перформативный закон взаимобытия гласит
"не наступи на ногу ближнего своего"

поэтому полагается

тянуться за рукой
как реактивное растение
поёживаясь от новообретённого слуха / размыкаясь в касании:
теперь мы мерцающее существо
о многих очах
о многая горести

понемногу по мере того
как начинают играть блики
задерживаясь на поверхностях так
что трудно отскрести
я превращаюсь в движение напролёт
улавливая мановения на раз-два,
находя ритмы в отсутствии оного

теперь и тени я вижу чётче,
и свет становится осязаем

аутичное внимание к органам чувств
распоротые ощущения:
стоит признать,
я бы сама никогда не подобралась так близко
я бы никогда не позволила следить за собой
настолько пристально

это часть
чудовищно долгого похода
без любви к себе

это часть сиюминутного замысла
за которым я не могу уследить:
находить их тела
следя за их витиеватым звуком
рассматривать их
зная, что это не повторится

(извини, что мне всё-таки приходится быть рядом)

наблюдая за тем
как заплелось время
как маленькие радости узнавания
расцвели шнурками на кроссах

на рапсовом поле разбухшее небо
вялится в скраденных сном вещах
в это время года
жатва приходит плакаться и прощать
на чёрные влажные пахоты

символы смыло водой
в терпкой осенней рукописи
снова проявились болота

маленькие обрывки минутных созерцаний
до которых ты дотрагиваешься в тот момент
когда надо мной нависают ельники
мягким когтистым гребнем
как будто и не было нас

движущиеся коллажи, пронизанные словами. статичная камера
наблюдает, как капает сок в ладони,
как жмурятся женщины в свете персиковых лучей: их лица
развёрнуты в полупрофиль.
дорога пролегает в восточном направлении,
по крайней мере, об этом нам говорят отпечатки лап на песке.
не могу найти удобное положение рук для лепки
существ из глины. местные вспоминают день,
когда их город скрутили в бараний рог, но изобилия не случилось.
мёртвая птица уходит в бирюзу, чтобы слиться с ней.
боковым слухом я замечаю лишь то, что должно было заметить –
спутанные миражи напевают молитвы на языке растений,
стараясь удерживаться на границе между видимым и осязаемым.
когда кренится небо – считай до семи; когда кренится земля –
повторяй чужие строчки, вышитые на поясах.
в объектив не попадает ничего, кроме воздуха
и размытых силуэтов в длинных одеждах.

я подставляю руки, чтобы налить молока – прими же его.

протяни протяни мне пустую ладонь
заводные ветра и позёмки
(потому что я бусины ссыпал в овраг
потому что всевышний не спал до утра
чтоб нашаривать руки в потёмках)

отдалённые песни найти по слезам
световые проходят быстрее
я не мог бы сказать где кончается сад
где опять начинается время

пока сизыми швами диктует письмо
дирижёр музыкальной шкатулки
пока тлеют дома коммутатор молчит
узнаваемый почерк уральской ночи
деревянные плечи вогулки

вот где прячется сон вот где след колеса
только лиственной тенью стреножен
ни моргнуть замереть ни качнуться назад
ни цветка во саду потревожить

не стал свидетелем катастрофы
остался пересчитывать стежки на ветряных пяльцах
обжигаться о холодные бетонные капища
следить за неуёмным движением света
на обесшумленной площади

не стал никаким очевидцем
посторонней ягодой стал

зависание в воздухе под аккомпанемент
монотонного медицинского писка
пластиковая полудрёма в полупрозрачной ночи
как заевшая пластинка с неназываемой песней
служит и пыткой и обстоятельством
в клофелиновой ночи под стрёкотным одеялом
в нафталиновой ночи под
пресловутым немецким прищуром

слишком много весён понадобилось на осознание того
что время давно уже стало фикцией

давайте – нет не в призывной форме
но лучше в формуле прогностической

стану обитателем внутренних вод
радиоактивным животным окраин

пресноводной материей
неназываемого континента

в осязаемую ночь катастрофы

от слова "землетрясение":
вразнобой пашут, к ладоням ластятся
здесь осень непростая подними с земли камешек например
матерчатый платок от которого теперь мало что осталось
заблаговременно положи в карман
на случай падения с высоты

это ли не то что нам вверено
это ли не пение с крыши капельных сосен

чувство языка при(х/в)одит с кровавым привкусом
ощущение пространства и вовсе вручается посмертно
при удачном стечении обстоятельств
(витальный узор отслаивающейся роговицы)
(мне так нравится появляться здесь
в канун умерщвляющей бури)

но кому ли и что исповедовать
в этом красивом знании
(не всё ли равно?)

