным интересом перечитал «И восходит солнце»