В текущей ситуации ощутила внутренний запрос и начала составлять список релизов, которые приводят меня в чувства, когда кукуха внезапно движется в неизвестном направлении (чего таить примерно на ВТОРОЙ день самоизоляции было понятно что я не выдерживаю). Опробован, так сказать, на практике. Делюсь.
По традиции ссылки на Bandcamp и YouTube, но многое есть на стримингах.


n ev — Katla

Félicia Atkinson & Jefre Cantu-Ledesma — Limpid As the Solitudes

Felicia Atkinson — EVERYTHING EVAPORATE

Ellen Arkbro — For organ and brass

Lucrecia Dalt — Anticlines (+ прекрасная вещь Ou).

Evgeny Bylina — Wherever It Was Possible

Ahnnu — Perception

Vlad Dobrovolski — Non-deterministic Polynomial Poems (+ предстоящий релиз на Klammklang)

STEPHAN MATHIEU — A Static Place

Mathieu Serruys — Skin / Glove

Zane Trow — For Those Who Hear Actual Voices

Charles Curtis — Ultra White Violet Light / Sleep

Nine Inch Nails — Ghosts V: Together


Подумала о подобном списке, когда собирала небольшой плейлист по просьбе друзей из World Chess несколько недель назад. Тогда заметила, что все больше ухожу от ритмических вещей в тишину. Неудивительно, сейчас как никогда хочется создавать своё личное пространство тишины, пространство молчания. Безопасное место, где чувства могут быть оголены — несмотря на отсутствие события их хоть отбавляй.
Берегите себя.

Сегодня и завтра проходит фестиваль Telling Stories, в этом году Вышка устроила его в онлайн-режиме. Можно бесплатно зарегистрироваться и посмотреть лекции про звук: Стаса Шарифуллина ака @trixz, Ильдара из @gostzvuk, исследовательницы Юлии Шарифуллиной, Ксении Майоровой, Анастасии Толчневой, Евгения Былины и не только. В программе, помимо прочего, алгоритмический лайв-кодинг от Реника Белла, лайв от Zurkas Tepla, концерт генеративной музыки под руководством лейбла ГОСТ ЗВУК и еще куча всего. Кажется, лучший сегмент фестиваля.

Ф.: Когда-то давно у меня не было ощущения, что я что-то делаю, и я был счастлив. Но сегодня, имея возможность слушать собственную музыку, я понимаю, что я таки что-то сделал, и это делает меня несчастным. Я чувствую бремя необходимости продолжать что-то делать. Кроме того, с возрастом к этому прибавляется осознание того, что ты можешь совершить ошибку. Думаю, меня главным образом беспокоит необходимость «быть в мире» и давать названия вещам. Когда результаты твоего труда не имеют названий, возникает впечатление, что ты вне мира.


https://batenka.ru/aesthetics/reading/indeterminate_music/

​​Если есть в интернете безопасный уголок, то это однозначно сайт Родриго Констанцо. Много пишет о существовании в музыке и, что немаловажно, разбирает технические подробности рабочего процесса. Будто разговариваешь с хорошим другом.

На сайте куча интересных разделов — не пропустите вкладку инструменты. А еще можно прочитать PhD Родриго о композиции в музыке. Очень уважаю такую открытость.

Студенты Вышки озвучили фильмы Мана Рэя, в том числе мы с @awfulsound - дуэтом работали над "Морской звездой". Процесс был захватывающим.
Чудные вещи получились у наших коллег, рекомендую всё внимательно посмотреть и послушать!

Приятно после очередного года в универе обнаруживать себя живой. Начала возвращаться к жизни благодаря этому релизу на Longform Editions (<3), нет слов.

https://nicolaratti.bandcamp.com/track/k1-k2

«On Repeat: How Music Plays the Mind» — книга Элизабет Хельмут Маргулис, (крутейшей) исследовательницы из Принстонского университета, которая работает на стыке музыковедения и когнитивных наук. Уважаю, вот её сайт. Зацените Music Cognition Lab, с публикациями можно без труда ознакомиться.


