Forwarded from nastya geo wild
Будто бежал-бежал-бежал безостановочно маленький навьюченный ослик за морковкой. А потом остановился и задумался зачем мне эта морковка и почему вообще я ослик - стало жутковато. В смысле глобальном жутковато. А что из того что я сделала за год приблизило меня к моим целям? Нет, безусловно, были занятия конкретные в которых я чувствовала - да, это оно. Когда твои ежедневные действия дают результаты. Когда посмотришь спектакль, кино эту невероятную синергию всех искусств и в душе теплится знакомый огонь. Тоже хочу. Или, то самое чувство когда тебя ценят как профессионала, когда тебя ждут на занятие. Без шуток - мне заплатили за один проект и я разревелась. Так и провалялась в тот вечер ревела и ревела, но так привыкаешь к дерьму. В смысле толерантность к выкрутасам окружающих (да и свои видишь сквозь пальцы) крепнет, и будто забываешь - а бывает то и по-другому. И варишься-варишься-варишься в этом адском котле и не хочется людей видеть (как там Бродский писал "во всем одна одна твоя вина и хорошо спасибо слава богу"). Тем самым и отрезая себе путь на волю. Но встретишься с друзьями, семьей и вот оно - глоток свежего воздуха. Снова обычная человечья жизнь, а не гордое самозаключение в однушке. Тесно. Мыслям тесно в голове расползаются как тараканы - загоняю их в рамки текста. Да и вообще сейчас многое обдумываю. Мыслежевачка такая. Будто обухом по голове ударило после ежедневной гонки на выживание. Я правда хочу терпеть? Хочу выживать? Я правда слишком горда чтобы сказать "спасибо, с меня хватит"? Не жить как раньше - свободный птичий полет над краем пропасти. Именно что собирать и лепить каждое утро из себя подобие человека (да потому что вру себе и не делаю то, к чему зовет душа) . А улыбка то уже вовсе и не искренняя - собачий оскал. Устала. Стараюсь объективно оценить свою вину, свою токсичность для других, свои жалкие самооправдания. Больше не хочется. Хочется честно. Хочется к мечте. Хочется обычного человечьего смешного и нелепого счастья. Сначала с собой, а потом и с другими. Хочется гармонию создавать, создавать пространства, где люди могут раскрыться, хочется безумных идей и снова бессонных ночей в команде единомышленников. Хочется ввысь, в смысле работами своими дарить искру надежды таким же потерявшимся странникам. Не все дерьмо. Как сказка "пчелка" - дурацкая, детская вроде, но я неделю под впечатлением была. Вроде. Детская. Но такая про людей. Много смотрела детских художников-мультипликаторов, а конкретно интервью. Наверное, чтобы создавать сказки для детей нужно самому немного быть ребенком, ну, в хорошем смысле. Ха-ха. Наверное.
Встретила фразу "спектакли должны людей ввысь тянуть, а все, что ниже пояса - к врачу". Это же чистый мой деда Витя, он с бабушкой и познакомил меня с театром, играл вечерами мне итальянские и испанские песни на гитаре, приучил к книгам: стихи, проза, энциклопедии, даже справочники о рыбах - все шло в топку моего неутомимого любопытства к миру, к людям вокруг, к этому тонкому эфермерному понятию "что же такое человеческая душа". Выросла, прочитала немало философских книжек. До сих пор ничего не поняла, даже больше - запуталась в хитросплетениях мыслей Великих. Хочется переосмыслять это через пьесы, декорации, костюмы, актеров, свет и музыку. Собирать в единое эти хрупкие хрустальные осколки, возносить зрителя к Богу или что там наверху существует. Может ничего. Я не спорю ни в коей мере, может, все и есть - тлен, грязь, мрак, тупая жгучая беспросветность, но я верю от этого есть лекарство. Есть покой - он в улыбке матери, волнах у берега, ступать голыми ступнями по расскаленному песку. Он в призвании и честности с самим собой. Я сейчас - это ребенок строящий замок из песка не понимая что его снесет следующим прибоем. Что в океане есть огромная мощная первобытная сила, готовая поглотить любого, кто посмеет с ней спорить. Так что пора строить плот, а может быть даже катер с запасом пропитания и бороздить эту морскую гладь. Все лучше чем сдаться покорно судьбе, смириться с ее "предопределенностью".
