Сегодня на #книжныйзавтрак — тост с домашним тартином (подойдет любой вкусный хлеб, желательно, на закваске)

авокадо (размять вилкой, сбрызнуть лимоном и секретный ингредиент, который делает этот тост божественным, — апельсиновый перец [приправа продается в отделе специй, либо онлайн])

яйцо всмятку или пашот (я уже давно варю так: опускаю их в холодную воду, довожу до кипения, засекаю три минуты, опускаю яйца в холодную воду; получаются идеальные)

посыпать орешками, у меня пекан.

А книгу начала новую — «Полиция памяти» Ёко Огава.

Просто захотелось почитать. Это отрывок из Ёко Огавы «Полиция памяти».

Это было вау! Попробую оформить мысли в слова, но мне очень понравилось! Читали?

Увидела у Полины Парс, что сегодня ровно 20 лет со дня выхода «Узника Азкабана». 20 лет. 20!!! Офигеть вообще.

Яна Вагнер «Тоннель»

Невероятно натуралистичная книга: во время прочтения было душно, всё время не хватало воздуха и хотелось пить.

Жаркое лето. Подмосковье. Тоннель. Под водой. Многокилометровая пробка, в которой люди изнывают от спёртого воздуха, зноя и непонимания: почему уже столько времени машины вообще не двигаются. И в один неожиданный момент сюжет начинают лететь.

Да, героев много, 500 человек в запертом пространстве — это вам не шутки. Но запомнить их всё-таки можно, особенно, если слушать аудиокнигу (что я рекомендую! она отличная). Почти ни у кого из главных героев нет имён, а есть опознавательные черты, ёмкие имена-описания: инженер, старлей, нимфа, чиновница из «Майбаха», терпила, газелист, УАЗ Патриот. Забавно, что как будто из-за отсутствия у персонажей имён они должны как-то отдалиться от читателей, сделаться случайными знакомыми (уверена, не зная имён соседей, вы так же даете им говорящие прозвища), но на деле у каждого героя появляется свой голос, свой образ, своё место.

«Если б было светло, они б сгорели со стыда. Но кругом чернела ночь» «Повелитель мух».

Нельзя было бы подобрать лучшей цитаты для этой книги, чем ту, что выбрала Яна Вагнер. Если вы не читали роман Голдинга, я напомню, что эвакуационный самолет, наполненный детьми, терпит крушение, и спасшиеся дети — от малышей до подростков — попадают на остров, на котором пытаются выжить. И выжить у них получается, пожалуй, но какой ценой.

От момента, когда двери тоннеля закрываются, до развязки, проходит ничтожно мало — сутки. И за эти сутки случается очень многое. Тут вспоминается Стенфордский психологический эксперимент, в ходе которого всего за 6 дней люди настолько вжились в свои роли, что готовы были поубивать друг друга. Не поймите неправильно, я не сравниваю сюжет книги Вагнер с этим исследованием, хотя общее точно есть — в замкнутом пространстве и при определенных условиях в человеке может проснуться то, о чем он даже не подозревал.

Правда, герои Вагнер, совершая аморальные поступки, чаще всего делают это как будто случайно, нехотя, под давлением обстоятельств или вовсе против желаний и воли. Но цепная реакция от этих случайных оплошностей подобна лавине (сравнение хоть и банально, но очень точное, поверьте).

#slow_reader_прочитала

​​Всё случилось довольно резко. Пару дней назад у меня была страшная недельная мигрень, а в тот день я с утра почти не вставала с кровати. Когда боль стала отступать, подумала: «А почему бы не выйти на пробежку?». Я наблюдала, как Костя делает это через день, и поняла – надо попробовать. Изредка я выходила прогуляться быстрым шагом, так почему бы не попробовать пробежаться?

Бег мне запомнился как что-то очень скучное и изнуряющее. Даже помню свою последнюю пробежку: это было в Белгороде, сколько-то лет назад я вышла с Костей пробежаться по городу и просто умерла. У меня болело в боку, каждый шаг давался с трудом. Под конец я перешла на шаг и больше попыток бежать не предпринимала. Тогда я решила, что бег – точно не для меня.

Но Костя так бодро тренируется с весны, что было странно не заразиться от него желанием. И я надела свои единственные легкие кроссовки, включила музыку и побежала, заранее разузнав про пульсовые зоны и правила качественной тренировки. И всё вышло совсем не так, как на той злополучной пробежке. Бежать было легко и приятно, эндорфины после зашкаливали и желание попробовать еще раз никуда не ушло. Сегодня была третья пробежка, на которой я впервые, наверное, со школьных времен пробежала 5 километров.

На волне интереса к этому виду спорта я и наткнулась на книгу Мураками «О чем я говорю, когда говорю о беге». И, боже мой, она чудесная. Это лучшая мотивирующая книга из всех, что мне попадались. И хотя она, конечно, про бег, но, как бы так сказать, не про бег. Она про жизнь. Про развитие – в самом верном и бережном смысле. Про умение слушать себя, быть благодарным себе и своему телу, про писательство и одиночество, преодоление слабостей и способность принимать реальность. Мне она так понравилась, что хочется теперь всем дарить по томику.

Бегаете, любите бег?) Делитесь своими историями.

Уровень моего юмора

Вторая встреча книжного клуба на двоих.

Последний месяц выдался активным по работе: дедлайны поджимали, фестиваль, отпуск. Шила, в общем, активно и много, готовилась к поездкам. Поэтому про вторую встречу нашего с Викой книжного клуба ещё не рассказала. И про саму книгу тоже. Исправляюсь.

Напомню, что читали японскую писательницу Ёко Огаву и её «Полицию памяти». Насколько она мне понравилась в самом начале, настолько же не понравилась к концу. И тут мы с Викой сошлись во мнениях. Вопросов к тексту было больше, чем ответов в нём же — можно только додумывать и фантазировать, но даже для этого мало фактуры и данных.

Нам нарисовали непонятно как устроенный мир в непонятно каком времени, в котором происходят непонятно какие исчезновения всего подряд — от роз, растекающихся алой рекой в забвении до конечностей. Как это работает? Ну просто вот так. Зачем это надо? Ну просто, чтоб было (или не было). Кто руководит и как контролирует? Ну кто-то и как-то. Примерно так это всё выглядит по итогу. При этом само повествование ровное, как пульс покойника — никаких треволнений и переживаний, героев, лишающихся вещей и воспоминаний о них не жалко. Да автор, видимо, и не хочет читательского сочувствия к своим персонажам, ведь у них даже нет имён и характеров.

Единственный интересный момент в книге — это взаимосвязь романа в романе с самим романом. Кто в итоге пленник, а кто — пленитель? Но рассуждать об этом не хочется.

В общем, пока азиатская литература не попадает мне в сердце. А вы как к ней относитесь? Знаю, что есть большие фанаты даже среди подписчиков моего скромного канала. Кажется, чтобы полюбить её, нужно обладать особым складом ума.

На следующую встречу книгу выбрали, будем читать «Прощай, Берлин» Кристофера Ишервуда.

Книга, в которой соседствуют слова «милые и забавные происшествия» и «Геббельс» — не может быть плохой.

Речь в отрывке идёт об этой фотографии. Ну да, ну да, совсем Зигрид Шульц не обращает внимание на Геббельса :)

Кровь из глаз, но это очень смешно