Сильвия Плат
Мертвые
Крутясь на орбитах, мчат быстрей, чем свет,
В глиняных мешках, как в подолах риз.
До любви, до войн им дела нет,
дремлющим в лоне мира, скользящим вниз.
Не повелители духа -- просто гниль.
Близких не ждут, не ищут небесный храм.
Думая, что нащупали колыбель,
падают в яму, как ветошь, забытый хлам.
Вмешанные в суглинок, из тьмы времен
кости не встанут на позывные труб --
выбелены, невинны -- не встанут, нет.
Их поглотил бесконечный гигантский сон,
даже Господь, и тем более божий раб
их не разбудят, не прекратят распад.
Мертвые
Крутясь на орбитах, мчат быстрей, чем свет,
В глиняных мешках, как в подолах риз.
До любви, до войн им дела нет,
дремлющим в лоне мира, скользящим вниз.
Не повелители духа -- просто гниль.
Близких не ждут, не ищут небесный храм.
Думая, что нащупали колыбель,
падают в яму, как ветошь, забытый хлам.
Вмешанные в суглинок, из тьмы времен
кости не встанут на позывные труб --
выбелены, невинны -- не встанут, нет.
Их поглотил бесконечный гигантский сон,
даже Господь, и тем более божий раб
их не разбудят, не прекратят распад.
Оригинал:
Sylvia Plath
The Dead
Revolving in oval loops of solar speed,
Couched in cauls of clay as in holy robes,
Dead men render love and war no heed,
Lulled in the ample womb of the full-tilt globe.
No spiritual Caesars are these dead;
They want no proud paternal kingdom come;
And when at last they blunder into bed
World-wrecked, they seek only oblivion.
Rolled round with goodly loam and cradled deep,
These bone shanks will not wake immaculate
To trumpet-toppling dawn of doomstruck day:
They loll forever in colossal sleep;
Nor can God's stern, shocked angels cry them up
From their fond, final, infamous decay.
*Потеряла Цезаря, заменила две пары точных рифм на консонантные, вернее, одну точную и один пропуск хода. Зато сохранила, естественно, сонетную рифмовку, и еще цезуру, и это мне нравится, потому что она тут дает отличный ритмический рисунок.
Sylvia Plath
The Dead
Revolving in oval loops of solar speed,
Couched in cauls of clay as in holy robes,
Dead men render love and war no heed,
Lulled in the ample womb of the full-tilt globe.
No spiritual Caesars are these dead;
They want no proud paternal kingdom come;
And when at last they blunder into bed
World-wrecked, they seek only oblivion.
Rolled round with goodly loam and cradled deep,
These bone shanks will not wake immaculate
To trumpet-toppling dawn of doomstruck day:
They loll forever in colossal sleep;
Nor can God's stern, shocked angels cry them up
From their fond, final, infamous decay.
*Потеряла Цезаря, заменила две пары точных рифм на консонантные, вернее, одну точную и один пропуск хода. Зато сохранила, естественно, сонетную рифмовку, и еще цезуру, и это мне нравится, потому что она тут дает отличный ритмический рисунок.
НЕ ВЕДАЯ СТЫДА
Что я думаю, когда бросаю
на кучу земли и лапника
последнюю ветку?
Что фильмы и сериалы
создают ложный образ этой минуты.
Что надо куда-то деть и лопату,
и одежду свою вот эту.
А свитер, кстати, любимый.
Слышь, как там тебя, Игорёк,
лучший свитер из-за тебя похерю.
А мог пропетлять,
промолчать, проглотить, проехать.
Подумаешь, важность --
шутили и хохотали.
Могли и не дошутиться,
не выдумать просто случайно
такую крутую вещь.
И всё, никаких проблем --
попили спокойно кофе и разошлись.
Но нет же, черт меня дернул ляпнуть.
И черт тебя дернул ответить.
И черт меня дернул прямо аж скетч
сыграть какой-то экспромтом.
И черт тебя дернул шепнуть,
слушай, это же гениально.
И черт меня дернул достать планшет,
и записать всё дословно.
И черт тебя дернул воскликнуть, ух ты,
так вот, как рождаются тексты.