Music’s function is obviously not to convey information, and its repetitive nature seems to be bound up with this other function — a function that might best be described as aesthetic. But there seems to be something more going on than this term can capture. We revisit favorite paintings, but not with the degree of obsession we revisit musical works (or there would be a painting iPod). Films we rewatch, but again not to the same degree, and not with mounting passion. Poetry is perhaps the best comparative case — it can take a comparable or even smaller amount of time to read a poem as to hear a piece, and poetry unfolds sequentially and dynamically in time (word after word after word), just like music (note after note after note). Poems are reread, and re-enjoyed, but lack both the internal repetition characteristic of music, and the capacity to generate earworms (you don’t get stuck in the shower reciting “shall I compare thee to a summer’s day?,” although if it were set to a pop tune you might). The rereading of poetry is also often the restudying of that poetry, with new “information” being extracted, and whereas the extraction of information can be a goal for musical rehearings, this was not the mechanism or goal at play when “Poker Face” was blasted everywhere during the summer of 2009.
Rereading (or rehearing, to take a closer example) familiar poetry is, I would argue, a less consuming experience than rehearing familiar music. Even if you love Robert Frost, you don’t hear “Two roads diverged” and think “yes!” the way you might when you hear the opening notes of a favorite song. You could duck out of the poem fairly easily, whereas a snippet of familiar music triggers a cascade of “that song” that takes over and won’t let you go. Interestingly, it’s much harder to memorize a poem than a song. At first glance, this would seem to make repetition more desirable for poems than for music, where we are able to know “how it goes” much quicker. That the reverse is true suggests that the pleasure we derive from musical repetitions might stem less from increasing knowledge about the piece than from a growing sense of inhabiting the music: a transportive, even transcendent kind of experience.


https://youtu.be/1lo8EomDrwA

​​Завтра и послезавтра мы устраиваем онлайн-презентацию наших «звуковых» профилей бакалавриата и магистратуры на базе Школы дизайна НИУ ВШЭ.

Коротко о том, что будет происходить:

На презентации бакалаврского профиля собирается буквально преподавательский олл-старс. Например, Ильдар Зайнетдинов из @gostzvuk расскажет про то, как он собирается обучать студентов основам аудиобрендинга (если кто-то не знал, Ильдар со-руководит российским подразделением аудиобрендингового агентства Sixième Son), Зуркас Тепла представит свой авторский курс по экспериментальным практикам работы со звуком, а Флэти, вместе с руководителем профиля Андриешем Гандрабуром — свой проектный практикум по музыкальному продакшну. Еще мы подключим студентов, которые (с успехом) закончили первый курс и послушаем отрывки из их лучших учебных работ.

На магистратуре все будет попроще, но не менее интересно — например, Юля Глухова расскажет, как она придумала уникальный курс по полевой звукозаписи, Алексей Наджаров — о том, как в занятиях звуковым искусством может пригодиться опыт академического музыкального образования. Еще будут vtol и Анастасия Алехина, которые расскажут про свой совместный курс по работе с электроникой, наш специалист по генеративной музыке и представитель прекрасного сообщества SA ))))) Александр Сенько и, конечно, мы с Женей Былиной.

Присоединяйтесь к нам в ютуб-трансляции и, если хочется, расскажите об этом своим друзьям, знакомым и вообще всем, кому потенциально может быть интересно поработать со звуком в рамках академического образования.

На фото — работа phason нашего будущего преподавателя Димы Морозова, он же vtol. Надеюсь, что через какое-то время подобную красоту смогут произвести на свет и наши выпускники.

Четвертый день слушаю Мортона Фельдмана. Он потрясающе работает с механизмами внимания, с концентрацией. Отслушав 80 минут произведения, можно обнаружить себя в странном, совершенно новом состоянии, стоит лишь сфокусироваться, полностью довериться мерно разрастающейся энергии. Фельдман выталкивает человека из момента бережно и аккуратно, но в этом нет ничего от эскапизма. Напротив, Фельдман создает условия для нахождения здесь и сейчас лучше, чем кто бы то ни было — время замедлено до некоего естественного биологического темпа, каждое событие предваряется тишиной. Я не растворяюсь в звуке, я проживаю его развитие и его отсутствие, замечая свое дыхание. Нащупывается граница между мной и миром, эта граница проходит где-то здесь. В тишине между нажатиями клавиш она становится почти осязаемой.

Чем дольше я слушаю, скажем, For Bunita Marcus, или Piano and String Quartet, тем более «в нерв» попадает каждый звук. Спустя 20-30 минут оставляешь попытки определить свое положение относительно звучащего, ты ведом им. Воображение не отстраивает образы; звук, развиваясь непредсказуемо и витиевато, не дает образам оказаться завершенными. Там, где другой провел бы прямую из точки А в точку Б чернилами, Фельдман зачеркивает карандашом, обводит круги, стирает, рисует пунктиры. Его можно переоткрывать бесконечно.

I don’t feel that music has been and I don’t feel that music to this day is involved with the real world.

​​В Three Voices For Joan La Barbara — голос как инструмент и ничего кроме голоса. Слушала вдогонку к Music Is the Original Instrument, вещи очень разные.

