* * *

Был ли ты стрекозой или майской грозой,
полз ли сон твой лозой 
или мчался борзой,
что бормочешь ты шепотом, стоя босой
в семь утра, 
в центре средней своей полосы?
Что за звуки мычишь, намывая щеку,
и смотря, как у раковины на боку
водяные вспухают жилы,
слыша, как трубы воют.
Все ли живы? 
Все ли на воле?

Из вагона сочишься угрем в переход,
распластавшись, плывешь, 
как ковер-пароход,
сквозь кипящую гущу мальков и господ,
продавцов, осьминогов, студентов, торпед,
чтобы выплеснуться в снегопад.
Следопыт угадал бы в следах на снегу
то, что я, следовед, прочитать не могу,
то, что скроют, пусты и лживы,
радиоволны.
Все ли живы? 
Все ли на воле?

Неуместны вопросы, но заговор прост,
пой всерьёз, как псалом,
ляпай в шутку, как тост.
Перечти всех своих: из болот и из гнезд,
коз, тритонов и крыс, всех фасонов и рас,
восходящих, лежащих, катящихся вниз.
Отмотай всех к началу, засни и смотри,
как слетали на сахарный наст снегири, 
как вы всё проверяли: горит -- не горит,
прыгал почерк, ботинки скакали в пыли,
у кота не боли, у кита не боли,
как сигали за гаражи вы,
подсолнухи крали с поля.
Все ли живы? 
Все ли на воле?

Что-то рыщет, ища поживы.
Вот один, там, где было двое.

Казань, 2021

КЕФИР

Как выходят из дома,
если в кресле воркует кот,
и рассада раскинула шелковые ладони.
Как выходит из дома тот, у кого билет
на большой самолёт
к бирюзовой воде и дыням.
Как выходит из дома тот, кто не одинок,
тот, кто мамино сердце,
руки дочери, рёбра брата.
Как идут по проспекту, если земля согрета,
и какая-то мелочь цветет
вдоль всего маршрута,
если в кухне окно не мыто,
сломан дверной звонок.

Говорю себе: ладно, я же
просто дурик в ярком плаще,
не держу под рукой
вечно собранный чемодан,
с идиотом толкую реже,
с людоедом молчу вообще,
в страшном сговоре сам с собой
состою один.
Мне и сборов-то всех --
прикрутить свой несложный быт,
потупить в холодильник:
что там проще сразу в ведро.
Вот не выбросить ли кефир? --
к понедельнику выйдет срок.
Не, пускай пока постоит.
Пусть стоит.


Волгоград, 2021

ЦИФРОВАЯ

Почтовый курьер по Тверской везёт треугольники. Шпион-беспилотник стрекочет в свежей листве. Тиран просыпается: розовый, хрупкий, голенький, остатки тревожного сна оттирает с век. Нашаривает смартфон без ай-ди и камеры, орущий будильник смахивает за край, и час еще лопает шарики, ловит руками рыб, листает фейсбук -- сколько лайкнули со вчера. В душе у него клокотание, скрип и жжение -- соседний правитель, долг в кулачке зажав, прислал, хитрый чёрт, приглашение в приложение: эпический супер челлендж для глав держав. Полезные правила! Могут помочь с режимом и приносят очки, если точно соблюдены: гулять на природе, не есть мучное и жирное,
воздерживаться от репрессий и от войны.

Свистит и порхает в садах мелюзга весенняя, табун нелитованных песен несется вдаль. Звонят телефоны, пишутся донесения: курки, как всегда, на взводе -- команду дай. Правители горбятся, сунув в экран голубой носы, от зуда убийства уходят подальше в лес, приказов не шлют, пыхтят, собирают бонусы: сорвешься разок -- обнуляется весь прогресс. Сидят генералы в пабах, достали удочки, один покупает ракетку, другой совок. Стрекочет шпион, звенят цифровые звездочки, и больше под небом не слышится ничего.

Москва, 2021

* * *

Не парады лгунов,
и не тот, кто убил и убыл,
не таящая мертвый город речная гладь --
это правда смешно, но меня занимают зубы,
а должны бы большие истории занимать.