Из глупости из такой, из буквально мема.
А я-то думал, прости, что это от бога.
А вот оно как, на бегу,
а я внезапно свидетель,
и даже, странно, но факт,
немного участник.
Нет, знаешь, свитер оставлю,
простирну хорошенько.
Сейчас такие машинки,
такие средства для стирки,
что тот,
кто ругает ребенка за грязь на куртке,
делает это от глупости, больше ни от чего.
Свитер точно оставлю,
а лопату подброшу на стройку,
это умно, лопату в лопатный стог.
Мы вообще, хоть и выглядим малахольно,
мозгом сильны, Игорёк.
В общем, тебе уже ровно, но чтоб ты знал:
это и правда от бога.
Точно от бога.
2020
Что я думаю, когда бросаю
на кучу земли и лапника
последнюю ветку?
Что фильмы и сериалы
создают ложный образ этой минуты.
Что надо куда-то деть и лопату,
и одежду свою вот эту.
А свитер, кстати, любимый.
Слышь, как там тебя, Игорёк,
лучший свитер из-за тебя похерю.
А мог пропетлять,
промолчать, проглотить, проехать.
Подумаешь, важность --
шутили и хохотали.
Могли и не дошутиться,
не выдумать просто случайно
такую крутую вещь.
И всё, никаких проблем --
попили спокойно кофе и разошлись.
Но нет же, черт меня дернул ляпнуть.
И черт тебя дернул ответить.
И черт меня дернул прямо аж скетч
сыграть какой-то экспромтом.
И черт тебя дернул шепнуть,
слушай, это же гениально.
И черт меня дернул достать планшет,
и записать всё дословно.
И черт тебя дернул воскликнуть, ух ты,
так вот, как рождаются тексты.
Из глупости из такой, из буквально мема.
А я-то думал, прости, что это от бога.
А вот оно как, на бегу,
а я внезапно свидетель,
и даже, странно, но факт,
немного участник.
Нет, знаешь, свитер оставлю,
простирну хорошенько.
Сейчас такие машинки,
такие средства для стирки,
что тот,
кто ругает ребенка за грязь на куртке,
делает это от глупости, больше ни от чего.
Свитер точно оставлю,
а лопату подброшу на стройку,
это умно, лопату в лопатный стог.
Мы вообще, хоть и выглядим малахольно,
мозгом сильны, Игорёк.
В общем, тебе уже ровно, но чтоб ты знал:
это и правда от бога.
Точно от бога.
2020
РИСУНОК ЖИВОПИСЬ КОМПОЗИЦИЯ
[рисунок]
Память -- не ткань, а котел реприз,
как в разговорнике инглиш-рашн.
Что-то вроде:
-- Как мне пройти к молчальной?
-- Молчальная на углу.
-- У меня умирает рыбка, -- грустит Наташа.
-- Что-то предпринимаешь? -- спрашиваю.
-- Стучу, -- говорит, -- по стеклу.
Мы с Наташей идём в художку
под майским ливнем.
Здравый смысл верещит "ангина",
но мы не внемлем.
Даже луж не обходим,
гордо шествуем Мокрым Маршем,
из-под всех козырьков и крыш
нам свистят и машут.
Мы едим пломбир и поём --
придаем завершенность действу.
Кстати, даже простуды не будет.
Учитель велит раздеться
(в наши дни тревожное место) и целый час,
бросив Наташе скатерть (ситец),
мне — гардину (атлас),
утюжит нашу одежду, пока мы с довольным видом,
разряженные, как греки, копируем глаз Давида.
Вам неважно, но я скажу.
У меня тогда получился собственный глаз,
а у Наташи — глаз А. Г. Кузнецова,
учителя рисования. Но не этого, а другого.
Нас учили конструкции глаза,
тому, что нельзя начинать с глаза,
как пишется фреска, и как представляться веско.
Мы учились чернила втирать в порезы,
кисть вытирать о студийные занавески
и вылить в вазу с засохшей розой
бурую воду с краской
(мы были домашние дети,
и делали вид, что мы не,
но как-то весной стебелёк сухой
зацвел у нас на окне).
