Владимир Баранов-Россине. Фея озера. 1910
Холст, масло. 52×72.5 см
Частная коллекция
Серебряный век @silverage_tg
Холст, масло. 52×72.5 см
Частная коллекция
Серебряный век @silverage_tg
❤18👍9
«Съестные» подарки — распространённый обычай в царской России
В начале XIX века среди знати было заведено дарить друг другу «съестные» подарки. Причем такие презенты были не просто обычаем, а важной частью светской жизни. Такой подарок демонстрировал щедрость дарителя, его связи, вкус и знание того, что ценно для получателя.
Особым шиком считалось дарить редкие деликатесы. Граф Воронцов, страстный любитель охоты, посылал другу лабардан (соленая треска), а князь Александр Порюс-Визапурский, известный своей эксцентричностью, одаривал устрицами даже незнакомых людей. Причем, он делал это не просто так, а с элегантностью, сопровождая презент стихами на французском языке.
«Однажды, проезжая из любопытства через Володимир в Казань, он не застал меня в городе, — писал в „Капище моего сердца“ князь И. М. Долгоруков. — Вдруг получил от него с эстафетой большой пакет и кулечек. Я не знал, что подумать о такой странности. В пакете нашел коротенькое письмо на свое имя, в 4-х французских стихах, коими просит меня принять от него 12 самых лучших устерс, изъявляя между прочим сожаление, что не застал меня в губернском городе и не мог со мною ознакомиться. Устерсы были очень хороши; я их съел за завтраком с большим вкусом и поблагодарил учтивым письмом его сиятельство (ибо он назывался графом) за такую приятную ласковость с его стороны».
Помимо рыбы и устриц, популярным подарком была птица. Пушкин, например, посылал князю Шаликову индеек, каплунов и уток, а Державин писал Гасвицкому, что с нетерпением ждет «куликов» (диких уток), упоминая охотничьи таланты друга.
Иногда «съестные» подарки становились настоящим искусством. Известен случай, когда граф Ростопчин преподнес А. С. Небольсиной на день рождения огромный паштет. Но вместо вкусной начинки из него высунулась голова карлика князя X, а затем он сам вышел с паштетом и букетом незабудок.
Особо ценными считались трюфели, которые привозили из Франции. Французская актриса Луиза Фюзиль рассказывала о богатом московском вельможе Релли, который заказал для нее «маленький» паштет из трюфелей. Паштет оказался настолько огромным, что его не пронесли в дверь ее столовой.
«Съестные» подарки дарили не только друг другу, но и высокопоставленным лицам. К. Я. Булгаков в 1826 году отправил императору огромную стерлядь из Сибири, получив за это благодарность и приглашение к столу к Нарышкину.
Император Александр I не оставался в долгу перед своими подданными. Графиня Шуазель-Гуффье в «Исторических мемуарах об императоре Александре и его дворе» писала: «У меня на столе стоял огромный ананас, присланный мне государем, который ежедневно посылал знакомым дамам в Царском Селе корзинки со всякого рода фруктами — с персиками, абрикосами, мускатным виноградом и т. д.».
Кроме того, ещё с XVIII века в России существовал обычай звать на какое-то центральное блюдо. Центральным блюдом мог быть и съестной подарок, доставленный с оказией откуда-то издалека, или же какое-нибудь новое блюдо.
Таким образом,
В начале XIX века среди знати было заведено дарить друг другу «съестные» подарки. Причем такие презенты были не просто обычаем, а важной частью светской жизни. Такой подарок демонстрировал щедрость дарителя, его связи, вкус и знание того, что ценно для получателя.
Особым шиком считалось дарить редкие деликатесы. Граф Воронцов, страстный любитель охоты, посылал другу лабардан (соленая треска), а князь Александр Порюс-Визапурский, известный своей эксцентричностью, одаривал устрицами даже незнакомых людей. Причем, он делал это не просто так, а с элегантностью, сопровождая презент стихами на французском языке.
«Однажды, проезжая из любопытства через Володимир в Казань, он не застал меня в городе, — писал в „Капище моего сердца“ князь И. М. Долгоруков. — Вдруг получил от него с эстафетой большой пакет и кулечек. Я не знал, что подумать о такой странности. В пакете нашел коротенькое письмо на свое имя, в 4-х французских стихах, коими просит меня принять от него 12 самых лучших устерс, изъявляя между прочим сожаление, что не застал меня в губернском городе и не мог со мною ознакомиться. Устерсы были очень хороши; я их съел за завтраком с большим вкусом и поблагодарил учтивым письмом его сиятельство (ибо он назывался графом) за такую приятную ласковость с его стороны».
Помимо рыбы и устриц, популярным подарком была птица. Пушкин, например, посылал князю Шаликову индеек, каплунов и уток, а Державин писал Гасвицкому, что с нетерпением ждет «куликов» (диких уток), упоминая охотничьи таланты друга.
Иногда «съестные» подарки становились настоящим искусством. Известен случай, когда граф Ростопчин преподнес А. С. Небольсиной на день рождения огромный паштет. Но вместо вкусной начинки из него высунулась голова карлика князя X, а затем он сам вышел с паштетом и букетом незабудок.
