Мне тошно от своей жалости,
Мне страшно от бессердечия.
И гложит факт причастности,
Как прочесть суть предтечи.

Все, что мы с себя сняли, сызнова входит в моду,
В особенности, близорукость в познании Иегова.
День закончится, люди скончаются,
Город засыпает- просыпается отчаянье.

Посмотри на себя, а не на то, что видно в отражении,
На то, что взялось из ничего, но все равно идет к сужению.
На то, что тянется к демонам от чувства родства,
На то, что не могло бы в другой почве произрастать.

Объятый чем угодно, но не руками,
Однородный как наполнение статуй.
Почти слился с ландшафтом,
поскольку по нему размазан,
Как затертая до дыр, потерявшая смысл, фраза.

Мы сходим с ума, как можем,
И именно это всех гложет.
Дети теплиц не понимают, стреляя мимо,
Сколь людское господство мнимо,

Ищут в чужих поступках своих грехов,
Никто не хочет слушать- каждый говорить готов.
Поверхностность есть страх перед монстрами глубин,
Вернее страх, что перед ними ты всегда один.

Удобство и комфорт однажды засосут,
Этот господин заплатит за все.
Гуманист всегда лучшая мишень,
Он все забудет, дайте дней шесть.

Цивилизации, сталкиваясь, ломают черепа
И умирают, изрядно крови исчерпав,
Было, есть и будет все как у людей,
Нам нечего терять, кроме своих цепей.

Знаю ли я дайте танк(!)

Рыба ладит со своей чешуей,
Орлу с когтями не нужны копья.
Змее ни к чему ноги и руки,
Медведь за зиму не умрет от скуки.
Попугай без перьев прожить сможет,
Только двуногий хочет выбраться из кожи.