Память -- вода, но не эта, в кране,
когда прикатил, тарелку берешь под пельмени,
и чувствуешь -- липкая.
И думаешь -- мама стареет.
Стоишь и перемываешь весь шкаф,
будто это что-то изменит.
Не та, в допотопной вазе,
не в кране, не в батарее.
А та, у которой мнешься на светофоре,
за пару секунд до того,
как что-то промчится, серее горя --
обрызгает с головой.
Казань, 2020
[рисунок]
Память -- не ткань, а котел реприз,
как в разговорнике инглиш-рашн.
Что-то вроде:
-- Как мне пройти к молчальной?
-- Молчальная на углу.
-- У меня умирает рыбка, -- грустит Наташа.
-- Что-то предпринимаешь? -- спрашиваю.
-- Стучу, -- говорит, -- по стеклу.
Мы с Наташей идём в художку
под майским ливнем.
Здравый смысл верещит "ангина",
но мы не внемлем.
Даже луж не обходим,
гордо шествуем Мокрым Маршем,
из-под всех козырьков и крыш
нам свистят и машут.
Мы едим пломбир и поём --
придаем завершенность действу.
Кстати, даже простуды не будет.
Учитель велит раздеться
(в наши дни тревожное место) и целый час,
бросив Наташе скатерть (ситец),
мне — гардину (атлас),
утюжит нашу одежду, пока мы с довольным видом,
разряженные, как греки, копируем глаз Давида.
Вам неважно, но я скажу.
У меня тогда получился собственный глаз,
а у Наташи — глаз А. Г. Кузнецова,
учителя рисования. Но не этого, а другого.
Нас учили конструкции глаза,
тому, что нельзя начинать с глаза,
как пишется фреска, и как представляться веско.
Мы учились чернила втирать в порезы,
кисть вытирать о студийные занавески
и вылить в вазу с засохшей розой
бурую воду с краской
(мы были домашние дети,
и делали вид, что мы не,
но как-то весной стебелёк сухой
зацвел у нас на окне).
Память -- вода, но не эта, в кране,
когда прикатил, тарелку берешь под пельмени,
и чувствуешь -- липкая.
И думаешь -- мама стареет.
Стоишь и перемываешь весь шкаф,
будто это что-то изменит.
Не та, в допотопной вазе,
не в кране, не в батарее.
А та, у которой мнешься на светофоре,
за пару секунд до того,
как что-то промчится, серее горя --
обрызгает с головой.
Казань, 2020
🍌1
РИСУНОК ЖИВОПИСЬ КОМПОЗИЦИЯ
[живопись]
Как бы ни был изящен узор ледяной:
крылья, лилии, ковыли --
кто-то теплый пройдёт и ладонью дыру протопит.
Просто древний рефлекс,
жест пещерный: тут мы прошли,
излучали жар, извергали слова и топот.
Ты, конечно, не думаешь так,
просто смотришь, как тает лед.
Завитушки -- хлам, поскольку тебе пять лет,
ты и кот-теплый-бок, ты и бог из палеолита.
Трудный вечер сегодня у бога и у кота,
из паркетных щелей растекается темнота.
Ты сбежал бы, да дверь закрыта.
Ты рассеял бы мрак (есть ночник), но давал зарок.
У тебя есть медведь и лев, но какой с них прок.
Ты обычно могучий, невозмутимый, ловкий.
Просто племя твоё, нарядившись, ушло в кино:
наревелся, охрип и оттаиваешь окно,
чтобы высмотреть их, идущих от остановки.
Как бы ни был изящен узор ледяной:
свод в нервюрах, ряды колонн --
кто-то теплый оставит проталину приходящим.
Не попасть за стекло,
но хотя бы смотреть в тепло,
где, как рыбки, мелькают родные, таскают вещи,
гладят спящих своих мальков, кривозубых, тощих,
и вздыхают едва заметно и тяжело.
Новосибирск, 2020
[живопись]
Как бы ни был изящен узор ледяной:
крылья, лилии, ковыли --
кто-то теплый пройдёт и ладонью дыру протопит.