Особо ценными считались трюфели, которые привозили из Франции. Французская актриса Луиза Фюзиль рассказывала о богатом московском вельможе Релли, который заказал для нее «маленький» паштет из трюфелей. Паштет оказался настолько огромным, что его не пронесли в дверь ее столовой.
«Съестные» подарки дарили не только друг другу, но и высокопоставленным лицам. К. Я. Булгаков в 1826 году отправил императору огромную стерлядь из Сибири, получив за это благодарность и приглашение к столу к Нарышкину.
Император Александр I не оставался в долгу перед своими подданными. Графиня Шуазель-Гуффье в «Исторических мемуарах об императоре Александре и его дворе» писала: «У меня на столе стоял огромный ананас, присланный мне государем, который ежедневно посылал знакомым дамам в Царском Селе корзинки со всякого рода фруктами — с персиками, абрикосами, мускатным виноградом и т. д.».
Кроме того, ещё с XVIII века в России существовал обычай звать на какое-то центральное блюдо. Центральным блюдом мог быть и съестной подарок, доставленный с оказией откуда-то издалека, или же какое-нибудь новое блюдо.
Таким образом,
👍30❤5🔥3
«съестные» подарки были не просто презентом, но и служили важным инструментом светского этикета, выражая уважение, дружелюбие и щедрость дарителя.
Картина: Альберт-Огюст Фури «Свадебная трапеза», 1886 год
Серебряный век @silverage_tg
Картина: Альберт-Огюст Фури «Свадебная трапеза», 1886 год
Серебряный век @silverage_tg
❤23👍6
Александр Головин. В парке
Картон, гуашь
Самарский областной художественный музей
Серебряный век @silverage_tg
Картон, гуашь
Самарский областной художественный музей
Серебряный век @silverage_tg
❤25👍7
"Прислушаюсь к раввину, прислушаюсь к Ромену Роллану, прислушаюсь к семилетнему ребёнку, - ко всему, что мудрость и природа. Их подход космический, и если в моих стихах космос есть, они его прослышат и на него отзовутся".
Марина Цветаева. Поэт о критике
Серебряный век @silverage_tg
Марина Цветаева. Поэт о критике
Серебряный век @silverage_tg
👍24❤9❤🔥3
«Да кулебяку сделай на 4 угла»: какие кулебяки делали до революции
До революции одним из самых популярных видов выпечки была кулебяка. Ее готовили как к праздникам, так и просто к обеду по воскресеньям. Также кулебяка была в меню почти всех ресторанов и трактиров.
Некоторые хозяева, прежде, чем нанять кухарку, просили ее испечь кулебяку и если она не умела это делать, то ее не принимали на работу. То есть это блюдо было одним из главных на любом столе.
Сегодня кулебяку тоже можно встретить в продаже, однако дореволюционные кулебяки сильно отличались от современных. Многие помнят знаменитое описание кулебяки Гоголем в поэме «Мертвые души»:
«Да кулебяку сделай на четыре угла; в один угол положи ты мне щеки осетра да вязигу, в другую запусти гречневой каши, да грибочков с луком, да молок сладких, да мозгов, да еще знаешь там этакого… Да, чтоб с одного боку она, понимаешь, зарумянилась бы, а с другого пусти ее полегче. Да исподку-то, понимаешь, пропеки ее так, чтобы рассыпалась, чтобы всю ее проняло, знаешь, соком, чтобы не услышал ее во рту — как снег растаяла».
То есть тут мы видим кулебяку не с одной, а сразу с четырьмя начинками. Также были кулебяки на два или на три угла, то есть с двумя или с тремя начинками. Углами начинка называлась потому, что один фарш выкладывали под косым углом и разделяли с другим по диагонали.
О кулебяке с четырьмя начинками упоминает и Сергей Дурылин в своем произведении «В родном углу»:
«…В чаянии разных гостей и желании угодить на разные их вкусы заботливые хозяйки пекли кулебяки о четырех концах, один конец был с капустой, другой — с морковью, третий — с луком с яйцами, четвертый — с кашей…»
О кулебяке на 4 угла рассказывает и Иван Шмелёв в «Лете Господнем»:
«Кулебяка с вязигой — называется „благовещенская“, на четыре угла: с грибами, с семгой, с налимьей печенкой и с судачьей икрой, под рисом, — положена к обеду».
Как мы видим, кулебяка с четырмя начинками была довольно популярной выпечкой, причем не только на праздники, но и как повседневное блюдо. Причем начинки могли быть самые разные — и капуста, и лук с яйцом, и рыба разных видов, и икра, и много чего еще…
А в ресторанах и трактирах готовили кулебяки не только с четырьмя начинками, их могло быть гораздо больше. Например, Владимир Гиляровский в своем произведении «Москва и москвичи» пишет о кулебяке аж с 12 начинками:
«Ленечка — изобретатель кулебяки в двенадцать ярусов, каждый слой — своя начинка; и мясо, и рыба разная, и свежие грибы, и цыплята, и дичь всех сортов. Эту кулебяку приготовляли только в Купеческом клубе и у Тестова, и заказывалась она за сутки».
