Утром читала «Число Ревекки» Оксаны Кирилловой, а там такая фраза, которую одна узница говорит другой, хочу с вами поделиться:
— Что ж, выходит, работают заповеди-то?
— На словах, выходит, работают, но скажи мне, ты была недавно на улице — трубы крематория ещё дымят?
— Дымят, — ответила Кася.
— Вот тебе и ответ, как они пока работают, заповеди.
— Ну и чего тогда ждать-то можно от этой жизни, когда оно так всё…
— А ты чего ждёшь? И зачем? Есть у тебя сейчас, а сейчас — как есть. Его и живи.
Напоминание нам всем.
— Что ж, выходит, работают заповеди-то?
— На словах, выходит, работают, но скажи мне, ты была недавно на улице — трубы крематория ещё дымят?
— Дымят, — ответила Кася.
— Вот тебе и ответ, как они пока работают, заповеди.
— Ну и чего тогда ждать-то можно от этой жизни, когда оно так всё…
— А ты чего ждёшь? И зачем? Есть у тебя сейчас, а сейчас — как есть. Его и живи.
Напоминание нам всем.
❤20👍6
Сегодня день рождения Владимира Набокова.
Не самый мой любимый автор, но писатель, который точно не оставил меня равнодушной. Обожаю язык его «Лолиты», когда-то поразила его «Камера обскура» и взбудоражило «Отчаяние». В планах ещё много других текстов и, не удивитесь, если знаете меня, перечитываний. Как минимум, хочу с подружкой перечитать «Лолиту».
Набоков был не самым приятным человеком. Слишком надменным, всезнающим, эгоистичным. Но дело в том, что его нельзя в этом упрекнуть.
Вспомнила, что писала для «Культура.РФ» спецпроект о его жизни и творчестве (внутри спецпроекта не все статьи мои, но большая часть — да). До сих пор его люблю очень, один из самых любимых на бывшей работе.
А у вас с Набоковым как сложились отношения? Что читали и планируете?
Не самый мой любимый автор, но писатель, который точно не оставил меня равнодушной. Обожаю язык его «Лолиты», когда-то поразила его «Камера обскура» и взбудоражило «Отчаяние». В планах ещё много других текстов и, не удивитесь, если знаете меня, перечитываний. Как минимум, хочу с подружкой перечитать «Лолиту».
Набоков был не самым приятным человеком. Слишком надменным, всезнающим, эгоистичным. Но дело в том, что его нельзя в этом упрекнуть.
Вспомнила, что писала для «Культура.РФ» спецпроект о его жизни и творчестве (внутри спецпроекта не все статьи мои, но большая часть — да). До сих пор его люблю очень, один из самых любимых на бывшей работе.
А у вас с Набоковым как сложились отношения? Что читали и планируете?
❤14
Женя | Slow reader
Утром читала «Число Ревекки» Оксаны Кирилловой, а там такая фраза, которую одна узница говорит другой, хочу с вами поделиться: — Что ж, выходит, работают заповеди-то? — На словах, выходит, работают, но скажи мне, ты была недавно на улице — трубы крематория…
Я вчера дочитала Оксану Кириллову, в этом месяце взялась за её второй и третий роман серии «Тени прошлого». И пока у меня нет слов, я до сих пор пребываю в шоке от того, что прочла. Обязательно напишу о серии подробнее. Но если первую книгу — «Виланд» — я бы советовала всем и каждому, то про вторую и третью я стану говорить с чуткой осторожностью. И не потому что они плохие, нет! Наоборот, они слишком хороши. Просто тема настолько болючая, и я знаю, что многие не считают важным и нужным для себя погружаться в историю Холокоста (и я их понимаю, не виню и не осуждаю), тема настолько болючая, что, пожалуй, советовать эти книги с моей стороны было бы слишком ответственно. Но я всё равно о них расскажу 💔
❤15
Женя | Slow reader
Я вчера дочитала Оксану Кириллову, в этом месяце взялась за её второй и третий роман серии «Тени прошлого». И пока у меня нет слов, я до сих пор пребываю в шоке от того, что прочла. Обязательно напишу о серии подробнее. Но если первую книгу — «Виланд» — я…
Пока искала информацию об авторе (в прошлый раз ничего не попалось стоящего), наткнулась на интервью с ней. Я влюблена! Такая улыбчивая молодая девушка написала ТАКОЙ романище! Вау, просто вау. Посмотрите/послушайте, если интересно.