Случайно был обнаружен небольшой архив о Фельдмане, здесь кусочек его переписки с Джоан, передает приветы другому Морти, мужу Джоан Ла Барбары Мортону Суботнику.

Celia Hollander — Recent Futures

Carmen Villain — Both Lines Will Be Blue

Carmen Villain — Affection in a Time of Crisis

Rosso Polare — Lettere Animali

n ev — Songs for Flami

chushi — sloath

Eiko Ishibashi — The Dream My Bones Dream

Tomaga — Music For Visual Disorders

Okkyung Lee — Yeo-Neun

Realistic Monk — Realm

Felicity Mangan — Creepy Crawly

Jonnine — Blue Hills

Mica Levi & Oliver Coates — Remain Calm

В прошлом году я слушала потрясный курс по истории экспериментального кино. Често скажу, это возродило мою любовь к экрану и напомнило о том, что классные вещи можно делать на коленке, очень важная и необходимая мне мысль. Радостно осознавать, что кино — это необязательно грандиозное производство и миллионы, сыплющиеся из карманов продюсерских брюк. Как заведено в нашей удивительной культуре, интересное происходит на её обочине, и экспериментальное кино долгое время ею являлось.

Сложно с ходу сказать, что такое «экспериментальное кино». Термин расплывчатый и странный, подразумевающий не столько четкое определение, сколько набор признаков. Грань между видеоартом и экспериментальным кино сегодня либо совсем стёрта, либо обусловлена помещением/непомещением работы в галерейных контекст. Экспериментальное кино зачастую противопоставляет себя массовому, а со второй половины ХХ века и по сей день оно пытается осмыслить себя. В общем, просмотр требует некоторого усилия над собой и леностью ума, которая мне, например, очень характерна.

Я уже писала здесь про Джеймса Беннинга и его «структурное кино» (по сути, семантический треугольник Огдена-Ричардса с помощью экрана) со статичными планами и режущими время саундскейпами — посмотрите «Рур», катарсическая для людей в 2020 с СДВ и прочими удовольствиями вещь. Не могу не упомянуть Шанталь Акерман, изучавшую пространства и пустоты (в том числе восточноевропейские), её «Новости из дома» — один из лучших фильмов, что я видела в жизни. Абстрактная анимация 1920-х, пульсирующий монтаж Маркопулоса, разоблачение европейского логоцентризма, реализуемое писательницей Маргерит Дюрас. Кинопоэзия Стэна Брекиджа и Йонаса Мекаса, уорхолловское анти-кино, дискретная память Криса Маркера. Позднесоветское видео-кино Бориса Юхананова, цифровая археология и found-footage сегодня в лице Сергея Лозницы, лучшего документалиста планеты по мнению меня; кино на основе найденного на YouTube и сходных платформах — пост-синема Олега Мавроматти. Список можно продолжить. Пишу всё это и смотрю программу фестиваля MIEFF 2020, который, кстати, состоится совсем скоро.

Экспериментальное кино — поле абсолютной свободы, располагающее к отмене иерархии модальностей, согласно которой звук дополняет картинку — риторика, уходящая в прошлое, но сегодня, увы, всё еще живучая. В экспериментальном кино можно обнаружить множество захватывающих находок относительно звука, хотя это вопрос самостоятельного исследования, поскольку литературы на тему не очень много. Но кое-какая всё же есть.

В «The Music and Sound of Experimental Film», помимо отдельных глав о художниках, есть большие полезные части о медиа и технологиях, которые обусловили современное понимание искусства как синтеза. Так, в первой главе «Absolute Sounding Images: Abstract Film and Radio Drama of The 1920-s As Complemetrary Forms of A Media-Specific Art» дан общий срез ситуации в 1920-х. Здесь и о Вальтере Руттмане, который одним из первых указал на общее измерение движущихся изображений и музыки — время:

An art meant for our eyes, one different from painting in that it has a temporal dimension (like music), not in the rendition of (real or stylized) moment in an event or fact, but rather precisely in the temporal rhythm of visual events. This new art-form will give rise to a totally new kind of artist, one whose existence has only been latent up to now, one who will more or less occupy a middle-ground between painting and music.

И о многом другом. Не знаю, откроет ли кто книгу, но рекомендовать фильмы я не устану. Это глыба материала, который пока плохо изучен. Я чувствовала и продолжаю чувствовать себя обманутой — те заслуги, которые я приписывала важным лицам большого кино, корнями уходят в работу энтузиастов-одиночек, чьи имена только сейчас возникают из небытия.