Также кулебяки упоминает Павел Мельников-Печерский в своём романе «В лесах»:
«…Опричь того, сготовила Никитишна ботвинье борщевое с донским балыком да со свежей осетриной, двухаршинные сочные кулебяки, пироги подовые с моло́ками да с вязигой…»
Тут количество начинок не указано, зато указан размер — два аршина. Учитывая, что аршин — это 70 см, то кулебяки
До революции одним из самых популярных видов выпечки была кулебяка. Ее готовили как к праздникам, так и просто к обеду по воскресеньям. Также кулебяка была в меню почти всех ресторанов и трактиров.
Некоторые хозяева, прежде, чем нанять кухарку, просили ее испечь кулебяку и если она не умела это делать, то ее не принимали на работу. То есть это блюдо было одним из главных на любом столе.
Сегодня кулебяку тоже можно встретить в продаже, однако дореволюционные кулебяки сильно отличались от современных. Многие помнят знаменитое описание кулебяки Гоголем в поэме «Мертвые души»:
«Да кулебяку сделай на четыре угла; в один угол положи ты мне щеки осетра да вязигу, в другую запусти гречневой каши, да грибочков с луком, да молок сладких, да мозгов, да еще знаешь там этакого… Да, чтоб с одного боку она, понимаешь, зарумянилась бы, а с другого пусти ее полегче. Да исподку-то, понимаешь, пропеки ее так, чтобы рассыпалась, чтобы всю ее проняло, знаешь, соком, чтобы не услышал ее во рту — как снег растаяла».
То есть тут мы видим кулебяку не с одной, а сразу с четырьмя начинками. Также были кулебяки на два или на три угла, то есть с двумя или с тремя начинками. Углами начинка называлась потому, что один фарш выкладывали под косым углом и разделяли с другим по диагонали.
О кулебяке с четырьмя начинками упоминает и Сергей Дурылин в своем произведении «В родном углу»:
«…В чаянии разных гостей и желании угодить на разные их вкусы заботливые хозяйки пекли кулебяки о четырех концах, один конец был с капустой, другой — с морковью, третий — с луком с яйцами, четвертый — с кашей…»
О кулебяке на 4 угла рассказывает и Иван Шмелёв в «Лете Господнем»:
«Кулебяка с вязигой — называется „благовещенская“, на четыре угла: с грибами, с семгой, с налимьей печенкой и с судачьей икрой, под рисом, — положена к обеду».
Как мы видим, кулебяка с четырмя начинками была довольно популярной выпечкой, причем не только на праздники, но и как повседневное блюдо. Причем начинки могли быть самые разные — и капуста, и лук с яйцом, и рыба разных видов, и икра, и много чего еще…
А в ресторанах и трактирах готовили кулебяки не только с четырьмя начинками, их могло быть гораздо больше. Например, Владимир Гиляровский в своем произведении «Москва и москвичи» пишет о кулебяке аж с 12 начинками:
«Ленечка — изобретатель кулебяки в двенадцать ярусов, каждый слой — своя начинка; и мясо, и рыба разная, и свежие грибы, и цыплята, и дичь всех сортов. Эту кулебяку приготовляли только в Купеческом клубе и у Тестова, и заказывалась она за сутки».
Также кулебяки упоминает Павел Мельников-Печерский в своём романе «В лесах»:
«…Опричь того, сготовила Никитишна ботвинье борщевое с донским балыком да со свежей осетриной, двухаршинные сочные кулебяки, пироги подовые с моло́ками да с вязигой…»
Тут количество начинок не указано, зато указан размер — два аршина. Учитывая, что аршин — это 70 см, то кулебяки
❤13👍9🔥1
были длиной почти полтора метра!
Кстати на картине Павла Федотова «Сватовство майора» тоже можно заметить, как кухарка выносит к столу довольно длинную кулебяку. О том, что это именно кулебяка, свидетельствуют воспоминания художника. Жил он достаточно бедно и питался в дешёвой кухмистерской на 15 копеек в день и редко мог позволить вкусную выпечку. Работая над картиной «Сватовство майора», Федотов, по его собственным словам, купил ту самую кулебяку, которую на картине выносят к столу, вписал её в сюжет, а потом ел в течение недели, растягивая удовольстие.
Кулебяки отличались между собой не только начинкой и ее количеством, но и способом ее укладки. Как можно заметить из приведенных выше цитат, начинки укладывались либо углами, либо ярусами. Ярусы — это когда слои начинки выкладывали один на другой, перекладывая тонкими блинчиками. А при укладке «углами», начинка выкладывалась и заворачивалась уголком.
В книге Ф.Плаховой «Какъ приготовить разные именинныя пироги, бульонъ, пирожки, какъ закуска къ бульону и сладкие, блины» 1892 года, можно встретить рецепт, где начинка для кулебяки переладывается кусками рыбы:
«Полъ фунта хорошо вымоченной вязиги, варить до совершенной мягкости, затѣмъ вынуть ее на друшлакъ и перелить водой. Къ порубленной вязигѣ прибавить полъ фунта румянаго масла и полъ фунта рису, приготовление, какъ пирогъ съ вязигою, рисомъ и сигомъ.
Ко всему этому прибавить восемъ рубленныхъ яицъ.
Заранѣе вычистить рыбу снаружи и изнутри, не оставить ни единой косточки, порѣзать на куски и эти куски рыбы засолить на полтора часа. Рыбу можно взять, кто какую любить, лишь бы она тщательно была вычищена отъ костей. Предпочитается судакъ и линъ.
Начинку перекладывать этими кусками рыбы.