от слова "праздненство":
разбегаются в стороны мелкими стежками
хотеть/бояться в макабрическом хрусте веток
хотеть/дрожать от дуновения боли
в невидимой геометрии
от красной травы до удушливого инфразвука

(говорливая река с кем бы соприкоснуться)

система чисел и знаков, трещин и междометий

(недоучтённый цикл смен состояний шума)

раскинув рукава рассыпает слепые яблоки
не ищет земли и падает с горизонта

█ █

исполосовать с-нежностью:
полость взгляда абсорбирует
любые движения
возникающие непроиз-вольно
от руки – неровно да слишком
по-человечески
лучше перепечатай себя
в специальную оболочку
позволяющую сохранность

(помечать дни
когда мы виделись
специальными символами)

произрастающий в тебе язык
обратится хрустящим клёкотом
пока собирается из палочек человек
с тканевыми ресницами;
наглотаться бессмысленного воздуха
прозрачными рыбьими лёгкими
в день солнечного затмения

(от какой точки отсчитывать преломление?)

имя древесной коры, каменных укреплений
мелодии на окарине зачатой в период паводков

договаривались ведь не плакать
пока снег не выпадет

всё это уже было с нами: и воспалённая амигдала, и дрожащие позвонки,
и механический гул в ландшафте обесцвеченного меридиана.

всё это уже было: дискурс силы въедается в носоглотку и прожигает её насквозь
пока ты хватаешь кожею воздух силишься раствориться
в небрежной телесности городов, не предназначенных для освоения,
в непризнанных колыбелях ручных водянистых созданий с лицами демиургов

они бредут по пустым деревням по болезненным склонам
спотыкаются о собственную чешую и слышат укромный шелест
разбившихся окоёмов и путеводных отметин
в которые не пристало ни вслушиваться, ни смотреться

замечаемое? да нет, не похоже на это, скорее, так просто сложилось.
так совпало – одни и те же вещи нам блазнятся, видятся осязаемыми.
возьми в руки маленькие купоросные вкладыши, каменистые вздохи,
восковые фигурки которым ты отдаёшь все свои горести
заверни в холщовый мешок и возьми с собой
в невидимое пространство, ещё не испорченное картографией
к остекленевшим берегам переменного (всуе) тока

чуть быстрее неподвижности, чуть ласковее первопричины:
забавляешься отсутствием какого бы то ни было умысла
в том, что белёсое небо поглощает привычные очертания
пересечённой местности. то, что им видимо, остаётся записанным,
зашифрованным в мелких впадинках, появляющихся вместо следов.
непонятная птица рассекает полдень, провожаемая взглядом,
который обычно происходит лишь в моменты раскаяния.

что, если всё это нам никогда уже не простится?

вытаскиваешь лиминала из-под поверхности, а он смеётся, дразнится, глазками хитрыми зыркает

действие никогда не бывает оправдано: как ни крути, упираешься в слюдяной потолок

шаришь рукой по окисленным прорезям в ржавой коре : ухватиться за что-то тяжёлое

воду нащупываешь, постепенно становишься веществом


как ни странно, людей здесь немного, никто не пришёл посмотреть на сумерки

машинерия ласковых дней безотчётна, не поддаётся анализу и сравнению

зажмуриваешь окна : не хочешь ослепнуть : проступает неявный оттиск

абсурдно знакомой надписи на другой стороне роговицы


это не было неожиданностью
об этом говорили
на всех языках мира

сквозь колыбельные склоны –
едва различимый ламент; наречие незнакомое, но,
как и все, опускается в яму. в детских обрядовых практиках
фигурируют тени, всполохи, и иногда могильные камни.
передаётся на косточках, ветках, тряпичных куклах.

можно заметить ещё постояльцев со скрещенными руками,
ростовые фигуры, свечение, монументальную живопись,
прочие эхолалии, свойственные холмам.

они уйдут с карманами, набитыми мертвецами,
горемычно подрагивая в овеществлённом гуле;
ни окликнуть, ни записать; затеряться
в иждивении воздуха, в зеркале дальнего вида.

ночь накрывает слёзы моё окно
это скребёт ногтями по бересте
скажешь «приехали» выпадет тёплый мрак
скажешь «запомни» и он прорастёт везде

я же не вынесу не передам ключи
небо закончится полымя замолчит

не покалечит не вскроет не даст отпор
можно увидеть отсюда земля дрожит
спрячь меня в пажити вынеси стол во двор
над колокольнями ночью летят стрижи

если бы ты [...]
здесь

я бы наверное
лучше [...]

за окружающим
или случающим

ся

слушаем ым / мы?

ся

или с

легонца [...] рукой

льющим лью [...]
в степени расстояния

побродипоброд
от лица синевы

ласковые облака
ласковые кучевы

это апрель
дым

скошенная трава
приближает смерть
сломанное крыло
приближает смерть
маленькие слова
приближают смерть
меры и города
приближают смерть

выйдешь в ночное поле
и не моргнёшь ни разу
всё потому что мёртвых
больше не видно глазу
мёртвой горы хозяйка
всё превращает в медь

не за кого бояться
не на кого смотреть