Просто древний рефлекс,
жест пещерный: тут мы прошли,
излучали жар, извергали слова и топот.
Ты, конечно, не думаешь так,
просто смотришь, как тает лед.
Завитушки -- хлам, поскольку тебе пять лет,
ты и кот-теплый-бок, ты и бог из палеолита.
Трудный вечер сегодня у бога и у кота,
из паркетных щелей растекается темнота.
Ты сбежал бы, да дверь закрыта.
Ты рассеял бы мрак (есть ночник), но давал зарок.
У тебя есть медведь и лев, но какой с них прок.
Ты обычно могучий, невозмутимый, ловкий.
Просто племя твоё, нарядившись, ушло в кино:
наревелся, охрип и оттаиваешь окно,
чтобы высмотреть их, идущих от остановки.
Как бы ни был изящен узор ледяной:
свод в нервюрах, ряды колонн --
кто-то теплый оставит проталину приходящим.
Не попасть за стекло,
но хотя бы смотреть в тепло,
где, как рыбки, мелькают родные, таскают вещи,
гладят спящих своих мальков, кривозубых, тощих,
и вздыхают едва заметно и тяжело.
Новосибирск, 2020
РИСУНОК ЖИВОПИСЬ КОМПОЗИЦИЯ
[композиция]
Ни сачком уловить
бесстыдную легкость детства,
ни приметить точку, где время его доело.
Вот вы стаей несётесь к речке,
вереща и забыв раздеться.
Десять пыльных местных чертят
и ты -- городской маршмеллоу.
Мелкий -- мокнешь до синевы
и ныряешь в любую лужу,
без скандала и боя не покидаешь пляж.
Что ж, ликуй, получай монтаж.
Сам живешь. Сам жуешь свой ужин.
Сам себя, запихнув в обнову, отводишь в ложу.
Месяц в городе возле моря.
И что же? Что же?
Даже ножку не обмакнёшь?
Месяц в городе возле моря,
каким уродом
предстаешь пред собой семилетним:
не плескался, имел -- не брал.
Просто слушал его дыхание где-то рядом,
просыпаясь в пустую вселенную в пять утра.
И ходил каждый час проверять,
как тревожный сторож,
все ли мачты на месте,
в норме ли горизонт.
Ладно, всё это сопли.
Но стихи -- часто сопли, что уж.
Как-то раз
по дороге домой замечаю окна СИЗО --
тоже с видом на море.
Владельцы бежевых спален,
посетители устричных,
зрители грустных пьес
от такого бы вида плакали и мечтали
натворить что-нибудь,
попасться да и присесть.
Возвращаюсь к своим проблемам:
эклеры -- редко;
текст, как видите, рыхлый;
жизнь ничему не учит.
Я не знаю: море в окне украшает клетку
или делает жутче?
Собираюсь ползти домой,
ну, вернее, в место постоя.
И мечта у меня простая --
снять ботинки и выпить чая.
Но иду под уклон,
разгоняюсь, бегу, взлетаю --
потому что могу,
и погода не подкачала.
Владивосток, 2020
[композиция]
Ни сачком уловить
бесстыдную легкость детства,
ни приметить точку, где время его доело.
Вот вы стаей несётесь к речке,
вереща и забыв раздеться.
Десять пыльных местных чертят
и ты -- городской маршмеллоу.
Мелкий -- мокнешь до синевы
и ныряешь в любую лужу,
без скандала и боя не покидаешь пляж.
Что ж, ликуй, получай монтаж.
Сам живешь. Сам жуешь свой ужин.
Сам себя, запихнув в обнову, отводишь в ложу.
Месяц в городе возле моря.
И что же? Что же?
Даже ножку не обмакнёшь?
Месяц в городе возле моря,
каким уродом
предстаешь пред собой семилетним:
не плескался, имел -- не брал.
Просто слушал его дыхание где-то рядом,
просыпаясь в пустую вселенную в пять утра.
И ходил каждый час проверять,
как тревожный сторож,
все ли мачты на месте,
в норме ли горизонт.
Ладно, всё это сопли.
Но стихи -- часто сопли, что уж.