Луку, безусловно, въ кулебяку не кладутъ, портится вкусъ.
Кулебяка дѣлается въ видѣ большаго пирога или въ видѣ несколькихъ малыхъ.Тѣсто для кулебяки взять слоеное, тѣсто на дрожжахъ и на сметанѣ, такъ называемое, полуфранцузское.»
Мария Мельничук | Кулинарные истории
Картина: Павел Федотов «Сватовство майора», 1848 год
Серебряный век @silverage_tg
Кстати на картине Павла Федотова «Сватовство майора» тоже можно заметить, как кухарка выносит к столу довольно длинную кулебяку. О том, что это именно кулебяка, свидетельствуют воспоминания художника. Жил он достаточно бедно и питался в дешёвой кухмистерской на 15 копеек в день и редко мог позволить вкусную выпечку. Работая над картиной «Сватовство майора», Федотов, по его собственным словам, купил ту самую кулебяку, которую на картине выносят к столу, вписал её в сюжет, а потом ел в течение недели, растягивая удовольстие.
Кулебяки отличались между собой не только начинкой и ее количеством, но и способом ее укладки. Как можно заметить из приведенных выше цитат, начинки укладывались либо углами, либо ярусами. Ярусы — это когда слои начинки выкладывали один на другой, перекладывая тонкими блинчиками. А при укладке «углами», начинка выкладывалась и заворачивалась уголком.
В книге Ф.Плаховой «Какъ приготовить разные именинныя пироги, бульонъ, пирожки, какъ закуска къ бульону и сладкие, блины» 1892 года, можно встретить рецепт, где начинка для кулебяки переладывается кусками рыбы:
«Полъ фунта хорошо вымоченной вязиги, варить до совершенной мягкости, затѣмъ вынуть ее на друшлакъ и перелить водой. Къ порубленной вязигѣ прибавить полъ фунта румянаго масла и полъ фунта рису, приготовление, какъ пирогъ съ вязигою, рисомъ и сигомъ.
Ко всему этому прибавить восемъ рубленныхъ яицъ.
Заранѣе вычистить рыбу снаружи и изнутри, не оставить ни единой косточки, порѣзать на куски и эти куски рыбы засолить на полтора часа. Рыбу можно взять, кто какую любить, лишь бы она тщательно была вычищена отъ костей. Предпочитается судакъ и линъ.
Начинку перекладывать этими кусками рыбы.
Луку, безусловно, въ кулебяку не кладутъ, портится вкусъ.
Кулебяка дѣлается въ видѣ большаго пирога или въ видѣ несколькихъ малыхъ.Тѣсто для кулебяки взять слоеное, тѣсто на дрожжахъ и на сметанѣ, такъ называемое, полуфранцузское.»
Мария Мельничук | Кулинарные истории
Картина: Павел Федотов «Сватовство майора», 1848 год
Серебряный век @silverage_tg
❤18👍9❤🔥6
Михаил Нестеров. Преподобный Сергий Радонежский
Эскиз
Бумага, акварель, графитный карандаш
Частное собрание
Серебряный век @silverage_tg
Эскиз
Бумага, акварель, графитный карандаш
Частное собрание
Серебряный век @silverage_tg
❤24👍11🙏2❤🔥1
Михаил Матюшин. Движение в пространстве. 1922
Холст, масло. 168×124 см
Государственный Русский музей, Санкт-Петербург
Серебряный век @silverage_tg
Холст, масло. 168×124 см
Государственный Русский музей, Санкт-Петербург
Серебряный век @silverage_tg
❤9👍4🔥3❤🔥1
АЛЕКСАНДР БЛОК
Медлительной чредой нисходит день осенний,
Медлительно крутится желтый лист,
И день прозрачно свеж, и воздух дивно чист -
Душа не избежит невидимого тленья.
Так, каждый день стареется она,
И каждый год, как желтый лист кружится,
Все кажется, и помнится, и мнится
Что осень прошлых лет была не так грустна.
1900
Серебряный век @silverage_tg
Медлительной чредой нисходит день осенний,
Медлительно крутится желтый лист,
И день прозрачно свеж, и воздух дивно чист -
Душа не избежит невидимого тленья.
Так, каждый день стареется она,
И каждый год, как желтый лист кружится,
Все кажется, и помнится, и мнится
Что осень прошлых лет была не так грустна.
1900
Серебряный век @silverage_tg
❤🔥34👍9❤7😢2🤔1
Как собака на цепи тяжелой,
Тявкает за лесом пулемет,
И жужжат шрапнели, словно пчелы,
Собирая ярко-красный мед.
А «ура» вдали — как будто пенье
Трудный день окончивших жнецов.
Скажешь: это — мирное селенье
В самый благостный из вечеров.
И воистину светло и свято
Дело величавое войны.
Серафимы, ясны и крылаты,
За плечами воинов видны.
Тружеников, медленно идущих,
На полях, омоченных в крови,
Подвиг сеющих и славу жнущих,
Ныне, Господи, благослови.
Как у тех, что гнутся над сохою,
Как у тех, что молят и скорбят,
Их сердца горят перед Тобою,
Восковыми свечками горят.
Но тому, о Господи, и силы
И победы царский час даруй,
Кто поверженному скажет: «Милый,
Вот, прими мой братский поцелуй!»
