Четвертый день слушаю Мортона Фельдмана. Он потрясающе работает с механизмами внимания, с концентрацией. Отслушав 80 минут произведения, можно обнаружить себя в странном, совершенно новом состоянии, стоит лишь сфокусироваться, полностью довериться мерно разрастающейся энергии. Фельдман выталкивает человека из момента бережно и аккуратно, но в этом нет ничего от эскапизма. Напротив, Фельдман создает условия для нахождения здесь и сейчас лучше, чем кто бы то ни было — время замедлено до некоего естественного биологического темпа, каждое событие предваряется тишиной. Я не растворяюсь в звуке, я проживаю его развитие и его отсутствие, замечая свое дыхание. Нащупывается граница между мной и миром, эта граница проходит где-то здесь. В тишине между нажатиями клавиш она становится почти осязаемой.

Чем дольше я слушаю, скажем, For Bunita Marcus, или Piano and String Quartet, тем более «в нерв» попадает каждый звук. Спустя 20-30 минут оставляешь попытки определить свое положение относительно звучащего, ты ведом им. Воображение не отстраивает образы; звук, развиваясь непредсказуемо и витиевато, не дает образам оказаться завершенными. Там, где другой провел бы прямую из точки А в точку Б чернилами, Фельдман зачеркивает карандашом, обводит круги, стирает, рисует пунктиры. Его можно переоткрывать бесконечно.

I don’t feel that music has been and I don’t feel that music to this day is involved with the real world.

​​В Three Voices For Joan La Barbara — голос как инструмент и ничего кроме голоса. Слушала вдогонку к Music Is the Original Instrument, вещи очень разные.

Случайно был обнаружен небольшой архив о Фельдмане, здесь кусочек его переписки с Джоан, передает приветы другому Морти, мужу Джоан Ла Барбары Мортону Суботнику.

Celia Hollander — Recent Futures

Carmen Villain — Both Lines Will Be Blue

Carmen Villain — Affection in a Time of Crisis

Rosso Polare — Lettere Animali

n ev — Songs for Flami

chushi — sloath

Eiko Ishibashi — The Dream My Bones Dream

Tomaga — Music For Visual Disorders

Okkyung Lee — Yeo-Neun

Realistic Monk — Realm

Felicity Mangan — Creepy Crawly

Jonnine — Blue Hills

Mica Levi & Oliver Coates — Remain Calm

В прошлом году я слушала потрясный курс по истории экспериментального кино. Често скажу, это возродило мою любовь к экрану и напомнило о том, что классные вещи можно делать на коленке, очень важная и необходимая мне мысль. Радостно осознавать, что кино — это необязательно грандиозное производство и миллионы, сыплющиеся из карманов продюсерских брюк. Как заведено в нашей удивительной культуре, интересное происходит на её обочине, и экспериментальное кино долгое время ею являлось.

Сложно с ходу сказать, что такое «экспериментальное кино». Термин расплывчатый и странный, подразумевающий не столько четкое определение, сколько набор признаков. Грань между видеоартом и экспериментальным кино сегодня либо совсем стёрта, либо обусловлена помещением/непомещением работы в галерейных контекст. Экспериментальное кино зачастую противопоставляет себя массовому, а со второй половины ХХ века и по сей день оно пытается осмыслить себя. В общем, просмотр требует некоторого усилия над собой и леностью ума, которая мне, например, очень характерна.

Я уже писала здесь про Джеймса Беннинга и его «структурное кино» (по сути, семантический треугольник Огдена-Ричардса с помощью экрана) со статичными планами и режущими время саундскейпами — посмотрите «Рур», катарсическая для людей в 2020 с СДВ и прочими удовольствиями вещь. Не могу не упомянуть Шанталь Акерман, изучавшую пространства и пустоты (в том числе восточноевропейские), её «Новости из дома» — один из лучших фильмов, что я видела в жизни. Абстрактная анимация 1920-х, пульсирующий монтаж Маркопулоса, разоблачение европейского логоцентризма, реализуемое писательницей Маргерит Дюрас. Кинопоэзия Стэна Брекиджа и Йонаса Мекаса, уорхолловское анти-кино, дискретная память Криса Маркера. Позднесоветское видео-кино Бориса Юхананова, цифровая археология и found-footage сегодня в лице Сергея Лозницы, лучшего документалиста планеты по мнению меня; кино на основе найденного на YouTube и сходных платформах — пост-синема Олега Мавроматти. Список можно продолжить. Пишу всё это и смотрю программу фестиваля MIEFF 2020, который, кстати, состоится совсем скоро.

