Он ушел в конец зала и стал вглядываться в сумерки.
«Они ничуть не похожи на
меня, — думал он. — Они испытывают какие-то чувства, различают цвета, слышат звуки и кружатся. Но что они чувствуют, видят и слышат и почему они кружатся, это их ни капельки не волнует».
<…>
Чуть позднее, вечером, маленькая Миса одна ходила возле самой воды. Она видела, как взошла луна и отправилась одиноко на ночную прогулку.
«Луна, как я, — грустно подумала Миса, — такая же одинокая и такая же круглая».
Она почувствовала себя такой покинутой и несчастной, что слезы навернулись ей на глаза.
— Почему ты плачешь? — спросил Хомса.
— Не знаю... здесь так хорошо, — ответила Миса.
— Ведь плачут от печали, — возразил Хомса.
— Луна и есть печаль, — едва вымолвила Миса и всхлипнула. — Луна и ночь. Печаль... и больше того — грусть.
— Как же, как же, — поддакнул Хомса.