Как-то раз
по дороге домой замечаю окна СИЗО --
тоже с видом на море.
Владельцы бежевых спален,
посетители устричных,
зрители грустных пьес
от такого бы вида плакали и мечтали
натворить что-нибудь,
попасться да и присесть.
Возвращаюсь к своим проблемам:
эклеры -- редко;
текст, как видите, рыхлый;
жизнь ничему не учит.
Я не знаю: море в окне украшает клетку
или делает жутче?
Собираюсь ползти домой,
ну, вернее, в место постоя.
И мечта у меня простая --
снять ботинки и выпить чая.
Но иду под уклон,
разгоняюсь, бегу, взлетаю --
потому что могу,
и погода не подкачала.
Владивосток, 2020
***
В лучшей стране,
на родине нашей милой
мы обожаем напевность и пышность речи.
Всякий топоним полон и красотой, и силой.
Всякий разумный
счастлив назначить встречу
не на какой-то Фрезерной, Сварочной
или Шпальной,
а на Аллее Снов, за Маковым переулком.
Наш человек мечтает пасть в бою у Кристальной,
на берегу Янтарном пулю поймать затылком.
Если уж ехать лесом -- связанным, в темноте,
то не по трассе тридцать, а по Орлиной трассе.
Разве захочет кто-то в Грязях терять детей?
Лучше в Лазурном Яре, посёлке Ясень.
Площадь Гнилых Канав или Цветущих Вишен?
Улица ГОРПРОМТОРГ
или Белой Стаи?
Где, гражданин, ты выберешь быть повешен?
На позвонки разобран, избит, пытаем?
Пробуя ром заморский в чужбине мерзкой,
цокаем вилкой в поджарке под трёп о жанре.
Здесь что ни площадь -- как по стеклу стамеской.
Речка ли, переулок ли -- скрежет ржавый.
Ужас же, вкус дурной у целой державы.
Что это? Холм Смердящий, поселок Жабий.
Нет, не хотим мы, чтоб в этом, грубом,
наши тела лежали.
Красноярск, 2020
В лучшей стране,
на родине нашей милой
мы обожаем напевность и пышность речи.
Всякий топоним полон и красотой, и силой.
Всякий разумный
счастлив назначить встречу
не на какой-то Фрезерной, Сварочной
или Шпальной,
а на Аллее Снов, за Маковым переулком.
Наш человек мечтает пасть в бою у Кристальной,
на берегу Янтарном пулю поймать затылком.
Если уж ехать лесом -- связанным, в темноте,
то не по трассе тридцать, а по Орлиной трассе.
Разве захочет кто-то в Грязях терять детей?
Лучше в Лазурном Яре, посёлке Ясень.
Площадь Гнилых Канав или Цветущих Вишен?
Улица ГОРПРОМТОРГ
или Белой Стаи?
Где, гражданин, ты выберешь быть повешен?
На позвонки разобран, избит, пытаем?
Пробуя ром заморский в чужбине мерзкой,
цокаем вилкой в поджарке под трёп о жанре.
Здесь что ни площадь -- как по стеклу стамеской.
Речка ли, переулок ли -- скрежет ржавый.
Ужас же, вкус дурной у целой державы.
Что это? Холм Смердящий, поселок Жабий.
Нет, не хотим мы, чтоб в этом, грубом,
наши тела лежали.
Красноярск, 2020
* * *
Был ли ты стрекозой или майской грозой,
полз ли сон твой лозой
или мчался борзой,
что бормочешь ты шепотом, стоя босой
в семь утра,
в центре средней своей полосы?
Что за звуки мычишь, намывая щеку,
и смотря, как у раковины на боку
водяные вспухают жилы,
слыша, как трубы воют.
Все ли живы?
Все ли на воле?
Из вагона сочишься угрем в переход,
распластавшись, плывешь,
как ковер-пароход,
сквозь кипящую гущу мальков и господ,
продавцов, осьминогов, студентов, торпед,
чтобы выплеснуться в снегопад.
Следопыт угадал бы в следах на снегу
то, что я, следовед, прочитать не могу,
то, что скроют, пусты и лживы,
радиоволны.