✍5❤2
Ни на что не намекаю, но фото Набокова сразу всплыло в голове при чтении этого отрывка 😏
Ну и да! Окунаюсь в эту реку снова. Я просто не могла не начать перечитывать набоковскую «Лолиту», это было бы преступлением против веления сердца, Тани и неведомых богов. Открыла первые страницы и улетела, очнувшись только, когда стала зачитывать куски текста в аудиосообщениях. Как он пишет, а, как он пишет!
Ну и да! Окунаюсь в эту реку снова. Я просто не могла не начать перечитывать набоковскую «Лолиту», это было бы преступлением против веления сердца, Тани и неведомых богов. Открыла первые страницы и улетела, очнувшись только, когда стала зачитывать куски текста в аудиосообщениях. Как он пишет, а, как он пишет!
❤14
Впервые я написала такой большой текст о книге, что он не влезает в отведенное телеграмом место под мысли 🤪
❤5
Оксана Кириллова «Инспекция» и «Число Ревекки».
Не читайте этот отзыв, если чувствительны к теме геноцида во время Второй мировой войны.
Когда (если) будете читать эту книгу, сделайте в начале большой глубокий вдох. Прочувствуйте его, осознайте. Потому что , когда (если) вы начнёте читать, так славно вы уже не вздохнете — дальше только смрад, удушающие страдания и короткие толчки воздуха через сжатые челюсти.
Две книги под одной обложкой издали не случайно, они соединены замыслом показать функционирование концентрационных лагерей (на примере самого большого и ужасающего — Аушвица) с двух разных точек зрения — со стороны надзирателя и со стороны узника, чтобы в итоге сойтись в масштабной и всеобъемлющей картине.
С первых страниц «Инспекции» Кириллова окунает читателя в будни Биркенау. Один из эсэсовцев рассказывает знакомому нам по первому роману цикла Виланду, который приехал в лагерь с проверкой, о том, как практично они придумали использовать пепел, остающийся после сожжения тел: для удобрения полей и теплиц летом и для посыпания дорог — зимой. Дальше накал повествования будет идти по нарастающей — концентрированно, плотно, без поблажек. Читатель глазами Виланда увидит блок номер одиннадцать, внутри которого развернулась масштабная пыточная, а снаружи — расстрельная стена. Мы вместе с Виландом пообщаемся с Рудольфом Хессом (реальный), комендантом лагеря, который беззастенчиво выстроил себе виллу рядом с Аушвицем, куда поселил жену и пятерых детей (фото которых усмешкой стояло в кабинете начальника). Послушаем обстоятельный рассказ о том, как строился и разрастался лагерь, какие средства придумывали для оптимизации этой жуткой машины по уничтожению людей и с какими бюрократическими проблемами столкнулся комендант. Виланд знакомится в лагере с доктором Линдтом (вымышленный), деятельность которого сложно описать однозначно. Он то ли исследователь людских душ, то ли сеятель смуты в сердце главного героя, то ли голос разума. В диалогах с этим доктором проходит большая часть «Инспекции» (о формате диалогов я ещё напишу отдельно).
Следующий роман посвящён будням узников. Вместе с Ревеккой (её имя вынесено в название третьей книги цикла) мы просыпаемся под крик: «Подъем, твари! Вши проснулись, и ваш черёд!». И если в «Инспекции»рассуждали о свободе воли, о врагах, о морали, то в «Числе Ревекки» мы просто мечтаем выжить в беспросветном аду среди вони, голода, выделений, сырости, липнущей к деревянным колодкам грязи, голода, смертей, трупов, беспричинных побоев, изнасилований, голода, гниения, убийств, горящих без перебоя печей, печалей по утраченному, голода, голода, голода. Об этой части говорить сложнее всего, она ужасающая, но очень важная.