Встретила фразу "спектакли должны людей ввысь тянуть, а все, что ниже пояса - к врачу". Это же чистый мой деда Витя, он с бабушкой и познакомил меня с театром, играл вечерами мне итальянские и испанские песни на гитаре, приучил к книгам: стихи, проза, энциклопедии, даже справочники о рыбах - все шло в топку моего неутомимого любопытства к миру, к людям вокруг, к этому тонкому эфермерному понятию "что же такое человеческая душа". Выросла, прочитала немало философских книжек. До сих пор ничего не поняла, даже больше - запуталась в хитросплетениях мыслей Великих. Хочется переосмыслять это через пьесы, декорации, костюмы, актеров, свет и музыку. Собирать в единое эти хрупкие хрустальные осколки, возносить зрителя к Богу или что там наверху существует. Может ничего. Я не спорю ни в коей мере, может, все и есть - тлен, грязь, мрак, тупая жгучая беспросветность, но я верю от этого есть лекарство. Есть покой - он в улыбке матери, волнах у берега, ступать голыми ступнями по расскаленному песку. Он в призвании и честности с самим собой. Я сейчас - это ребенок строящий замок из песка не понимая что его снесет следующим прибоем. Что в океане есть огромная мощная первобытная сила, готовая поглотить любого, кто посмеет с ней спорить. Так что пора строить плот, а может быть даже катер с запасом пропитания и бороздить эту морскую гладь. Все лучше чем сдаться покорно судьбе, смириться с ее "предопределенностью".
❤2
Кажется мой дублёр вчера прекрасно справился, все 3.5 инвалида счастливы, считая половину инвалида в зале, инвалида от слово инвайт😎
Дело благое, я вот тоже кое что придумал, правда хватило кислости, как и в былые времена, только на диктофонку, в Москве мож спою🫨
❤1
Forwarded from КИРПИЧНИКОВ
Разболтались вчера с Ежом про то, как мы в Твери сочинили весь гитарный психодел страны, потратили 10.000 часов и стали профессиональными неизвестными легендами отечественного погружения. Как выдумывали несуществующие аккорды и кислые стучались в дверь Лехе Румянцеву.
— Такое только преподавать остается..
Распогодило на ностальгию, сел за аблетон и уже к вечеру сделал симпатичную мне и тем кто в такси композицию.
Пока рукодельник Нодал делает супер мастеринг, пойду погуляю и наснимаю может какой видос под вечер.
— Такое только преподавать остается..
Распогодило на ностальгию, сел за аблетон и уже к вечеру сделал симпатичную мне и тем кто в такси композицию.
Пока рукодельник Нодал делает супер мастеринг, пойду погуляю и наснимаю может какой видос под вечер.
Ещё раз приём, Москва заглядывай после 20 в бункер 47, ЛЮС Большой кит, акустика слоник ёж/скитлс
❤2
Мама, меня любят из соседнего зала)
Спасибо Москва за сострадание и свежие широкие и зелёные улицы, до встречи в подворотнях и не только🫡.
Спасибо Москва за сострадание и свежие широкие и зелёные улицы, до встречи в подворотнях и не только🫡.
Forwarded from КИРПИЧНИКОВ
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Давно я не делился своими мыслями в привычном и любимом мне формате в Кирпичникове. Было много всяких событий о которых открыто не отрефлексируешь, что для меня так же стало новым откровением. На протяжении нескольких лет я преодолевал не простую борьбу с собой юным и взрослеющим, сшивая это все музыкой, репетициями, уходами старых и приходами новых участников группы. Избавляясь от старых привычек приобретая новые. Юный требовал пасть и сломаться, бросить все в воплях о никчемности и бессмысленности, взрослый осуждал слабости побуждая к падению. Музыка же позволила отследить все эти процессы на всем пути и медленно продолжала проситься наружу. Вчера я будто прочел книгу о всем что было последние 10 лет в моей жизни. Тревоги, героизмы, ненависть и свет и бесконечный поиск сил к осмыслению жизни в попытке выработать в себе стоицизм (далеко не всегда это получалось) очень приятно слышать от присутствовавших, что они для себя так же находят что-то созвучное.