1914 г. Николай Гумилёв
Серебряный век @silverage_tg
Тявкает за лесом пулемет,
И жужжат шрапнели, словно пчелы,
Собирая ярко-красный мед.
А «ура» вдали — как будто пенье
Трудный день окончивших жнецов.
Скажешь: это — мирное селенье
В самый благостный из вечеров.
И воистину светло и свято
Дело величавое войны.
Серафимы, ясны и крылаты,
За плечами воинов видны.
Тружеников, медленно идущих,
На полях, омоченных в крови,
Подвиг сеющих и славу жнущих,
Ныне, Господи, благослови.
Как у тех, что гнутся над сохою,
Как у тех, что молят и скорбят,
Их сердца горят перед Тобою,
Восковыми свечками горят.
Но тому, о Господи, и силы
И победы царский час даруй,
Кто поверженному скажет: «Милый,
Вот, прими мой братский поцелуй!»
1914 г. Николай Гумилёв
Серебряный век @silverage_tg
❤29👍8❤🔥4
Зима приближается. Сызнова
Какой-нибудь угол медвежий
Под слезы ребенка капризного
Исчезнет в грязи непроезжей.
Домишки в озерах очутятся.
Над ними закурятся трубы.
B холодных объятьях распутицы
Сойдутся к огню жизнелюбы.
Обители севера строгого,
Накрытые небом, как крышей!
На вас, захолустные логова,
Написано: «Сим победиши» .
Люблю вас, далекие пристани
В провинции или деревне.
Чем книга чернее и листанней,
Тем прелесть ее задушевней.
Обозы тяжелые двигая,
Раскинувши нив алфавиты,
Вы с детства любимою книгою
Как бы на середке открыты.
И вдруг она пишется заново
Ближайшею первой метелью,
Bся в росчерках полоза санного
И белая, как рукоделье.
Октябрь серебристо-ореховый.
Блеск заморозков оловянный.
Осенние сумерки Чехова,
Чайковского и Левитана.
Борис Пастернак. Октябрь 1943
Серебряный век @silverage_tg
Какой-нибудь угол медвежий
Под слезы ребенка капризного
Исчезнет в грязи непроезжей.
Домишки в озерах очутятся.
Над ними закурятся трубы.
B холодных объятьях распутицы
Сойдутся к огню жизнелюбы.
Обители севера строгого,
Накрытые небом, как крышей!
На вас, захолустные логова,
Написано: «Сим победиши» .
Люблю вас, далекие пристани
В провинции или деревне.
Чем книга чернее и листанней,
Тем прелесть ее задушевней.
Обозы тяжелые двигая,
Раскинувши нив алфавиты,
Вы с детства любимою книгою
Как бы на середке открыты.
И вдруг она пишется заново
Ближайшею первой метелью,
Bся в росчерках полоза санного
И белая, как рукоделье.
Октябрь серебристо-ореховый.
Блеск заморозков оловянный.
Осенние сумерки Чехова,
Чайковского и Левитана.
Борис Пастернак. Октябрь 1943
Серебряный век @silverage_tg
❤17👍12❤🔥1🕊1
ВМЕСТО ПИСЬМА
Дым табачный воздух выел.
Комната -
глава в крученыховском аде.
Вспомни -
за этим окном
впервые
руки твои, исступленный, гладил.
Сегодня сидишь вот,
сердце в железе.
День еще -
выгонишь,
можешь быть, изругав.
В мутной передней долго не влезет
сломанная дрожью рука в рукав.
Выбегу,
тело в улицу брошу я.
Дикий,
обезумлюсь,
отчаяньем иссечась.
Не надо этого,
дорогая,
хорошая,
дай простимся сейчас.
Все равно
любовь моя -
тяжкая гиря ведь -
висит на тебе,
куда ни бежала б.
Дай в последнем крике выреветь
горечь обиженных жалоб.
Если быка трудом уморят -
он уйдет,
разляжется в холодных водах.
Кроме любви твоей,
мне
нету моря,
а у любви твоей и плачем не вымолишь отдых.
Захочет покоя уставший слон -
царственный ляжет в опожаренном песке.
Кроме любви твоей,
мне
нету солнца,
а я и не знаю, где ты и с кем.
Если б так поэта измучила,
он
любимую на деньги б и славу выменял,
а мне
ни один не радостен звон,
кроме звона твоего любимого имени.
И в пролет не брошусь,
и не выпью яда,
и курок не смогу над виском нажать.
Надо мною,
кроме твоего взгляда,
не властно лезвие ни одного ножа.
Завтра забудешь,
что тебя короновал,
что душу цветущую любовью выжег,
и суетных дней взметенный карнавал
растреплет страницы моих книжек...
Слов моих сухие листья ли
заставят остановиться,
жадно дыша?
Дай хоть
последней нежностью выстелить
твой уходящий шаг.
Владимир Маяковский
Серебряный век @silverage_tg
Дым табачный воздух выел.
Комната -
глава в крученыховском аде.
Вспомни -
за этим окном
впервые
руки твои, исступленный, гладил.
Сегодня сидишь вот,
сердце в железе.
День еще -
выгонишь,
можешь быть, изругав.
В мутной передней долго не влезет
сломанная дрожью рука в рукав.
Выбегу,
тело в улицу брошу я.