Вот пока не сточились,
то болели, а то качались
на качелях "кузнечик" у бабушки во дворе.
Мы же в принципе знали, 
откуда в стакане челюсть,
но подробностями сюжет обрастает через
три десятка страниц,
так что прыгали, не кручинясь,
детской пастью бесстрашной
взламывали орех.
А сейчас завернулись в мягкое,
ждем спасения,
в недрах глотки скрываем выкрики и плевки. 
Скажем, губы --
зефир свежайший, бутон весенний,
а под ним первобытный ужас:
резцы, клыки.
И какой-нибудь вечно ноет, 
что бедам дна нет,
кособокий другой ось титановую несёт,
третий боль производит, будто за этим нанят.
А один просто взял и выпал.
И это всё.

Здесь пора завершить тираду речным рефреном:
зуб у рыбов нет или ровно наоборот.
То, что в марте унес прибой --
вернет в ноябре нам.
Или нет.


Одесса, 2021

ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ

Мы же все понимаем, 
что дело вовсе не в голоде.
Люди могут и дольше не есть,
пока они в городе.
Человек может дольше не пить, 
если мечется по земле:
топчет мрамор, срезает гриб,
сажает каблук на клей.
Но когда ты швырнул его в бочке
вверх на десять кэмэ,
но когда, гордый брат комет, 
он летит в закат,
но когда он пристегнут, заперт,
в носу у него свербит --
дай ему бутерброд.

Дай ему эту ватную булку,
эту бледную ветчину, 
а иначе он вспомнит,
как безбрежна его вина. 
Предоставь ему выбор --
курица или рыба,
а не то он начнет просчитывать,
как могли бы
по-другому сложиться
последние двадцать лет. 
Дай ему неудобный пакет,
подсохший багет, дурной шоколад.
Подари ему крекер, отсыпь ему карамели,
жженый сахар и хруст отвлекают его 
от боли.

Это то, что у нас правда есть
вместо так называемой гениальности:
семенить вдоль рядов,
на тележке печаль везти.
Воду лить, тормошить тревожных,
повыскакивавших в проход,
чтобы думали, что железка
не упадёт.

Варшава-Москва, 2021

НОЯБРЬ

*
У оград сухоцвет назойлив и листья ржавы.
Каждый холмик в оправе, 
чтобы бархатцы не сбежали,
чтобы смирно сидел барвинок,
земляника не бунтовала.
Ну и внешний забор -- метра три стена,
не хватает бойниц и вала.

Всяк приезжий уже пошутил про это,
и деревня не отставала.

Глушь.
И кладбище непопулярное,  
неприятное, 
странное.
Нипочем ни кота не встретишь,
ни бичующего синяка,
разве только ночного сторожа 
Иру Баранову,
тоже, впрочем, все время угашенную слегка.

Этот пост ей достался от мужа,
ныне уже покойного,
и лежащего, кстати, не здесь,
а на родине, на Урале.
Всяк приезжий думает: что
тут она стережет такое?
Чтобы сныть с лебедой не рвали?

*
Вот запалит Ира Баранова
Беломор ментоловый тоненький,
и глядит в темноту берёзовую,
шелестящую, ноющую.
Чует Ира Баранова -- бродит кто-то 
на вверенной территории:
ищет выхода, и согреться,
и напиться, и черти что еще.

Как подловит Ира Баранова,
у военных замшелых стел его,
в телогрейку свою укутывает продрогшего,
и отводит к себе в сторожку.
Открывает бутылку белого:
Ну куда ты пойдешь?
Там же нет ничего хорошего.

Кто простился всерьёз,
тот не примет назад, хоть режь его.
Всё твоё решено, 
заброшено, 
перекрашено.

Все под утро уходят в сумерки,
в листья прелые,
в ледяное крошево.

*
Это просто, -- толкует она кассирше,
отгремев бутылками винными.
Как с детьми, -- говорит, --
не заставишь, нужно увлечь.
Вот Баранов мой
встречал приходящих с вилами. 
А зачем это нужно? 
Дана человеку речь.

Так используй её.


Екатеринбург, 2021

СТАТИСТИКА

В одном сибирском НИИ,
изучающем текстовое засорение,
команда специалистов
(из Красноярска, Хельсинки и Парижа)
посчитала, что раз в минуту
кто-то пишет стихотворение,
а читает -- не раз в минуту,
гораздо реже.