Все ли живы?
Все ли на воле?
Неуместны вопросы, но заговор прост,
пой всерьёз, как псалом,
ляпай в шутку, как тост.
Перечти всех своих: из болот и из гнезд,
коз, тритонов и крыс, всех фасонов и рас,
восходящих, лежащих, катящихся вниз.
Отмотай всех к началу, засни и смотри,
как слетали на сахарный наст снегири,
как вы всё проверяли: горит -- не горит,
прыгал почерк, ботинки скакали в пыли,
у кота не боли, у кита не боли,
как сигали за гаражи вы,
подсолнухи крали с поля.
Все ли живы?
Все ли на воле?
Что-то рыщет, ища поживы.
Вот один, там, где было двое.
Казань, 2021
Был ли ты стрекозой или майской грозой,
полз ли сон твой лозой
или мчался борзой,
что бормочешь ты шепотом, стоя босой
в семь утра,
в центре средней своей полосы?
Что за звуки мычишь, намывая щеку,
и смотря, как у раковины на боку
водяные вспухают жилы,
слыша, как трубы воют.
Все ли живы?
Все ли на воле?
Из вагона сочишься угрем в переход,
распластавшись, плывешь,
как ковер-пароход,
сквозь кипящую гущу мальков и господ,
продавцов, осьминогов, студентов, торпед,
чтобы выплеснуться в снегопад.
Следопыт угадал бы в следах на снегу
то, что я, следовед, прочитать не могу,
то, что скроют, пусты и лживы,
радиоволны.
Все ли живы?
Все ли на воле?
Неуместны вопросы, но заговор прост,
пой всерьёз, как псалом,
ляпай в шутку, как тост.
Перечти всех своих: из болот и из гнезд,
коз, тритонов и крыс, всех фасонов и рас,
восходящих, лежащих, катящихся вниз.
Отмотай всех к началу, засни и смотри,
как слетали на сахарный наст снегири,
как вы всё проверяли: горит -- не горит,
прыгал почерк, ботинки скакали в пыли,
у кота не боли, у кита не боли,
как сигали за гаражи вы,
подсолнухи крали с поля.
Все ли живы?
Все ли на воле?
Что-то рыщет, ища поживы.
Вот один, там, где было двое.
Казань, 2021
КЕФИР
Как выходят из дома,
если в кресле воркует кот,
и рассада раскинула шелковые ладони.
Как выходит из дома тот, у кого билет
на большой самолёт
к бирюзовой воде и дыням.
Как выходит из дома тот, кто не одинок,
тот, кто мамино сердце,
руки дочери, рёбра брата.
Как идут по проспекту, если земля согрета,
и какая-то мелочь цветет
вдоль всего маршрута,
если в кухне окно не мыто,
сломан дверной звонок.
Говорю себе: ладно, я же
просто дурик в ярком плаще,
не держу под рукой
вечно собранный чемодан,
с идиотом толкую реже,
с людоедом молчу вообще,
в страшном сговоре сам с собой
состою один.
Мне и сборов-то всех --
прикрутить свой несложный быт,
потупить в холодильник:
что там проще сразу в ведро.
Вот не выбросить ли кефир? --
к понедельнику выйдет срок.
Не, пускай пока постоит.
Пусть стоит.
Волгоград, 2021
Как выходят из дома,
если в кресле воркует кот,
и рассада раскинула шелковые ладони.
Как выходит из дома тот, у кого билет
на большой самолёт
к бирюзовой воде и дыням.
Как выходит из дома тот, кто не одинок,
тот, кто мамино сердце,
руки дочери, рёбра брата.
Как идут по проспекту, если земля согрета,
и какая-то мелочь цветет
вдоль всего маршрута,
если в кухне окно не мыто,
сломан дверной звонок.
Говорю себе: ладно, я же
просто дурик в ярком плаще,
не держу под рукой
вечно собранный чемодан,
с идиотом толкую реже,
с людоедом молчу вообще,
в страшном сговоре сам с собой
состою один.