Дикий,
обезумлюсь,
отчаяньем иссечась.
Не надо этого,
дорогая,
хорошая,
дай простимся сейчас.
Все равно
любовь моя -
тяжкая гиря ведь -
висит на тебе,
куда ни бежала б.
Дай в последнем крике выреветь
горечь обиженных жалоб.
Если быка трудом уморят -
он уйдет,
разляжется в холодных водах.
Кроме любви твоей,
мне
нету моря,
а у любви твоей и плачем не вымолишь отдых.
Захочет покоя уставший слон -
царственный ляжет в опожаренном песке.
Кроме любви твоей,
мне
нету солнца,
а я и не знаю, где ты и с кем.
Если б так поэта измучила,
он
любимую на деньги б и славу выменял,
а мне
ни один не радостен звон,
кроме звона твоего любимого имени.
И в пролет не брошусь,
и не выпью яда,
и курок не смогу над виском нажать.
Надо мною,
кроме твоего взгляда,
не властно лезвие ни одного ножа.
Завтра забудешь,
что тебя короновал,
что душу цветущую любовью выжег,
и суетных дней взметенный карнавал
растреплет страницы моих книжек...
Слов моих сухие листья ли
заставят остановиться,
жадно дыша?
Дай хоть
последней нежностью выстелить
твой уходящий шаг.
Владимир Маяковский
Серебряный век @silverage_tg
❤🔥42👍12🕊1
Мне осталась одна забава:
Пальцы в рот — и веселый свист.
Прокатилась дурная слава,
Что похабник я и скандалист.
Ах! какая смешная потеря!
Много в жизни смешных потерь.
Стыдно мне, что я в бога верил.
Горько мне, что не верю теперь.
Золотые, далекие дали!
Все сжигает житейская мреть.
И похабничал я и скандалил
Для того, чтобы ярче гореть.
Дар поэта — ласкать и карябать,
Роковая на нем печать.
Розу белую с черною жабой
Я хотел на земле повенчать.
Пусть не сладились, пусть не сбылись
Эти помыслы розовых дней.
Но коль черти в душе гнездились —
Значит, ангелы жили в ней.
Вот за это веселие мути,
Отправляясь с ней в край иной,
Я хочу при последней минуте
Попросить тех, кто будет со мной, —
Чтоб за все за грехи мои тяжкие,
За неверие в благодать
Положили меня в русской рубашке
Под иконами умирать.
1923 г. Сергей Есенин
Серебряный век @silverage_tg
Пальцы в рот — и веселый свист.
Прокатилась дурная слава,
Что похабник я и скандалист.
Ах! какая смешная потеря!
Много в жизни смешных потерь.
Стыдно мне, что я в бога верил.
Горько мне, что не верю теперь.
Золотые, далекие дали!
Все сжигает житейская мреть.
И похабничал я и скандалил
Для того, чтобы ярче гореть.
Дар поэта — ласкать и карябать,
Роковая на нем печать.
Розу белую с черною жабой
Я хотел на земле повенчать.
Пусть не сладились, пусть не сбылись
Эти помыслы розовых дней.
Но коль черти в душе гнездились —
Значит, ангелы жили в ней.
Вот за это веселие мути,
Отправляясь с ней в край иной,
Я хочу при последней минуте
Попросить тех, кто будет со мной, —
Чтоб за все за грехи мои тяжкие,
За неверие в благодать
Положили меня в русской рубашке
Под иконами умирать.
1923 г. Сергей Есенин
Серебряный век @silverage_tg
❤35👍17❤🔥6
Вчера ещё в глаза глядел
Вчера ещё в глаза глядел,
А нынче - всё косится в сторону!
Вчера еще до птиц сидел, -
Все жаворонки нынче - вороны!
Я глупая, а ты умён,
Живой, а я остолбенелая.
О, вопль женщин всех времен:
«Мой милый, что тебе я сделала?!»
И слёзы ей - вода, и кровь -
Вода, - в крови, в слезах умылася!
Не мать, а мачеха - Любовь:
Не ждите ни суда, ни милости.
Увозят милых корабли,
Уводит их дорога белая…
И стон стоит вкруг всей земли:
«Мой милый, что тебе я сделала?»
Вчера еще - в ногах лежал!
Равнял с Китайскою державою!
Враз обе рученьки разжал, -
Жизнь выпала - копейкой ржавою!
Детоубийцей на суду
Стою - немилая, несмелая.
Я и в аду тебе скажу:
«Мой милый, что тебе я сделала?»
Спрошу я стул, спрошу кровать:
«За что, за что терплю и бедствую?»
«Отцеловал - колесовать:
Другую целовать», - ответствуют.
Жить приучил в самом огне,
Сам бросил - в степь заледенелую!
Вот что ты, милый, сделал мне!
Мой милый, что тебе - я сделала?
Всё ведаю - не прекословь!
Вновь зрячая - уж не любовница!
Где отступается Любовь,
Там подступает Смерть-садовница.
Самo - что дерево трясти! -
В срок яблоко спадает спелое…
- За всё, за всё меня прости,
Мой милый, - что тебе я сделала!
Марина Ивановна Цветаева, 1920 г.
Плачущая женщина
▫️Альберт Линч (1860 - 1950)
▫️Бумага, акварель, гуашь, тушь. 15,5 х 19,3 см.