В итоге я очень рад, что музыка стала средством для событий, поездок, историй, посиделок со старыми друзьями, и изучению чего-то нового. Вчера был один из самых запоминающихся концертов по энергии и свободе ее излучения. При том, что ВСЕ участники концерта не выспались либо не спали вовсе! Каждый концерт как чекпоинт в котором каждый делится собой с окружением и вчера было как дома, тепло, свободно с погружением. Рад играть со своими ребятами, Ваня, Арина вы разьеб, спасибо, что так быстро и мощно влились в процесс, будем бороздить просторы неизведанного дальше!
Отдельно спасибо девчонкам из предсказуемо, вы крутые, спасибо, что приняли участие в нашем безобразии, у них будет концерт 1го июля, советую заглянуть посмотреть!
Про Юру (Слоник Ёж/Скитлс) мало что можно словами передать тут надо быть, видеть и участвовать и смотреть что присходит внутри, спасибо тебе братец, что находишь время прикатить, поболтать, погулять и поперемыливать мои косточки и закостенелости. Люблю твое музло и рад, той теплой бардовской костровщине которую я с теплой усталостью слушал в соседнем зале.
В итоге я очень рад, что музыка стала средством для событий, поездок, историй, посиделок со старыми друзьями, и изучению чего-то нового. Вчера был один из самых запоминающихся концертов по энергии и свободе ее излучения. При том, что ВСЕ участники концерта не выспались либо не спали вовсе! Каждый концерт как чекпоинт в котором каждый делится собой с окружением и вчера было как дома, тепло, свободно с погружением. Рад играть со своими ребятами, Ваня, Арина вы разьеб, спасибо, что так быстро и мощно влились в процесс, будем бороздить просторы неизведанного дальше!
Отдельно спасибо девчонкам из предсказуемо, вы крутые, спасибо, что приняли участие в нашем безобразии, у них будет концерт 1го июля, советую заглянуть посмотреть!
Про Юру (Слоник Ёж/Скитлс) мало что можно словами передать тут надо быть, видеть и участвовать и смотреть что присходит внутри, спасибо тебе братец, что находишь время прикатить, поболтать, погулять и поперемыливать мои косточки и закостенелости. Люблю твое музло и рад, той теплой бардовской костровщине которую я с теплой усталостью слушал в соседнем зале.
Forwarded from мортиры и перелески.
Уже половина лета минула, а главный текст поколения так никто пока и не выложил. Возьму тогда уж на себя.
«Вот фотография. Андрей Григорьев-Апполонов из Иванушек стоит с пивом Сибирская корона.
Ему хорошо. Лето пасмурно. Небо голубое, стремящееся к белому, словно чистая гладь неба вот-вот превратится в облака и тучи. Сзади какие-то дома. Рядом серое Ауди. Зеленые двери гаражей.
Фотография крайне малоинформативная, но чем-то она меня цепляет. Я смотрю на нее снова и снова.
Какой это год? Какой век?
Безвременье.
Наверное, вторник или среда, скорее, вторник, вторник, в котором забываешь, что это вторник. Вторник без признаков вторника. Свободный день.
Стрелка часов навечно застыла где-то около трех или может чуть-чуть за тремя, совсем немного. Следующий раз она сделает скачок только к вечеру, когда Сибирская корона будет выпита, а разговоры с неизвестным собутыльником уже примут градус и накал смеха вперемешку со светлой тоской.
- А вот еще прикол, а вот еще, да-да все так… А давай это послушаем? Рубанем в фифу?