Из-за этого дисбаланса,
говорит ученый из Франции,
непрочитанные стихи
под воздействием пыли и скуки
распадаются для начала
на цитаты и станцы,
а потом на метафоры, рифмы, звуки.
И вот это, как они его называют,
морфемное волокно
как раз и приводит к опасному засорению
и образует Большое поэтическое пятно,
дрейфующее во времени.

В интернете эксперты пишут, что это миф,
не проверены факты, неясно, откуда числа.

А помалкивает лишь тот,
кто в пятне потерял своих,
не ложился до первого коммента,
читал с выражением креслам.

В общем, в этом сибирском НИИ
уважают стихи, как тигров.
"Если каждый прочтёт пару тигров,
и бизонов, и ламантинов,
им не нужно будет летать
мимо свалок
финальных титров,
забытых беличьих схронов,
кассетных магнитофонов".

Это всё благородно и складно,
но вот вам другое мнение:
жизнь мала, и не тратьте на чушь её
день за днем.
Этот текст не читайте тоже,
нам не нужно с ним снисхождения.
Мы с ним даже хотим в пятно!
Все наши уже на нём:
Сонет о кисельном пляже.
Поэма "Бизон, его тень и я".
Осенний сборник верлибров
"Варенье из ревеня".

Екатеринбург, 2021

ЛЮТЫЙ

1.
Больше всего это похоже
на новогодние праздники.
Все рассказывают, куда они поедут.
Очереди в магазинах,
стремительно пустеющие полки.
Знакомые приветствуют друг друга
одной и той же формулой:
“Береги себя, держись”.
Родственники и друзья
звонят одновременно.
Ночью, как полагается, никто не спит.
На улице бахает и сверкает.

Нежные наши звери
переносят это с трудом:
держатся дальше от окон,
отказываются выходить во двор,
скулят от каждого взрыва.
Они не любили такое
еще на стадии настоящего Нового года.
Теперь, вероятно, и мы
к нему охладеем.

2.
Пишем друг другу "береги себя".
Я получила уже пятьдесят два сообщения
"береги себя".
Пятьдесят три сообщения. Четыре.
Я обещаю родным и любимым
беречь себя.
Покупаю миндальное молоко
без животных жиров,
консервантов и ГМО.
Ношу шерстяные носки,
мажу руки кремом, пью много воды.
Сигареты
с пониженным содержанием смол,
с двойным угольным фильтром
не купила.
Потому что я себя берегу,
а на пачке написано, что курение убивает.
Курение строит дворцы за наше бабло.
Курение атакует погранзаставы.
Курение едет на танках в чужую столицу.
Курение вышло из берегов,
отрастило клешни и жвальца,
пожирает мой мир,
не то что не скрываясь и не стесняясь,
а даже демонстративно
причмокивая.
Пятьдесят семь сообщений
"береги себя".
Я бросила, кстати,
как раз восемь лет назад,
когда это все началось.
Но это не помогло.

3.
Мои легкие
решили напасть на сердце,
в учебниках это называется
"вероломно напали".
А дело же не в вере.
Не в вере,
не в отношениях,
не в безопасности.
Просто я не могу ни без легких,
ни без сердца.
Я читаю каких-то умников,
которые пишут, да ладно,
пишут это небольно, чик и всё,
пишут ты даже не заметишь,
просто будет у тебя одно большое легкое,
пишут нет никаких сердца,
печени, почек, желудков.
Скоро будут одни только легкие,
задыхающиеся,
истерзанные ковидом и табаком,
с подступающим раком.

24 лютого 2022, Одесса

ВЬЮН

Если нам нельзя
войну называть войной,
значит, связи разорваны,
нет теперь ни одной,
сдохла вся семантика.

Раз начавши ломать,
нужно двигаться до конца,
полумеры -- для полудурка, а не бойца.
Для чтеца
золотого фантика.

Нужно просто смириться,
выпустить все слова,
всё, что мы называли раньше,
переназвать.
Наблюдать, как птенец-глагол
верещит и ластится.

Смерть отныне и навсегда
буду звать вьюном.
Стыд -- котёнком, ракету -- цаплей,
а страх -- вином.
Позвоночник -- лестницей.