Мне и сборов-то всех --
прикрутить свой несложный быт,
потупить в холодильник:
что там проще сразу в ведро.
Вот не выбросить ли кефир? --
к понедельнику выйдет срок.
Не, пускай пока постоит.
Пусть стоит.
Волгоград, 2021
ЦИФРОВАЯ
Почтовый курьер по Тверской везёт треугольники. Шпион-беспилотник стрекочет в свежей листве. Тиран просыпается: розовый, хрупкий, голенький, остатки тревожного сна оттирает с век. Нашаривает смартфон без ай-ди и камеры, орущий будильник смахивает за край, и час еще лопает шарики, ловит руками рыб, листает фейсбук -- сколько лайкнули со вчера. В душе у него клокотание, скрип и жжение -- соседний правитель, долг в кулачке зажав, прислал, хитрый чёрт, приглашение в приложение: эпический супер челлендж для глав держав. Полезные правила! Могут помочь с режимом и приносят очки, если точно соблюдены: гулять на природе, не есть мучное и жирное,
воздерживаться от репрессий и от войны.
Свистит и порхает в садах мелюзга весенняя, табун нелитованных песен несется вдаль. Звонят телефоны, пишутся донесения: курки, как всегда, на взводе -- команду дай. Правители горбятся, сунув в экран голубой носы, от зуда убийства уходят подальше в лес, приказов не шлют, пыхтят, собирают бонусы: сорвешься разок -- обнуляется весь прогресс. Сидят генералы в пабах, достали удочки, один покупает ракетку, другой совок. Стрекочет шпион, звенят цифровые звездочки, и больше под небом не слышится ничего.
Москва, 2021
Почтовый курьер по Тверской везёт треугольники. Шпион-беспилотник стрекочет в свежей листве. Тиран просыпается: розовый, хрупкий, голенький, остатки тревожного сна оттирает с век. Нашаривает смартфон без ай-ди и камеры, орущий будильник смахивает за край, и час еще лопает шарики, ловит руками рыб, листает фейсбук -- сколько лайкнули со вчера. В душе у него клокотание, скрип и жжение -- соседний правитель, долг в кулачке зажав, прислал, хитрый чёрт, приглашение в приложение: эпический супер челлендж для глав держав. Полезные правила! Могут помочь с режимом и приносят очки, если точно соблюдены: гулять на природе, не есть мучное и жирное,
воздерживаться от репрессий и от войны.
Свистит и порхает в садах мелюзга весенняя, табун нелитованных песен несется вдаль. Звонят телефоны, пишутся донесения: курки, как всегда, на взводе -- команду дай. Правители горбятся, сунув в экран голубой носы, от зуда убийства уходят подальше в лес, приказов не шлют, пыхтят, собирают бонусы: сорвешься разок -- обнуляется весь прогресс. Сидят генералы в пабах, достали удочки, один покупает ракетку, другой совок. Стрекочет шпион, звенят цифровые звездочки, и больше под небом не слышится ничего.
Москва, 2021
🕊1🌚1
* * *
Не парады лгунов,
и не тот, кто убил и убыл,
не таящая мертвый город речная гладь --
это правда смешно, но меня занимают зубы,
а должны бы большие истории занимать.
Вот пока не сточились,
то болели, а то качались
на качелях "кузнечик" у бабушки во дворе.
Мы же в принципе знали,
откуда в стакане челюсть,
но подробностями сюжет обрастает через
три десятка страниц,
так что прыгали, не кручинясь,
детской пастью бесстрашной
взламывали орех.
А сейчас завернулись в мягкое,
ждем спасения,
в недрах глотки скрываем выкрики и плевки.
Скажем, губы --
зефир свежайший, бутон весенний,
а под ним первобытный ужас:
резцы, клыки.
И какой-нибудь вечно ноет,
что бедам дна нет,
кособокий другой ось титановую несёт,
третий боль производит, будто за этим нанят.
А один просто взял и выпал.
И это всё.
Здесь пора завершить тираду речным рефреном:
зуб у рыбов нет или ровно наоборот.
То, что в марте унес прибой --
вернет в ноябре нам.
Или нет.