Будет вечер — и значит надо куда-то ехать, ставить точку на календаре монотонной вечности, запомнить бар, запомнить обрывки действий, поселить на карте памяти эти первые числа июля или середину августа, испортить безвременье.
Впрочем, долгая линия грядущего, в котором будут все новые и новые события, отшлифует и его. Сделает эти первые числа июля — каким-то летом.
Спрячет в зеленые двери гаража.
Пиво, конечно, куплено не в ретейлере, в душном и похожем на склад хач-магазе, пиво вынуто из перегруженного холодильника с характерным звоном, с перезвоном, я бы даже сказал, может быть, в этот момент из телевизора играют Иванушки, Григорьев-Апполонов смеется — хорошая группа.
Нигде, никогда, но где-то в Москве, где-то, конечно, в Москве, на бесконечном, бескрайнем полотне этого неописуемого города, эта точка в сущности неуловима как в квантовой физике, Андрей Григорьев-Апполонов стоит с пивом — в Медведково 2007-го, в Алтуфьево 2012, он стоит с пивом в Западном Бирюлево, в Восточном Чертаново, стоит на Полежаевской, в прошлом, в будущем, в настоящем. Всегда. Где-то летом. Около мерцающих зеленых гаражей.
Он часть той силы, которая вечно в клочьях памяти, которую царапаешь как бортики спасательного круга, чтобы выйти из омута раздражающего настоящего, за которые цепляешься в минуты раздражения на реальность, за то что регулярно свербит, и не расслабиться, не выбраться туда, не сжимать в руках Сибирскую корону в неизведанном лете.
Он пойдет одновременно во все квартиры, чьи бледные окна за его стеной, квартиры, в которых уютно и спокойно, и есть стол, и есть кухня, кухонный гарнитур, из которого достают бокалы для пива, ну или не достают, если пьют из горла.
Как получится.
Как получится, куда приведет вечер.
Вторник будет похож на субботу, в памяти уже и не отличим.
Ах да, это ведь ты — ты пел в группе Иванушки, ну как сказать — пел, был танцором, скорее, и читал какие-то речитативы, но все равно твой голос все знают.
Хорошее предназначение в жизни не самое лучшее, но и не самое худшее.
Где-то метро, не очень далеко и не очень близко.
Где-то воспоминания, девушки, личная жизнь, шуршание пакетов из магазина, жвачка на кассе, чей-то голос в ухо из динамика, ожидание маршрутки, случайные прохожие..
Надо бы все это засунуть в пакет.
Но Андрей Григорьев-Апполонов на этой фотографии, сказал: «Пакет не надо», и он несет эти четыре пива в руках.
Две себе — две тому, кто его фотографирует.
Но там, конечно, тоже никто.
По ту сторону объектива ты, тоже квантовый и неуловимый, тоже нигде и никогда, во все времена, каждым летом, в каждом спальном районе Москвы.
И ничего не существует, кроме этой фотографии, кроме зеленых дверей гаражей, и готовящегося стать тучами голубого неба, и его в оранжевой тениске, и Ауди с госномерами, и обшарпанного кирпича случайной стены.
Вселенная фотографии предельно замкнута.
Лишь царапины, бесконечные царапины — это ты цепляешься за нее».
(с) Игорь Антоновский
«Вот фотография. Андрей Григорьев-Апполонов из Иванушек стоит с пивом Сибирская корона.
Ему хорошо. Лето пасмурно. Небо голубое, стремящееся к белому, словно чистая гладь неба вот-вот превратится в облака и тучи. Сзади какие-то дома. Рядом серое Ауди. Зеленые двери гаражей.
Фотография крайне малоинформативная, но чем-то она меня цепляет. Я смотрю на нее снова и снова.
Какой это год? Какой век?
Безвременье.
Наверное, вторник или среда, скорее, вторник, вторник, в котором забываешь, что это вторник. Вторник без признаков вторника. Свободный день.
Стрелка часов навечно застыла где-то около трех или может чуть-чуть за тремя, совсем немного. Следующий раз она сделает скачок только к вечеру, когда Сибирская корона будет выпита, а разговоры с неизвестным собутыльником уже примут градус и накал смеха вперемешку со светлой тоской.
