Не верить глазам все равно, что ослепнуть,
Но даже зрячий не уловит суть.
Пальцы коротки и не дойдут до ядра,
Индивид в любом случае- часть стада.

Прошу об одном, хоть желаний множество:
Изнежь мой характер нордический,
Изрежь мою «душу»,
обожженную солнцем одиночества.
Знаю, это невыполнимо практически,
Но прошу: терзай, рви, режь.
Возможно, это последняя речь.
Но молю: Раздави поездом своих чувств,
Так, чтобы никто не позвоним врачу.
Все проходит, и пожар оставляет пепел,
В любом пространстве вырастает плесень.
Этот пройденный этап отправить в печь,
Чтобы новою страстью себя сжечь.

Я намеренно отрываю кусок своей плоти,
Размазываю по странице слоем тонким,
Не для заполнения оной, а потехи ради,
Вырываю по-частям, как добывают радий.

Вот вам, смотрите: ошметок смешного человека,
Я чего-то жду от других, но сама не способна на это.
Душа, вернее ее останки, огрубели до предела,
Но если бы могла, то не стала б переделывать.

Я извечный раб своей нервной системы,
Против неё и слова сказать не смею.
Её власти позавидует любой тиран,
И она оставит намного больше ран.

Ночь, бывшая последним пристанищем,
Использует против меня удушающий.
Звезды внезапно пропали с неба,
Их новый адрес нигде не изведать.
А без них не за чем быть зрячей,
Тогда я существую зря значит,
Но и умирать пока что рано.
Ворвусь к Богу, может не опоздаю,
Если не зажжет их — убью его на век,
И не страшен ни приговор суда, ни комитет.
Не боюсь, что умру как человек,
Я боюсь, что погибну как поэт.

Рыба ладит со своей чешуей,
Орлу с когтями не нужны копья.
Змее ни к чему ноги и руки,
Медведь за зиму не умрет от скуки.
Попугай без перьев прожить сможет,
Только двуногий хочет выбраться из кожи.

из "Идиота" Достоевского