Сейчас вы, возможно, удивитесь, но изначально Оксана Кириллова планировала написать роман о любви, а потом на 11 лет погрязла в архивах и воспоминаниях свидетелей эпохи, в исследовательских работах по теории зла и пропаганды. Формально — роман не сильно похож на историю влюблённых, потому что непосредственно любовным чувствам здесь отведено, дай Бог, страниц 10. Но эти 10 страниц… Они настолько мощные. Не хочу о них говорить, чтоб не портить вам впечатление, когда (если) будете читать, но знайте — эти 10 страниц стоят всего.
Продолжение в комментариях.
Не читайте этот отзыв, если чувствительны к теме геноцида во время Второй мировой войны.
Когда (если) будете читать эту книгу, сделайте в начале большой глубокий вдох. Прочувствуйте его, осознайте. Потому что , когда (если) вы начнёте читать, так славно вы уже не вздохнете — дальше только смрад, удушающие страдания и короткие толчки воздуха через сжатые челюсти.
Две книги под одной обложкой издали не случайно, они соединены замыслом показать функционирование концентрационных лагерей (на примере самого большого и ужасающего — Аушвица) с двух разных точек зрения — со стороны надзирателя и со стороны узника, чтобы в итоге сойтись в масштабной и всеобъемлющей картине.
С первых страниц «Инспекции» Кириллова окунает читателя в будни Биркенау. Один из эсэсовцев рассказывает знакомому нам по первому роману цикла Виланду, который приехал в лагерь с проверкой, о том, как практично они придумали использовать пепел, остающийся после сожжения тел: для удобрения полей и теплиц летом и для посыпания дорог — зимой. Дальше накал повествования будет идти по нарастающей — концентрированно, плотно, без поблажек. Читатель глазами Виланда увидит блок номер одиннадцать, внутри которого развернулась масштабная пыточная, а снаружи — расстрельная стена. Мы вместе с Виландом пообщаемся с Рудольфом Хессом (реальный), комендантом лагеря, который беззастенчиво выстроил себе виллу рядом с Аушвицем, куда поселил жену и пятерых детей (фото которых усмешкой стояло в кабинете начальника). Послушаем обстоятельный рассказ о том, как строился и разрастался лагерь, какие средства придумывали для оптимизации этой жуткой машины по уничтожению людей и с какими бюрократическими проблемами столкнулся комендант. Виланд знакомится в лагере с доктором Линдтом (вымышленный), деятельность которого сложно описать однозначно. Он то ли исследователь людских душ, то ли сеятель смуты в сердце главного героя, то ли голос разума. В диалогах с этим доктором проходит большая часть «Инспекции» (о формате диалогов я ещё напишу отдельно).
Следующий роман посвящён будням узников. Вместе с Ревеккой (её имя вынесено в название третьей книги цикла) мы просыпаемся под крик: «Подъем, твари! Вши проснулись, и ваш черёд!». И если в «Инспекции»рассуждали о свободе воли, о врагах, о морали, то в «Числе Ревекки» мы просто мечтаем выжить в беспросветном аду среди вони, голода, выделений, сырости, липнущей к деревянным колодкам грязи, голода, смертей, трупов, беспричинных побоев, изнасилований, голода, гниения, убийств, горящих без перебоя печей, печалей по утраченному, голода, голода, голода. Об этой части говорить сложнее всего, она ужасающая, но очень важная.
Сейчас вы, возможно, удивитесь, но изначально Оксана Кириллова планировала написать роман о любви, а потом на 11 лет погрязла в архивах и воспоминаниях свидетелей эпохи, в исследовательских работах по теории зла и пропаганды. Формально — роман не сильно похож на историю влюблённых, потому что непосредственно любовным чувствам здесь отведено, дай Бог, страниц 10. Но эти 10 страниц… Они настолько мощные. Не хочу о них говорить, чтоб не портить вам впечатление, когда (если) будете читать, но знайте — эти 10 страниц стоят всего.
«— Ох, а представьте. Полюбил какой-нибудь всесильный эсэс девушку-еврейку. Или русскую. Красивая — сил нет. И так полюбил, чтоб без памяти, что жить без неё не может, надышаться на неё не может… — мечтательно проговорила Люба.