- А вот еще прикол, а вот еще, да-да все так… А давай это послушаем? Рубанем в фифу?
Будет вечер — и значит надо куда-то ехать, ставить точку на календаре монотонной вечности, запомнить бар, запомнить обрывки действий, поселить на карте памяти эти первые числа июля или середину августа, испортить безвременье.
Впрочем, долгая линия грядущего, в котором будут все новые и новые события, отшлифует и его. Сделает эти первые числа июля — каким-то летом.
Спрячет в зеленые двери гаража.
Пиво, конечно, куплено не в ретейлере, в душном и похожем на склад хач-магазе, пиво вынуто из перегруженного холодильника с характерным звоном, с перезвоном, я бы даже сказал, может быть, в этот момент из телевизора играют Иванушки, Григорьев-Апполонов смеется — хорошая группа.
Нигде, никогда, но где-то в Москве, где-то, конечно, в Москве, на бесконечном, бескрайнем полотне этого неописуемого города, эта точка в сущности неуловима как в квантовой физике, Андрей Григорьев-Апполонов стоит с пивом — в Медведково 2007-го, в Алтуфьево 2012, он стоит с пивом в Западном Бирюлево, в Восточном Чертаново, стоит на Полежаевской, в прошлом, в будущем, в настоящем. Всегда. Где-то летом. Около мерцающих зеленых гаражей.
Он часть той силы, которая вечно в клочьях памяти, которую царапаешь как бортики спасательного круга, чтобы выйти из омута раздражающего настоящего, за которые цепляешься в минуты раздражения на реальность, за то что регулярно свербит, и не расслабиться, не выбраться туда, не сжимать в руках Сибирскую корону в неизведанном лете.
Он пойдет одновременно во все квартиры, чьи бледные окна за его стеной, квартиры, в которых уютно и спокойно, и есть стол, и есть кухня, кухонный гарнитур, из которого достают бокалы для пива, ну или не достают, если пьют из горла.
Как получится.
Как получится, куда приведет вечер.
Вторник будет похож на субботу, в памяти уже и не отличим.
Ах да, это ведь ты — ты пел в группе Иванушки, ну как сказать — пел, был танцором, скорее, и читал какие-то речитативы, но все равно твой голос все знают.
Хорошее предназначение в жизни не самое лучшее, но и не самое худшее.
Где-то метро, не очень далеко и не очень близко.
Где-то воспоминания, девушки, личная жизнь, шуршание пакетов из магазина, жвачка на кассе, чей-то голос в ухо из динамика, ожидание маршрутки, случайные прохожие..
Надо бы все это засунуть в пакет.
Но Андрей Григорьев-Апполонов на этой фотографии, сказал: «Пакет не надо», и он несет эти четыре пива в руках.
Две себе — две тому, кто его фотографирует.
Но там, конечно, тоже никто.
По ту сторону объектива ты, тоже квантовый и неуловимый, тоже нигде и никогда, во все времена, каждым летом, в каждом спальном районе Москвы.
И ничего не существует, кроме этой фотографии, кроме зеленых дверей гаражей, и готовящегося стать тучами голубого неба, и его в оранжевой тениске, и Ауди с госномерами, и обшарпанного кирпича случайной стены.
Вселенная фотографии предельно замкнута.
Лишь царапины, бесконечные царапины — это ты цепляешься за нее».
(с) Игорь Антоновский
❤6🔥3🥰1🤮1
Forwarded from Фёдор Достоевский. Лайфстайл
Вместо Италии попал в Семипалатинск.
1861 год, 31 июля
39 лет
1861 год, 31 июля
39 лет
🥴3
Forwarded from георгий акмен
добрый вечер, приглашаю вас на выставку анонимного творческого объединения "любое". выставка-телеграмм бот, выставка без людей, выставка с доставкой на дом, выставка на диване.
@momentflowmoment_bot
@momentflowmoment_bot
❤1