Там, где цапля клюнула в бок,
прорастет вьюнок.
У цветка его белое платьице, как мешок --
без манжет и вытачек.

Сколько помню себя,
вьюн растет на моем крыльце,
обвивает лестницу,
лестница вся в пыльце.
Ждёт, когда я выскочу.

15 марта 2022, Банска-Быстрица

* * *

Чтобы сделаться волком, куницей, 
кабаном или барсуком,
нужно рыть на рассвете яму тайком,
лечь в нее целиком,
жадно есть и нахваливать
рыжей землицы ком.

Встанет солнце и скажет:
русский солдат, 
оставайся тут,
тех, кого отрыгнула бойня, 
нигде не ждут. 
Позаботься о дочках своих,
не тащи к ним отца-мерзавца.
Не ходи домой --
стань тритоном, полозом, зайцем.

Чтобы стать осетром, судаком, 
рапаном, морским коньком,
погрузи себя в Черное море
далеко за буйком.
Встанет солнце и скажет: О!
Молодец, боец, усвоил урок.
Был бездарный урод,
а нынче наоборот:
симпатичная афалина,
сиреневый корнерот. 

Чтобы быть пеликаном, чайкой,
иволгой, глухарём,
вообще ничего не нужно:
просто прыгнули и орём. 
Можно сбиться в красивый клин,
можно спеться в нестройный хор,
жить среди дубов и калин, 
родников и гор,
пролетать над тем, что недавно город --
теперь только кровь и гарь.  
Солнце встало давно:
превращайтесь в ястребов и гагар.

Возвращаться домой не нужно.
Для чего нам в доме убийца?
Начинай извиваться, ползать, 
рычать, щебетать, ветвиться,
опылять каштаны и липы,
жрать мышей,
орать под окном в апреле,
чтобы кто-то босой выбегал в апрель
и сердился,
что разбудили.

4 апреля 2022

* * *

В школьных уроках английского
я больше всего боялась диктантов,
потому что путала meet и meat,
ship и sheep, chick и cheek.

Писала:
Корабль ест зелёную траву.
Большая овца уходит в море на рассвете.
Мне нравится эта жареная встреча.
Бабушкины щеки желтые и забавные.

Если вас услышит носитель,
говорил нам кто-то из преподавателей,
если вас услышит носитель,
ему будет неприятно, а вам будет стыдно.

Мой английский с тех пор подрос,
но остался хромым и чахлым,

Как-то на острове посреди океана
я и мой корявый английский
общались с соседкой по хостелу, китаянкой. 
Она рассказала, что проехала на автобусе
Техас, Луизиану и Флориду,
и вот во Флориде, в Майами, 
её догнала тоска,
потому что она не нашла там китайского квартала.
Эта история в точности повторяла мою.
Я ехала тем же маршрутом,
и тоже именно почему-то в Майами,
городе уличных танцев, пляжей, коктейлей, счастья и солнца --
до вытья захотела домой, 
в ноябрьский грязный московский сумрак.

А до этого на окраине Орландо,
я и мой убогий английский
рассказывали бездомному парню,
сидя на тротуаре в плохом районе,
о том, что моя страна год назад
напала на соседей
и отобрала остров Сливки
(я и сейчас не помню, как сказать "полуостров").
Вечно люди придумают какое-то дерьмо, кивнул он, 
неопределенно махнув рукой
в сторону района получше.

Мы с моим кособоким английским
покупали летнее платье
(детка, зачем ты прячешь фигуру),
искали дорогу к прачечной
(мне нужно помыть одежду),
объясняли правила настольной игры
(а потом эти ребята умирают и возвращаются домой той же дорогой).

Оказалось, что дело вообще не в языке.
Я, носитель русского языка,
слышу носителей русского языка --
и все слова в нем перепутаны.
Но мы с моим неуклюжим русским
не отчаиваемся, заучиваем слова
и полезные для общения фразы. 

Если тебя ударили, 
подставь второго цыпленка.
Рада вас мясо.