— …А она ему каблуком! — подыграла Кася.
<…>
— Да нет же! Не для того! Чтобы она его тоже полюбила. И чтобы прекратилось всё это».
Продолжение в комментариях.
❤13
К американскому изданию «Лолиты» Владимир Набоков писал:
Или вот:
Дальше он перечислил «тайные точки» романа, «нервную систему книги», но я не хочу их дублировать, чтоб не спойлерить тем, кто ещё не знаком с «Лолитой». Любопытно ещё вот что:
А выводы, конечно, каждый читатель делает для себя сам.
(все выделенные жирным фрагменты — мои акценты, не Владимира Набокова)
«Я не читаю и не произвожу дидактической беллетристики, и чего бы ни плел милый Джон Рэй, «Лолита» вовсе не буксир, тащащий за собой барку морали. Для меня рассказ или роман существует, только поскольку он доставляет мне то, что попросту назову эстетическим наслаждением, а это, в свой черед, я понимаю как особое состояние, при котором чувствуешь себя — как-то, где-то, чем-то — связанным с другими формами бытия, где искусство (т.е. любознательность, нежность, доброта, стройность, восторг) есть норма. Все остальное, это либо журналистическая дребедень, либо, так сказать, Литература Больших Идей, которая, впрочем, часто ничем не отличается от дребедени обычной, но зато подается в виде громадных гипсовых кубов, которые со всеми предосторожностями переносят из века в век, пока не явится смельчак с молотком и хорошенько не трахнет по Бальзаку, Горькому, Томасу Манну».
Или вот:
«С другой стороны, мною изобретенный Гумберт — иностранец и анархист; и
я с ним расхожусь во многом
— не только в вопросе нимфеток».
Дальше он перечислил «тайные точки» романа, «нервную систему книги», но я не хочу их дублировать, чтоб не спойлерить тем, кто ещё не знаком с «Лолитой». Любопытно ещё вот что:
«Мой роман содержит немало ссылок на физиологические позывы извращенного человека — это отрицать не могу. Но в конце концов
мы не дети
, не безграмотные малолетние преступники и не питомцы английского закрытого среднеучебного заведения, которые после ночи гомосексуальных утех должны мириться с парадоксальным обычаем разбирать лдревних поэтов в «очищенных» изданиях».
А выводы, конечно, каждый читатель делает для себя сам.
(все выделенные жирным фрагменты — мои акценты, не Владимира Набокова)
❤9🤪1
То, как искажается действительность под пером Гумберта Гумберта.
То, как соседствует глупое детство с бесконечной пошлостью.
То, как Долорес Гейз превращается в «малютку-гейзер».
То, как красивые женщины становятся жабами и непроходимыми идиотками.
То, как муха «прогуливается в окрестностях её пупочка».
Это всё так красиво, и чудовищно, и убийственно, и беспросветно.
То, как соседствует глупое детство с бесконечной пошлостью.
То, как Долорес Гейз превращается в «малютку-гейзер».
То, как красивые женщины становятся жабами и непроходимыми идиотками.
То, как муха «прогуливается в окрестностях её пупочка».
Это всё так красиво, и чудовищно, и убийственно, и беспросветно.
❤16
«Когда будешь читать «Лолиту», не забывай, пожалуйста, что это высоко моральное произведение».
Письмо Набокова к Эдмунду Уилсону, 1956 год.
или
«Я бы сказал, что из всех моих вещей «Лолита» дольше других продолжает приятно согревать меня своим теплом, – может быть, оттого, что это самая целомудренная, самая умозрительная и наиболее искусная по своему замыслу из всех моих книг».