Экспериментальное кино — поле абсолютной свободы, располагающее к отмене иерархии модальностей, согласно которой звук дополняет картинку — риторика, уходящая в прошлое, но сегодня, увы, всё еще живучая. В экспериментальном кино можно обнаружить множество захватывающих находок относительно звука, хотя это вопрос самостоятельного исследования, поскольку литературы на тему не очень много. Но кое-какая всё же есть.

В «The Music and Sound of Experimental Film», помимо отдельных глав о художниках, есть большие полезные части о медиа и технологиях, которые обусловили современное понимание искусства как синтеза. Так, в первой главе «Absolute Sounding Images: Abstract Film and Radio Drama of The 1920-s As Complemetrary Forms of A Media-Specific Art» дан общий срез ситуации в 1920-х. Здесь и о Вальтере Руттмане, который одним из первых указал на общее измерение движущихся изображений и музыки — время:

An art meant for our eyes, one different from painting in that it has a temporal dimension (like music), not in the rendition of (real or stylized) moment in an event or fact, but rather precisely in the temporal rhythm of visual events. This new art-form will give rise to a totally new kind of artist, one whose existence has only been latent up to now, one who will more or less occupy a middle-ground between painting and music.

И о многом другом. Не знаю, откроет ли кто книгу, но рекомендовать фильмы я не устану. Это глыба материала, который пока плохо изучен. Я чувствовала и продолжаю чувствовать себя обманутой — те заслуги, которые я приписывала важным лицам большого кино, корнями уходят в работу энтузиастов-одиночек, чьи имена только сейчас возникают из небытия.

А вот как «звучит» без звука абстрактное кино Руттмана.

https://vimeo.com/262031878

​​Как связана музыка с экономикой и политикой? Могут ли спотифай и другие музыкальные сервисы заменить собой радиостанции?

Гостями подкаста в онлайн-журнале Sreda на этой неделе стали радиоведущая и диджей Mishka и основатель лейбла @gostzvuk Ильдар Зайнетдинов, которые обсудили радийный быт в эпоху постпандемии и экономику музыкального продукта.

Подкаст записан на английском языке.

Stellage это чудо на русской земле абсолютно. Вот это рассылка! В первом письме найдено интервью с дуэтом Stacks, чью музыку я прошедшей весной заслушивала до дыр потому что это очень классный и живой поп а тексты такие, что хочется переписать их себе в тайный дневничок красивым почерком. Про антверпенскую сцену читать всегда дико интересно, какое-то волшебное место и волшебные люди (последнее доказано опытным путём во время встречи с Эллоном Кайе в Вышке). Вы не представляете как я сейчас довольна! Подписывайтесь тоже, чтобы материалы от самого классного независимого магазина и лейбла прилетали прямиком в ваш ящик. Одна из причин почему я люблю жить в 2020 (их немного)

ACHTUNG
WEEKLY MAILOUT

мебель запускает регулярную рассылку, в которой будет стараться передавать всю самую важную информацию о новых релизах, поступивших к ней на полки, и делиться текстовыми материалами, достойными самых чёрных сердец.

подписаться можно по ссылке:
http://eepurl.com/gfVmCD

Сегодня на RVNG Intl. вышел «No era sólida» Лукреции Дальт, моей большой любви — так много в её музыке тишины и воздуха. По случаю вспомнила о выпуске подкаста AIR с участием Лукреции, в котором она своим приятнейшим голосом рассказывает про практики работы с языком, spoken word и тексты:

You have so many voices — so many voices that you don’t even share with everybody. Maybe your lover is the only lucky one to have heard a certain specific voice when you’re in a certain proximity.

Супер интересно. В этом же подкасте можно найти выпуски с Джеффом Миллсом, Басински, Робертом Хенке, Сьюзан Чиани и другими.

Новозеландский художник Лен Лай за свою продолжительную творческую жизнь создал немало экспериментальных анимационных фильмов, чем и был мне известен до сегодняшнего дня. Выяснилось, что архив его работ включает множество кинетических скульптур, звучание которых было записано и выпущено на CD «Composing Motion: The Sound of Tangible Motion Sculpture». То есть можно услышать его скульптуры, понимаете??? Удивительно! Это альбом года.