26 июня 2022

* * *

Когда затряслось, загорелось,
загрохало, задымило,
вскочили и похватали,
что рядом было.
Схватили и побежали
с тем, что схватили.
Не то, что разумно,
а то, что было в квартире.
А если бы умные были,
взяли бы вилы,
двустволки бы вынесли,
палицы и кинжалы.
Но нет.
Всё цветные тряпки,
книжные стопки,
из Львова настойки,
из молодости настолки,
неточные цифры сводок,
насквозь пробитые годы,
стихи, до того плохие,
что проще в мешок и в воду.
И взять бы получше,
да под руку не попало.
В кладовке другое было --
гниёт теперь под завалом.
Но, кажется, с этим, глупым,
придётся пока смириться.
Копить на ультрамарин,
заряжать акации.

20 августа 2022

ОБЫЧНЫЙ БЕЛЫЙ

Шестнадцатого февраля две тысячи
двадцать второго
я сижу в кафе
на Александровском проспекте
лучшего города во вселенной.

Будни. Рано. Здесь только я
и пара влюбленных.
С ними менеджер из агентства:
с каталогом букетов, тортов, колец,
идей оформления лимузина.
-- Или что вы хотите? Карету?
Можем карету.
Но учтите, это красиво снаружи,
а изнутри -- ну такое.

Мой кофе давно закончился,
но я не в силах уйти.
Чужое счастье, как печка:
тепло, красиво, чудесный треск.

-- И вот, наконец-то -- платья!
Все трендовые цвета.
-- Какие еще цвета?
Изумленно спрашивает жених,
он впервые за час подал голос.

-- Я имею в виду оттенки.
Белый, молочный, слоновая кость,
яичная скорлупа, жемчужный, пломбир.
Множество вариантов.
Но кстати, вот что забавно, в этом году
по непонятной причине
самый модный -- обычный белый.
Я называю его
старый добрый белый.

Шестого ноября две тысячи
двадцать второго
я сижу на Проспекте Свободы
тоже красивого города.
Вспоминаю о них.
Как они там? Поженились?
Отложили до лучших времен?
Расписались сурово, без шелухи,
под звуки воздушной тревоги,
стрекота ПВО, гула дронов?

Или решили --
живём один раз, гуляем.
Бросаем букеты в цель.
Пляшем и пьём три дня.
Лимузин, нет, карета, торт,
платье цвета акация в мае.
Цвета облако над Днепром.
Закарпатский снег.
Свежая брынза с привоза.
Туман на рассвете, когда непонятно,
где кончается море,
и начинается небо.
Множество вариантов.
Множество вариантов.

6 ноября 2022

Дорогой друг Chayan сделал мне трек на текст "Лютый" еще в марте прошлого года. Почему-то я не решалась его вешать, как вообще много чего не решаюсь, потому что любые слова и собственный голос кажутся неуместными. Но кажется, что-то я переборщила с самозакапыванием, так что к черту всё, буду разговаривать.
В общем текст мой, звук Chayan. #бормотург #chayan

Почувствовала острую необходимость повесить сюда этот старый текст. Я никогда его не публиковала отдельно, потому что это текст для пьесы "Стена живых", колыбельная из тридцатых годов, которую бабушка поёт внукам. В середине тридцатых на кремлёвских башнях появились звезды, ими заменили имперских орлов, а рубиновые красные звезды, к которым мы привыкли, поставили 1937 году.

***

В небесах парил орёл,
Оцарапал спинку,
Из царапины летят
Звёздочки-кровинки.
Там, где звездочка упала,
Вырастает башня,
И звезда на ней горит,
Лучиками машет.
Где другая упадёт,
Вырастает пулемёт,
А где третья, там дыра
Прямо посреди двора.

Лошадь белая придёт,
У кроватки ляжет,
Если грустно – запоёт,
Если зябко – спляшет.
Лошадь, лошадь, приходи
К нам на именины,
Мы дадим тебе овса,
Водки и конины.
А потом иди домой,
Жеребят своих умой,
Лошадят своих укрой
Глиной, снегом и махрой.

2014

ДЕВЯТЫЙ

И не то, чтоб она специально
слушала телек,
просто дома его не гасят ни днём, ни ночью.
Что с них взять: кто не гипертоник,
тот неврастеник --
он для них, как морской прибой,
как сверчок за печью.

