Такие немногого просят от жизни – лишь самых простых вещей, считала Соня. Чтоб крыша над головой, да тихая улочка, да машина одной-единственной марки, да жена-лапушка, одна-единственная на всю жизнь. Чтоб работать с пользой. Чтоб дом был, а в доме что-нибудь регулярно ломалось и откручивалось – а ты б ходил с отверткой и прикручивал.
Бакман, «Вторая жизнь Уве»
Бакман, «Вторая жизнь Уве»
А потом она ушла, оставив его один на один с миром, языка которого он уже не понимал.
Бакман, «Вторая жизнь Уве»
Бакман, «Вторая жизнь Уве»
«Полюбить кого-то – это все равно как поселиться в новом доме, – говорила Соня. – Сперва тебе нравится, все-то в нем новое, и каждое утро себе удивляешься: да неужто это все мое? Все боишься: ну ворвется кто да закричит: дескать, произошло страшное недоразумение, никто не собирался селить вас в такие хоромы. Но годы идут, фасад ветшает, одна трещинка пошла, другая. И ты начинаешь любить дом уже не за достоинства, а скорее за недостатки. С закрытыми глазами помнишь все его углы и закутки. Умеешь так хитро повернуть ключ, чтоб не заело замок и дом впустил тебя с мороза. Знаешь, какие половицы прогибаются под ногами. Как открыть платяной шкаф, чтоб не скрипнули дверцы. Из таких вот маленьких секретов и тайн и складывается твой дом».
Бакман, «Вторая жизнь Уве»
Бакман, «Вторая жизнь Уве»
Ни на одном рисунке нет людей. Только дома.
Бакман, «Вторая жизнь Уве»
Бакман, «Вторая жизнь Уве»
...осыпалась на пол, точно разбитая фарфоровая ваза.
Странная штука – любовь. Она всегда застает тебя врасплох.
Бакман, «Вторая жизнь Уве»
Странная штука – любовь. Она всегда застает тебя врасплох.
Бакман, «Вторая жизнь Уве»
Forwarded from Карты, камни, два кольца.
Как же мало секса в сексе, и смерти в смерти.
Вот думаешь себе такой, что сексом занимаешься, а на самом деле мстишь за собственную неидеальность. И страх смерти, тоже не про про смерть, а про отчуждение.
Люди разучились трахаться и умирать.
Вот думаешь себе такой, что сексом занимаешься, а на самом деле мстишь за собственную неидеальность. И страх смерти, тоже не про про смерть, а про отчуждение.
Люди разучились трахаться и умирать.
Медсестры в детской поликлинике не любят слова «дрессировка».
Бакман, «Что мой сын должен знать об устройстве этого мира»
Бакман, «Что мой сын должен знать об устройстве этого мира»
У кого-то, видимо, выдался плохой день. Чья-то девушка дала кому-то от ворот поворот. Кто-то мог болеть за «Тотенхэм». Людей нельзя осуждать. Надо стремиться к взаимопониманию.
Бакман, «Что мой сын должен знать об устройстве этого мира»
Бакман, «Что мой сын должен знать об устройстве этого мира»
В смысле, если я скажу, что люблю тебя, то не уверен, что тем самым точно выражу то, что чувствую на самом деле. Я ведь люблю тебя не так, как бекон, или Пола Скоулза, или второй сезон «Западного крыла». Это любовь иного рода. Ты проникаешь в каждую клетку моего тела, проносишься сквозь меня, грохоча, как товарный поезд. Такая любовь не вырастает постепенно, она поражает, как болезнь. С ежедневными обострениями.
А любовь? Я не умею о ней говорить. Я не очень в ней понимаю.
Бакман, «Что мой сын должен знать об устройстве этого мира»
А любовь? Я не умею о ней говорить. Я не очень в ней понимаю.
Бакман, «Что мой сын должен знать об устройстве этого мира»
Горчица, на мой вкус, должна быть ядреной. Насколько, это ты уж сам смотри, но я люблю позлей и покрепче – такую, чтобы наорала на тебя с эстеръётландским выговором, развернулась и зашагала прочь с парой тракторных покрышек под мышками. Это, на мой взгляд, как раз норм.
Бакман, «Что мой сын должен знать об устройстве этого мира»
Бакман, «Что мой сын должен знать об устройстве этого мира»
Я простоватый, нескладный, черно-белый. Все мои цвета – от нее.
Бакман, «Что мой сын должен знать об устройстве этого мира»
Бакман, «Что мой сын должен знать об устройстве этого мира»
На ее долю выпало обзванивать моих друзей. Звонить моей маме.
А на мою? На мою долю выпал морфий.
Не то чтобы я каким-то образом склонял тебя к употреблению наркотиков. Лично у меня опыт в этом деле довольно скромный. Был один эпизод, когда я в двадцатилетнем возрасте провел пару месяцев в Таиланде, попал на вечеринку, уснул на берегу и проснулся на другом острове в футболке, на которой кто-то фломастером вывел «ВАСАБИ». Две недели после этого я испытывал непреодолимое влечение к луковым чипсам и томатному соку. А потом решил, что наркота – это все-таки не мое.
А тут морфий.
Бакман, «Что мой сын должен знать об устройстве этого мира»
А на мою? На мою долю выпал морфий.
Не то чтобы я каким-то образом склонял тебя к употреблению наркотиков. Лично у меня опыт в этом деле довольно скромный. Был один эпизод, когда я в двадцатилетнем возрасте провел пару месяцев в Таиланде, попал на вечеринку, уснул на берегу и проснулся на другом острове в футболке, на которой кто-то фломастером вывел «ВАСАБИ». Две недели после этого я испытывал непреодолимое влечение к луковым чипсам и томатному соку. А потом решил, что наркота – это все-таки не мое.
А тут морфий.
Бакман, «Что мой сын должен знать об устройстве этого мира»
Жизнь оперирует короткими промежутками. Несколькими сантиметрами туда или сюда.
Бакман, «Что мой сын должен знать об устройстве этого мира»
Бакман, «Что мой сын должен знать об устройстве этого мира»
Лучшая эмоция этой осени и зимы — ярость. Чтобы с пальцев стекали искры, чтобы в голове только хрустальный ясный звон.
Сообщите, когда ваши ягнята замолчат, говорил Лектер Клариссе. Я научилась затыкать своих. Лучшие софт скиллс.
Сообщите, когда ваши ягнята замолчат, говорил Лектер Клариссе. Я научилась затыкать своих. Лучшие софт скиллс.