▫️Частная коллекция
Серебряный век @silverage_tg
Вчера ещё в глаза глядел,
А нынче - всё косится в сторону!
Вчера еще до птиц сидел, -
Все жаворонки нынче - вороны!
Я глупая, а ты умён,
Живой, а я остолбенелая.
О, вопль женщин всех времен:
«Мой милый, что тебе я сделала?!»
И слёзы ей - вода, и кровь -
Вода, - в крови, в слезах умылася!
Не мать, а мачеха - Любовь:
Не ждите ни суда, ни милости.
Увозят милых корабли,
Уводит их дорога белая…
И стон стоит вкруг всей земли:
«Мой милый, что тебе я сделала?»
Вчера еще - в ногах лежал!
Равнял с Китайскою державою!
Враз обе рученьки разжал, -
Жизнь выпала - копейкой ржавою!
Детоубийцей на суду
Стою - немилая, несмелая.
Я и в аду тебе скажу:
«Мой милый, что тебе я сделала?»
Спрошу я стул, спрошу кровать:
«За что, за что терплю и бедствую?»
«Отцеловал - колесовать:
Другую целовать», - ответствуют.
Жить приучил в самом огне,
Сам бросил - в степь заледенелую!
Вот что ты, милый, сделал мне!
Мой милый, что тебе - я сделала?
Всё ведаю - не прекословь!
Вновь зрячая - уж не любовница!
Где отступается Любовь,
Там подступает Смерть-садовница.
Самo - что дерево трясти! -
В срок яблоко спадает спелое…
- За всё, за всё меня прости,
Мой милый, - что тебе я сделала!
Марина Ивановна Цветаева, 1920 г.
Плачущая женщина
▫️Альберт Линч (1860 - 1950)
▫️Бумага, акварель, гуашь, тушь. 15,5 х 19,3 см.
▫️Частная коллекция
Серебряный век @silverage_tg
❤28👍13❤🔥2
Михаил Врубель. Портрет В.А. Усольцевой. 1905
Бумага, цветной карандаш, графитный карандаш, уголь. 41 x 29 см
Государственный Русский музей, Санкт-Петербург
Серебряный век @silverage_tg
Бумага, цветной карандаш, графитный карандаш, уголь. 41 x 29 см
Государственный Русский музей, Санкт-Петербург
Серебряный век @silverage_tg
👍16❤2
Константин Бальмонт — К Лермонтову
Нет, ни за то тебя я полюбил,
Что ты поэт и полновластный гений,
Но за тоску, за этот страстный пыл
Ни с кем неразделяемых мучений,
За то, что ты нечеловеком был.
О, Лермонтов, презрением могучим
К бездушным людям, к мелким их страстям,
Ты был подобен молниям и тучам,
Бегущим по нетронутым путям,
Где только гром гремит псалмом певучим.
И вижу я, как ты в последний раз
Беседовал с ничтожными сердцами,
И жёстким блеском этих тёмных глаз
Ты говорил: «Нет, я уже не с вами!»
Серебряный век @silverage_tg
Нет, ни за то тебя я полюбил,
Что ты поэт и полновластный гений,
Но за тоску, за этот страстный пыл
Ни с кем неразделяемых мучений,
За то, что ты нечеловеком был.
О, Лермонтов, презрением могучим
К бездушным людям, к мелким их страстям,
Ты был подобен молниям и тучам,
Бегущим по нетронутым путям,
Где только гром гремит псалмом певучим.
И вижу я, как ты в последний раз
Беседовал с ничтожными сердцами,
И жёстким блеском этих тёмных глаз
Ты говорил: «Нет, я уже не с вами!»
Серебряный век @silverage_tg
❤23👍14❤🔥7🕊5👀1
Возьми на радость из моих ладоней
Немного солнца и немного меда,
Как нам велели пчелы Персефоны.
Не отвязать неприкрепленной лодки,
Не услыхать в меха обутой тени,
Не превозмочь в дремучей жизни страха.
Нам остаются только поцелуи,
Мохнатые, как маленькие пчелы,
Что умирают, вылетев из улья.
Они шуршат в прозрачных дебрях ночи,
Их родина — дремучий лес Тайгета,
Их пища — время, медуница, мята.
Возьми ж на радость дикий мой подарок,
Невзрачное сухое ожерелье
Из мертвых пчел, мед превративших в солнце.
Осип Мандельштам
Серебряный век @silverage_tg
Немного солнца и немного меда,
Как нам велели пчелы Персефоны.
Не отвязать неприкрепленной лодки,
Не услыхать в меха обутой тени,
Не превозмочь в дремучей жизни страха.
Нам остаются только поцелуи,
Мохнатые, как маленькие пчелы,
Что умирают, вылетев из улья.
Они шуршат в прозрачных дебрях ночи,
Их родина — дремучий лес Тайгета,
Их пища — время, медуница, мята.
Возьми ж на радость дикий мой подарок,
Невзрачное сухое ожерелье
Из мертвых пчел, мед превративших в солнце.
Осип Мандельштам
Серебряный век @silverage_tg
❤32👍14💔6🔥1🙏1
МУЖЕСТВО
Мы знаем, что ныне лежит на весах
И что совершается ныне.
Час мужества пробил на наших часах,
И мужество нас не покинет.
