Порой, какие-то образы настолько ярко впечатываются в голову, что их можно воспроизвести даже спустя годы. Сейчас всплыла в голове картинка из книги «Степной волк», которую я читала лет 6, наверное, назад, если не больше. Главный герой оказывается в подъезде, где пахнет кислой капустой (или квашеной капустой, или жареной капустой). И этот запах у него неизменно ассоциируется с мещанством, филистерством. Мелочь, конечно, но почему-то запомнилось.

А ещё один из самых ярких, трогающих и запоминающихся образов — это метафора безнадежности и тоски в книге Виктора Гюго «Человек, который смеётся». В этой сцене капитан корабля вместе командой наблюдал на своём тонущем корабле, как снежинки падали в море, без какого либо шанса на то, что им удастся задержаться на поверхности земли. Мне даже кажется, что это один из самых тоскливых моментов в литературе вообще, не только в этой книге.

А у вас есть какие-то сцены из книг, которые вы можете воспроизвести даже спустя много времени? Что сильно поразило, удивило, восхитило?

Лучшая новость!

Я всё ещё читаю Хёга, медленно идёт, кажется, читаю уже неприлично долго. Но и бросать не хочу. И на классные открытия он меня натолкнул. Например, я послушала Баха. Добровольно. С удовольствием. На тех выходных ещё и подружку позвала слушать его в соборе (да, Петербург этим чертовски хорош! в рандомный вечер можно составить культурную программу на любой вкус).

Так вот, к Баху и моим открытиям через Хёга. Я всю жизнь думала, что не люблю орган. Если не ненавижу, то как минимум отношусь к нему настороженно. Сейчас удивитесь, наверное — подружка и муж удивились, — я думала, что орган — плоский, простой, наивный инструмент. Я не знаааааю, откуда у меня такое примитивное представление об органе было, но факт. И вот мы сидим с Викой в соборе, выключают свет и начинается, простите за пошлость, магия. Иначе я не могу назвать то, что происходило. Медитация, когда ты сидишь и заворожённый пытаешься понять — музыка — она вообще откуда льётся? а это точно один человек играет сейчас? нет, точно один? где-то должен стоять ещё минимум один инструмент, иначе, господа, как вы объясните то, что я слышу и как я это слышу?

Если не утрировать, то этот опыт действительно особенный. Я ничего подобного с музыкой не испытывала и не проживала. Орган + Бах + собор = идеальное сочетания для того, чтоб погрузиться в себя и отрешиться от происходящего вокруг. Я не случайно упомянула медитацию, но было очень похоже. Я постоянно отлетала мыслями куда-то вдаль, а потом концентрировалась на звуке, на том, что этот звук может выражать и показывать.

Вчера читала на ночь книгу, включила произведение, которое упомянул главный герой, и прослезилась. Кажется, эту книгу просто необходимо читать в связке с музыкальными композициями.

Прикиньте! Я только заметила, что на заднем плане та самая скульптура Бернини 🙈 Внимательность — уровень Бог.

Это я искала подкаст Поляндрии, гуляла по своим постам о романе «Латинист», потому что книгу выбрали для книжного клуба (я предлагала сто лет назад).

Я, кстати, начала «Анну Каренину» слушать. О боже мой, как это прекрасно. Я и забыла, как сильно мне это нравится. Я читала, если не ошибаюсь, дважды. Один раз точно читала. И да, конечно, я помню всю драму, но какие-то детали повествования уже выветрились. Плюс я совсем забыла, насколько масштабно и проработано пишет Лев Толстой свои большие тексты.

По поводу аудио. Я не люблю слушать классику, потому что мне всегда слишком нравится текст. Мне хочется фиксировать детали, хочется запоминать много чего, как будто с классикой по-другому нельзя. Поэтому слушаю я почти всегда только современные тексты, от которых можно, если что, отвлечься. Но вот такой тандем: аудиокнига уже знакомого произведения — идеально мне подходит.

Слушаю в озвучке своего любимого Вячеслава Герасимова.

Когда кончился нормальный кофе, то:

Зато со вкусной конфеткой! Лучше баунти, если любите кокосы.

Боже мой, то, как описывает Толстой падение Анны, — вау. Мурашки:

«Она чувствовала себя столь преступною и виноватою, что ей оставалось только унижаться и просить прощения <…> Она, глядя на него, физически чувствовала свое унижение и ничего больше не могла говорить. Он же чувствовал то, что должен чувствовать убийца, когда видит тело, лишенное им жизни. Это тело, лишенное им жизни, была их любовь, первый период их любви. Было что-то ужасное и отвратительное в воспоминаниях о том, за что было заплачено этою страшною ценой стыда. Стыд пред духовною наготою своей давил ее и сообщался ему. Но, несмотря на весь ужас убийцы пред телом убитого, надо резать на куски, прятать это тело, надо пользоваться тем, что убийца приобрел убийством.

И с озлоблением, как будто со страстью, бросается убийца на это тело, и тащит, и режет его; так и он покрывал поцелуями ее лицо и плечи».

Одна мысль: сейчас мы читаем о поколении, которое от нас отделено веками, знакомимся с нравами и укладами, а ведь тогда читали «Каренину» современники. Представьте, обсуждали, видели карикатуры на себя, возмущались в салонах, сплетничали, оскорблялись. Всколыхнул, должно быть, Лев Николаевич их, встряхнул как следует.

А скачки Вронского??? Да это же настоящий триллер! (Простите, какое-то чтение в режиме реального времени получается, но потерпите 🙏)

И ещё словечко, ну простите уж! Фру-Фру — это же чисто Каренина. Поэтому описание скачек ещё более будоражит.