Мне бы хотелось вложить в одну песню все сразу, спеть последнюю песню птиц, и собак, и русалок, дубоголовых приятелей и дурных новостей издалека (и тех, которые подтверждение, и тех, которые урок, и тех, что возмездие), песню магазинных тележек и гидросамолетов, электростанций и листопада, роковых контактов и концертов, вентиляторов работающих и вентиляторов рушащихся… только я прекрасно знаю, что мне слабо. Держись-ка ты одной песни, куплетов и припева, напой мотивчик, отстучи ритм, подбери слова… и назови ее «Улица отчаяния».
Иэн Бэнкс, «Улица отчаяния »
Иэн Бэнкс, «Улица отчаяния »
я блестящий неудачник и тусклая звезда, я мог бы при желании купить «Боинг-747» я блестящий неудачник и тусклая звезда, я мог бы при желании купить «Боинг-747» за наличные и не имею ни одной пары целых носков.
Иэн Бэнкс, «Улица отчаяния »
Иэн Бэнкс, «Улица отчаяния »
Пожалуйста, расскажи, когда наша жизнь
Превратилась в ритуалы
Как мы смогли с тобой потерять контроль
На кого мы похожи?
Превратилась в ритуалы
Как мы смогли с тобой потерять контроль
На кого мы похожи?
Буриме
Отправляйся вдаль в письме
Нацарапанная на стене
Пара фраз про будни здесь
(Свобода — то, что в сердце, остальное детали)
И буриме
Допиши мои стихи, как в игре
Чтоб моё имя было слышно и вне
Этих стен, где люди есть
(Свобода — то, что в сердце, остальное детали)
Отправляйся вдаль в письме
Нацарапанная на стене
Пара фраз про будни здесь
(Свобода — то, что в сердце, остальное детали)
И буриме
Допиши мои стихи, как в игре
Чтоб моё имя было слышно и вне
Этих стен, где люди есть
(Свобода — то, что в сердце, остальное детали)
Я в твоей голове, будто червь-паразит
Растекаюсь в венах, словно нейротоксин
Прос-про-прост... просто не выноси
Это мой способ быть с тобой рядом
Растекаюсь в венах, словно нейротоксин
Прос-про-прост... просто не выноси
Это мой способ быть с тобой рядом
Разобьём посуду, что стоит на столе
Мы с тобою станцуем на битом стекле
Обольёмся бензином, потом подожжём
Это всё для того, чтобы было теплей
Мы с тобою станцуем на битом стекле
Обольёмся бензином, потом подожжём
Это всё для того, чтобы было теплей
И в глазах моих видно лишь зимнюю ночь,
Этот страх подворотен, где ты идешь в ночь.
Я искал свое место по следам на снегу,
Но я понял, что больше так жить не могу.
И я видел полмира, мне две тысячи лет,
И на стыках путей не один километр.
Этот страх подворотен, где ты идешь в ночь.
Я искал свое место по следам на снегу,
Но я понял, что больше так жить не могу.
И я видел полмира, мне две тысячи лет,
И на стыках путей не один километр.
это стало чуть ли не самой естественной вещью в мире, первейшим примером причинно-следственных связей: ты что-то там сделал — ты чувствуешь за собой вину. Совсем просто, проще некуда. Жить — это чувствовать вину и задаваться вопросом: «За что, о Господи? Что я такого наделал?»
Иэн Бэнкс, «Улица отчаяния »
Иэн Бэнкс, «Улица отчаяния »
Это был знак, что ты явился и являешь угрозу обществу, что ты милостиво согласился посвятить часть своего драгоценного времени теории и практике художественного вандализма, равно как и таким стратегически более эффективным, но эстетически менее изысканным формам вредительства.
Иэн Бэнкс, «Улица отчаяния »
Иэн Бэнкс, «Улица отчаяния »