В толпе, в темноте и по переулкам,
Метались зрачки из угла в угол.
Искали толи жертву, толи спасение.
Челюсти сжимались под тяжесть слов.

Знакомый голос что-то шепнул донесением,
Он исходил явно не из здешних голов.
Чтобы догнать его нужно бежать, что есть мочи.
Без передышки, еды и воды, днем и ночью.
Лишь краем глаза была видна цель,
Но было ясно, что мне уже не спеть.
Метались зрачки везде, даже на дне глубин,
Но уже зная, кого необходимо найти.
24.04.2022

Мы шлем друг другу признаки смерти
И ждем, что на них кто-то ответит.
Земля плачет по старым богам,
Все происходящее древний балаган.

Кто любит кипяток, тот готов к аду,
Если есть возможность, то неверно поймут.
Строим песочный замок на обломках Помпеи,
И верим всем подряд, даже лицедеям.
Мы шлем друг другу признаки смерти,
Хоть знаем, что на них никто не ответит.

наконец-то вышла из творческого кризиса и написала новый стих

Трещит по швам лоскутное полотно земли,
Трепеща, они пошли большинство сносить.
Из всех возможных валют
Выбрали кровь людскую.

И журналисты независимы лишь от совести,
И не знаю, как ум с сердцем совместить.
И ледники продолжают таять,
И сущность лежит промеж таен.

Я намеренно отрываю кусок своей плоти,
Размазываю по странице слоем тонким,
Не для заполнения оной, а потехи ради,
Вырываю по-частям, как добывают радий.

Вот вам, смотрите: ошметок смешного человека,
Я чего-то жду от других, но сама не способна на это.
Душа, вернее ее останки, огрубели до предела,
Но если бы могла, то не стала б переделывать.

Массы разделились на два, как полушария,
А я делю на два все их слова и замечания.
Такой путь вроде бы не грех,
Но кто ничей, тот враг для всех.

Родившись на одной земле мы все же иностранцы,
Кто ищет свет, тот утопает в информации.
С недавних пор невыгодно быть спящим.
Вернувшись в прошлое, оказались в настоящем.

Каждый пленник своей клетки.
"Человек мало на что способен,
поскольку смертен"-
Так думал он, шедший к небесам,
Ангел ему ответил:"Сшей себя сам".

Мое тело решето,
Это случилось так давно.
Наш Бог разрешил носить оружие
Всем: Слепым, глухим и контуженым,
Пока подвалы пополнялись патронажем,
Я отрекаюсь от идола и его подачек.
Отныне безоружность- признак глупости, а не гуманизма,
Дробовик теперь символ целостности организма.
Распространялся по земле жесточайший обычай,
Сначала из-за страха, а потом по привычке.

Эти места не мертвы,
А ландшафты не были пусты,
Они состоят из простоты,
После многих лет, снова трезвы.

Ребра гнутся, и дышать снова тяжко,
Голод пришел на смену жажде.
Но знаю, даже если изувечен,
Печаль не будет длиться вечно.

Прошу об одном, хоть желаний множество:
Изнежь мой характер нордический,
Изрежь мою «душу»,
обожженную солнцем одиночества.
Знаю, это невыполнимо практически,
Но прошу: терзай, рви, режь.
Возможно, это последняя речь.
Но молю: Раздави поездом своих чувств,
Так, чтобы никто не позвоним врачу.
Все проходит, и пожар оставляет пепел,
В любом пространстве вырастает плесень.
Этот пройденный этап отправить в печь,
Чтобы новою страстью себя сжечь.