Для неё этот треск вестей,
что язык команчей:
редкий шифр сквозь помехи лжи,
на любом канале.
Стынет август. Кончается век.
В брюхе бьётся мальчик --
из воды, тесноты и тьмы подаёт сигналы.
Понимает, что шансов нет,
лупит в борт ногами.
Мы тут все в тесноте и тьме:
молодой на старом,
дом на севере, койка в комнате,
мальчик в маме.
Мы спасём тебя, милый,
мы скоро тебя достанем.

Будешь царь и зефир,
трогать море, пробовать силу,
есть сосульку, бояться мошки,
смотреть корову.
А в седьмом в первый класс.
В восемнадцатом кончишь школу.
Бакалавра, допустим, получишь,
к двадцать второму.

Не ложись на краю, откатись,
чтобы так и было.
Просто выбери сушу, лето,
визг мелюзги, луч
пробивает листву
и лижет плеча изгиб, лоб.
Так красиво. Так будет.
Все дороги ведут
к футболу,
книжкам, песням, любви.
Пой и пей свою пепсиколу,
что там нужно, кроме неё,
звезде рок-н-рола?

Далеко укатилась пуговичка по полу,
не нагнуться за ней,
ну не звать же своих на помощь.
Странно мальчик притих,
страшный август до верха полон.
Необъятное брюхо
тьмой омывает полночь.

июнь 2023

* * *

Вот скучаешь, наказан, в углу,
и думаешь из угла:
если с нами какой-то бог --
то богиня Мгла,
наша общая мамка, она нас не родила,
но она воспитала.
Что сама сожрала, тем кормила.
Что умела, то и дала.
Многодетную мать обвинять --
последнее дело.

Вот мы зреем плодом стозевным,
несёмся во мгле стремглав.
Вот склонились над люлькой
овцы, феи, псы, голубицы.
Умиления ропот, мелькание крыл и лап.
Все желают младенцу
богатства и прочих благ,
и никто никогда не желает
не стать убийцей.

Наливайся, румяный и злой,
как борец сумо.
Вятским глиняным шаром
катись под откос со свистом.
Мы открестимся позже:
да что вы, оно само!
Мы его не пекли, не растили --
оно само.
Ждали, будет тюльпан, анемон,
а взошел ОМОН
в нашем райском саду,
нежном, розовом, золотистом.

Ждали, будет пирог:
тесто вспухло, взвело курок,
разъяснило свои понятия и расценки.
С подоконника прыг
и пошло собирать оброк.
Дрожжевой юморок,
рядом пляшет ручной абрек.
Зайке серому срок,
волку срок и медведю срок.
Остальные – терпите,
чо вы ахаете, как целки.

Неизбежный распад --
наш единственный верный врач.
Злой поскрёбыш сгниёт со всеми,
на том же поле.
Сбереги себя, выбери мчаться прочь,
грызть до крови родную речь.
Эти ужас и дичь всех обязаны перепечь,
но уж точно не в булку,
пряник или калач.
Я, к примеру, надеюсь на то,
что меня – в кирпич:
молчаливый, полезный, устойчивый
и без боли.

июль 2023, Варшава

* * *
Опять подкараулила его,
как бы случайно встретила в подъезде:
“А заходите в гости как-нибудь,
да хоть сегодня, я как раз сварила
варенье, любите из ревеня?”

Сказал “я постараюсь”. Не зашёл.
Потом лежал и думал, отчего же?
Нормальная же, или даже лучше:
хорошая. Варенье вон сварила,
неясно, правда, из чего. И ноги.

Конечно, плохо спал. Ревень приснился:
лиловый, крупный, с бивнями, усами.
Ревел, волок бесформенную тушу
по лестнице на их седьмой этаж.
Но запах источал приятный, нежный.

Проснулся и решил: зайду сегодня.
Полдня крутился у глазка дверного:
когда уже включаешься в игру,
то ничего не кажется абсурдом.
Напротив, всё осмысленно и ясно.

К примеру спать всегда башкой на запад,
годами в паре метров друг от друга,
но через стену: трубы, арматура,
бетон, шпаклевка, шесть слоёв обоев,
след от гвоздя, рисунок детский, бра.

Вот тоже слово странное какое.
Опасная, загадочная бра.
Она, похоже, ревеня сестра.