Не страшно под пулями мертвыми лечь,
Не горько остаться без крова,
И мы сохраним тебя, русская речь,
Великое русское слово.
Свободным и чистым тебя пронесем,
И внукам дадим, и от плена спасем
Навеки.
1942 г. Анна Ахматова
Серебряный век @silverage_tg
Мы знаем, что ныне лежит на весах
И что совершается ныне.
Час мужества пробил на наших часах,
И мужество нас не покинет.
Не страшно под пулями мертвыми лечь,
Не горько остаться без крова,
И мы сохраним тебя, русская речь,
Великое русское слово.
Свободным и чистым тебя пронесем,
И внукам дадим, и от плена спасем
Навеки.
1942 г. Анна Ахматова
Серебряный век @silverage_tg
❤38👍6🙏6❤🔥4⚡2
Пой же, пой. На проклятой гитаре
Пальцы пляшут твои вполукруг.
Захлебнуться бы в этом угаре,
Мой последний, единственный друг.
Не гляди на ее запястья
И с плечей ее льющийся шелк.
Я искал в этой женщине счастья,
А нечаянно гибель нашел.
Я не знал, что любовь — зараза,
Я не знал, что любовь — чума.
Подошла и прищуренным глазом
Хулигана свела с ума.
Пой, мой друг. Навевай мне снова
Нашу прежнюю буйную рань.
Пусть целует она другова,
Молодая, красивая дрянь.
Ах, постой. Я ее не ругаю.
Ах, постой. Я ее не кляну.
Дай тебе про себя я сыграю
Под басовую эту струну.
Льется дней моих розовый купол.
В сердце снов золотых сума.
Много девушек я перещупал,
Много женщин в углу прижимал.
Да! есть горькая правда земли,
Подсмотрел я ребяческим оком:
Лижут в очередь кобели
Истекающую суку соком.
Так чего ж мне ее ревновать.
Так чего ж мне болеть такому.
Наша жизнь — простыня да кровать.
Наша жизнь — поцелуй да в омут.
Пой же, пой! В роковом размахе
Этих рук роковая беда.
Только знаешь, пошли их на
Не умру я, мой друг, никогда.
1922 г. Сергей Есенин
Серебряный век @silverage_tg
Пальцы пляшут твои вполукруг.
Захлебнуться бы в этом угаре,
Мой последний, единственный друг.
Не гляди на ее запястья
И с плечей ее льющийся шелк.
Я искал в этой женщине счастья,
А нечаянно гибель нашел.
Я не знал, что любовь — зараза,
Я не знал, что любовь — чума.
Подошла и прищуренным глазом
Хулигана свела с ума.
Пой, мой друг. Навевай мне снова
Нашу прежнюю буйную рань.
Пусть целует она другова,
Молодая, красивая дрянь.
Ах, постой. Я ее не ругаю.
Ах, постой. Я ее не кляну.
Дай тебе про себя я сыграю
Под басовую эту струну.
Льется дней моих розовый купол.
В сердце снов золотых сума.
Много девушек я перещупал,
Много женщин в углу прижимал.
Да! есть горькая правда земли,
Подсмотрел я ребяческим оком:
Лижут в очередь кобели
Истекающую суку соком.
Так чего ж мне ее ревновать.
Так чего ж мне болеть такому.
Наша жизнь — простыня да кровать.
Наша жизнь — поцелуй да в омут.
Пой же, пой! В роковом размахе
Этих рук роковая беда.
Только знаешь, пошли их на
Не умру я, мой друг, никогда.
1922 г. Сергей Есенин
Серебряный век @silverage_tg
❤🔥21👍8❤7🔥6😢1
СОЛНЦЕ ДУХА
Как могли мы прежде жить в покое
И не ждать ни радостей, ни бед,
Не мечтать об огнезаром бое,
О рокочущей трубе побед.
Как могли мы… Но еще не поздно.
Солнце духа наклонилось к нам.
Солнце духа благостно и грозно
Разлилось по нашим небесам.
Расцветает дух, как роза мая,
Как огонь, он разрывает тьму.
Тело, ничего не понимая,
Слепо повинуется ему.
В дикой прелести степных раздолий,
В тихом таинстве лесной глуши
Ничего нет трудного для воли
И мучительного для души.
Чувствую, что скоро осень будет,
Солнечные кончатся труды,
И от древа духа снимут люди
Золотые, зрелые плоды.
1915 г. Николай Гумилёв
Серебряный век @silverage_tg
Как могли мы прежде жить в покое
И не ждать ни радостей, ни бед,
Не мечтать об огнезаром бое,
О рокочущей трубе побед.
Как могли мы… Но еще не поздно.
Солнце духа наклонилось к нам.
Солнце духа благостно и грозно
Разлилось по нашим небесам.
Расцветает дух, как роза мая,
Как огонь, он разрывает тьму.
Тело, ничего не понимая,
Слепо повинуется ему.
В дикой прелести степных раздолий,
В тихом таинстве лесной глуши
Ничего нет трудного для воли
И мучительного для души.
Чувствую, что скоро осень будет,
Солнечные кончатся труды,
И от древа духа снимут люди
Золотые, зрелые плоды.
1915 г. Николай Гумилёв
Серебряный век @silverage_tg
❤28👍17