К записи вроде бы прилагается буклет, в котором указаны локации скульптур и даны их изображения, но мне понравилось слушать без привязки к визуальным объектам, к тому же буклет фиг найдешь в интернете хотя можно постараться и нагуглить названия треков.
Получается, что есть реальные скульптуры и записи их звучания, а есть пространство и объекты, достраиваемые воображением в процессе прослушивания. Вообще я обожаю эти сочетания «послушать скульптуру», «потрогать звук», «увидеть звук», «услышать картину» которые уже давно никакие не оскюмороны а реальные возможности взаимопроникающих и срастающихся дисциплин. А в данном случае нахождение в интернете - на стримингах (всех, даже на яндекс музыке), и в архивах - добавляет работе еще одно измерение.

<3
https://vimeo.com/172581981 гав

Постоянна в этом мире только моя любовь к Джонни Гринвуду. Саундтреки «There Will Be Blood» и «Phantom Thread» — редкая музыка для кино, которую я целенаправленно переслушиваю, и, кстати, вообще не устаю это делать. Причем и Гринвуд, и Пол Томас Андерсон, по выражению одного хорошего человека, не долбят в одну вену, а постоянно исследуют новое, каждый в своем поле, оба создают разнообразие и не повторяют себя.

"Сипс" — новый альбом группы "Тальник".

https://talnik.bandcamp.com/album/--3

..Наше отношение к искусству, то, как мы используем искусство, досталось нам по наследству. Наш опыт сейчас обогащается не утратой старого, потому что новое никогда не займет место старого. Мы открываем для себя новое использование искусства и тех вещей, которые раньше искусством не считались. Хотите вы того или нет, но в нашем столетии постоянно сокращается разрыв между искусством и жизнью.

Я думаю, что история искусства — это просто история избавления от уродливого путем проникновения в него и использования его. В конце концов, представление об уродстве находится не вне, а внутри нас. Вот почему я постоянно повторяю, что мы можем работать с нашим разумом. Мы стремимся добиться того, чтобы он был открыт и мы могли бы видеть вещи не уродливыми или прекрасными, а такими, какие они есть на самом деле.
Все привыкли думать об искусстве как о чем-то лучше организованном, чем жизнь, что можно использовать для бегства от жизни. Однако изменения, которые произошли в нашем столетии, таковы, что искусство больше не является бегством от жизни, а скорее служит введением к ней.

Однажды я был в ресторане с де Кунингом, и он сказал: «Если я заключу в рамку хлебные крошки, это не будет искусством». А я утверждаю, что будет. Он говорил, что не будет, потому что он связывал искусство с собственной деятельностью — он связывал его с собой как с художником. тогда как я хотел бы, чтобы искусство ушло от нас в мир, в котором мы живем.

Я считаю, что современное искусство превратило жизнь в искусство, и теперь, мне кажется, пришло время для того, чтобы жизнь (под жизнью я подразумеваю такие вещи, как государство, общественный порядок и все такое) превратила в искусство окружающую среду и вообще всё. Иными словами, нужно позаботиться о том, чтобы превратить беспорядок и бессмыслицу в то, что облегчает и украшает нашу жизнь, а не заставляет нас чувствовать свое ничтожество.
Искусство само по себе должно быть очень простым — довольно того, что оно прекрасно. Но когда оно еще и полезно, не просто прекрасно, оно проникает во все аспекты жизни, так что, даже не будучи рядом с нами, оно тем не менее влияет на наши поступки и на наше восприятие окружающего мира.

— Но окружающий мир переполнен.

Что ж, это одна из причин, почему нам нужна помощь. Окружающий мир не только переполнен, он иногда еще и, так сказать, засорен. Мы попадаем в пробки на дороге и в очереди в супермаркетах, где, как ни спешишь, ползешь со скоростью улитки, если вообще как-то движешься. Не так давно в Нью-Йорке я встал намертво из-за двух грузовиков, ни один из которых не желал уступить другому. В такие моменты, если бы мы обратились к современной живописи и современной музыке, мы могли бы переключить внимание на окружающее — на то, что можно видеть и слышать.

Музыка изменяет наше сознание — заставлет не столько понимать, сколько сознавать. Ум понимающий, который мы получаем в школе, — это скучный и бесполезный ум. Нам нужен пытливый ум, потому что он дает нам опору вне зависимости от того, идут дела хорошо или нет, и он находит успокоение даже в наименее спокойной ситуации.


Разговоры с Кейджем. Ричард Костелянец