сентябрь 2023

ПЯТОЕ НОЯБРЯ

Мы провели прекрасный день вчетвером,
я, Аня, Таня, Лёша, 
а потом условно сгорели в условном пожаре.
Дело было так: 
после ужина разбрелись по своим номерам,
угрелись, заснули сладко, 
как взрослый может заснуть 
исключительно после бани и водки.

Просыпаемся от пожарной тревоги, 
не сразу понимаем, что происходит:
голос грозный небесный орёт на польском
что-то вроде "спокойно покиньте здание",
но тревога обрывается на полуслове,
и мы решаем:
ну и слава богу, видно, это ошибка.
И засыпаем мгновенно.

И едва засыпаем -- тревога включается снова
и снова быстро смолкает.
Мы смотрим в окно, мы нюхаем воздух,
ну как же так: ни огня, ни дыма,
ни людей, покидающих лобби.
По правилам, говорю, безопасности, 
всё равно нужно выйти.

Не похоже, правда, чтобы мы горели.
Похоже скорее на сбой, какую-то шалость,
самонадеянного курильщика 
в некурящем номере, 
сбрендивший датчик в прачечной,
ошибку в программе.
И мы засыпаем снова, решив, что на третий, 
вот на третий уж точно выйдем.

И третий гремит, и приходится одеваться,
искать по указателям лестницу,
спускаться во двор отеля. 
Чтобы всё еще не увидеть никакого пожара,
а только таких же растерянных постояльцев,
и мигающую, как ёлка, пожарную машину.

Вот, возьмите вина, говорит сотрудник отеля,
это была ложная тревога, 
мы всё проверили, всё в порядке.
Извините за беспокойство.

А ведь мы условно сгорели, говорю я Ане, 
отхлебывая дармовой просекко.
То есть, Таня условно совсем:
выходя, мы её не забрали;
мы с тобой -- условно задохнулись 
в ожидании сказочной третьей тревоги;
а вот Лёша вышел быстрее:
должно быть, спасся,
то есть, условно спасся,
из условно горящего здания.

Здесь так хочется всунуть вывод,
что вот так мы всё и проспали.
Ждали третьей тревоги, не чуяли дыма,
не видели пламени, игнорировали мигалки,
почитали условный срок за великое благо,
а условных воров и убийц -- за сбой, 
погрешность в архитектуре
в целом очень славного мира.

Но всё же я не совсем еще конченный автор, 
так что прошлые восемь строк
считайте, пожалуйста, условно удалёнными,
давайте, вы их условно не видели, и забудем. 
Это просто разорванный сон не идёт обратно,
особенно, если ты неразумный, беспечный,
неэффективный, условно сгоревший,
условно тонувший, условно поймавший вирус,
условно читавший какие-то толстые книги,
можно дальше припомнить,
но не будем: точка, подпись, печать. 

А еще довольно сложно заснуть, 
без моих котов, шепчет Аня. 
Пофырчать тебе? -- спрашиваю. 
И стараюсь как можно лучше фырчать.

ноябрь 2023

СУББОТА

Опять полдня проспали, а могли бы
сходить куда-нибудь. Да хоть во двор.
А впрочем, ей в тот год,
чтоб быть счастливой,
был нужен он -- и больше ничего.
Он новости читал и ел с подливой
какое-то живое существо.

И вдруг сказал: «‌‎Ты видела? Писали,
что этот твой, ну как его -- убит.
Сегодня опровергли, пишут -- сам он.
Всё может быть, но способ сложноват:
мне кажется, такое месяцами
готовят и обдумывают, нет?

Но если правда, это лучше: всё же
не чья-то злая воля, а его».
Он потянулся сладко, с хрустом даже,
красивой кистью почесал живот,
другой по шее хлопнул -- уничтожил
какое-то живое существо.

Она засуетилась, буркнув что-то
неважное,
мол, нужно в магазин.
Но думала, что лучше быть убитым --
по крайней мере, будешь не один.

И выбросила склянку из-под пива,
в которой месяц как, а может, два --
засохло, гордо и неотвратимо,
какое-то живое существо.


декабрь 2023

Что ж, рано или поздно это должно было произойти.