В интервью журналу «Life» 18 августа 1964 г
Сначала я хотела написать душераздирающий пост о таланте Набокова. О его способности описать преступную от начала и до конца связь почти сорокалетнего мужчины с двенадцатилетней девочкой языком влюблённого. О том, как 80 процентов книги Гумберт Гумберт, где-то маскируя, где-то — в открытую, описывает свои извращённые мечты о насилии и воплощённые, свершившиеся фантазии. Я хотела рассказать о намёках и подсказках, которые уже Набоков оставляет читателям то тут, то там, и которые можно заметить только при втором, третьем, сотом прочтении — и всё равно найти и открыть для себя что-то новое. Я хотела поделиться, как меня настигла паника от того, что я не могу по полочкам разобрать текст даже с подсказками литературоведов — настолько он грандиозен и велик. Я ещё очень хотела бы рассказать вам о том, как Набоков, этот бог-демиург играет с читателем и словом, именно словом, которое начало всего, способен заставить сначала люто ненавидеть героя, а потом если не сочувствовать, то хотя бы принять его осознание содеянного. Я уж молчу о том, как здорово Набоков закольцовывает сюжет, вводит двойника и (само)убивает героя и рисует просто самый пронзительный образ разбитого, украденного детства:
«Стоя на высоком скате, я не могу наслушаться этой музыкальной вибрации, этих вспышек отдельных возгласов на фоне ровного рокотания, и тогда-то мне стало ясно, что пронзительно-безнадежный ужас состоит не в том, что Лолиты нет рядом со мной, а в том, что голоса её нет в этом хоре».
Это были прекрасные две недели, которые я провела с Набоковым и исследователями его творчества. Это были прекрасные две недели, в которые я записывала 10-минутные сообщения подруге о том, как же это хорошо и велико, гадко и больно, сильно больше, чем роман о растлении и сильно объемнее, чем я способна вместить.
Короче, я так много времени провела с этой книгой, так много о ней думала и так глубоко погрузилась, что я не смогу излить всё это в пост.
В следующий раз, когда буду читать что-то столь грандиозное, создам отдельный чат, куда приглашу всех желающих, и буду закидывать свои откровения 😅🤪
❤24
Женя | Slow reader
Начала читать «Заводной апельсин», стало любопытно, есть ли озвучка и как в озвучке выделяется специфичная лексика. А оказалось, что книга вообще на Яндексе недоступна. Вот как.
Мы тут с подругой выяснили, что, наверное, убрали из доступа на Яндекс.Книгах (в обычных магазинах можно спокойно купить, как и взять в библиотеке), потому что закончились права на публикацию. Автор умер не так давно (да и переводчик, соответственно, тоже), ещё не прошло 70 лет со дня смерти, чтоб можно было беспрепятственно публиковать.
А вообще, я не читала роман раньше, упустила эту антиутопию. Довольно жестокая veshch, на первых 40 страницах происходит всё, что только можно — изнасилование, жестокие драки, наркотики, угон машины. Начинала читать с мыслью, что просто хочу поставить галочку напротив книги (она давно в моём списке), но неожиданно даже втянулась. Хотя после Набокова, конечно, всё кажется пресным 😅
А вообще, я не читала роман раньше, упустила эту антиутопию. Довольно жестокая veshch, на первых 40 страницах происходит всё, что только можно — изнасилование, жестокие драки, наркотики, угон машины. Начинала читать с мыслью, что просто хочу поставить галочку напротив книги (она давно в моём списке), но неожиданно даже втянулась. Хотя после Набокова, конечно, всё кажется пресным 😅
❤15
Так, я тут молчала, но! Мы собрались в поход, не поминайте лихом 😅
❤27🥰15👏8🔥4
Я так внезапно ворвалась и пропала — и было это хорошо! 5 дней без связи, 36 километров пешком с рюкзаками, тремя детьми (один деть, самый маленький (9 месяцев) сошёл с дистанции чуть раньше), много тумана, моросящий дождь, ветер, очень вкусная еда после переходов, красивые виды, невероятно красивые виды, бесценный опыт и воспоминания. А главное — люди. Люди, которые подставят плечо, донесут тяжесть, когда больное колено подведёт, перенесут ребёнка, угостят вкусняшкой, умерят панику, разгонят веселье. И многое-многое другое. За друзей особенно благодарна, желаю всем таких 🫶
А фоток очень много! Как их выгрузить — без понятия 😅постараюсь последовательно рассказать обо всём.
А фоток очень много! Как их выгрузить — без понятия 😅постараюсь последовательно рассказать обо всём.
🔥33❤23👍4👏1