Одесса, 2021
Не парады лгунов,
и не тот, кто убил и убыл,
не таящая мертвый город речная гладь --
это правда смешно, но меня занимают зубы,
а должны бы большие истории занимать.
Вот пока не сточились,
то болели, а то качались
на качелях "кузнечик" у бабушки во дворе.
Мы же в принципе знали,
откуда в стакане челюсть,
но подробностями сюжет обрастает через
три десятка страниц,
так что прыгали, не кручинясь,
детской пастью бесстрашной
взламывали орех.
А сейчас завернулись в мягкое,
ждем спасения,
в недрах глотки скрываем выкрики и плевки.
Скажем, губы --
зефир свежайший, бутон весенний,
а под ним первобытный ужас:
резцы, клыки.
И какой-нибудь вечно ноет,
что бедам дна нет,
кособокий другой ось титановую несёт,
третий боль производит, будто за этим нанят.
А один просто взял и выпал.
И это всё.
Здесь пора завершить тираду речным рефреном:
зуб у рыбов нет или ровно наоборот.
То, что в марте унес прибой --
вернет в ноябре нам.
Или нет.
Одесса, 2021
ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ
Мы же все понимаем,
что дело вовсе не в голоде.
Люди могут и дольше не есть,
пока они в городе.
Человек может дольше не пить,
если мечется по земле:
топчет мрамор, срезает гриб,
сажает каблук на клей.
Но когда ты швырнул его в бочке
вверх на десять кэмэ,
но когда, гордый брат комет,
он летит в закат,
но когда он пристегнут, заперт,
в носу у него свербит --
дай ему бутерброд.
Дай ему эту ватную булку,
эту бледную ветчину,
а иначе он вспомнит,
как безбрежна его вина.
Предоставь ему выбор --
курица или рыба,
а не то он начнет просчитывать,
как могли бы
по-другому сложиться
последние двадцать лет.
Дай ему неудобный пакет,
подсохший багет, дурной шоколад.
Подари ему крекер, отсыпь ему карамели,
жженый сахар и хруст отвлекают его
от боли.
Это то, что у нас правда есть
вместо так называемой гениальности:
семенить вдоль рядов,
на тележке печаль везти.
Воду лить, тормошить тревожных,
повыскакивавших в проход,
чтобы думали, что железка
не упадёт.
Варшава-Москва, 2021
Мы же все понимаем,
что дело вовсе не в голоде.
Люди могут и дольше не есть,
пока они в городе.
Человек может дольше не пить,
если мечется по земле:
топчет мрамор, срезает гриб,
сажает каблук на клей.
Но когда ты швырнул его в бочке
вверх на десять кэмэ,
но когда, гордый брат комет,
он летит в закат,
но когда он пристегнут, заперт,
в носу у него свербит --
дай ему бутерброд.
Дай ему эту ватную булку,
эту бледную ветчину,
а иначе он вспомнит,
как безбрежна его вина.
Предоставь ему выбор --
курица или рыба,
а не то он начнет просчитывать,
как могли бы
по-другому сложиться
последние двадцать лет.
Дай ему неудобный пакет,
подсохший багет, дурной шоколад.
Подари ему крекер, отсыпь ему карамели,
жженый сахар и хруст отвлекают его
от боли.
Это то, что у нас правда есть
вместо так называемой гениальности:
семенить вдоль рядов,
на тележке печаль везти.
Воду лить, тормошить тревожных,
повыскакивавших в проход,
чтобы думали, что железка
не упадёт.
Варшава-Москва, 2021
🌭1
НОЯБРЬ
*
У оград сухоцвет назойлив и листья ржавы.
Каждый холмик в оправе,
чтобы бархатцы не сбежали,
чтобы смирно сидел барвинок,
земляника не бунтовала.
Ну и внешний забор -- метра три стена,
не хватает бойниц и вала.
Всяк приезжий уже пошутил про это,
и деревня не отставала.
Глушь.
И кладбище непопулярное,
неприятное,
странное.
Нипочем ни кота не встретишь,
ни бичующего синяка,
разве только ночного сторожа
Иру Баранову,
тоже, впрочем, все время угашенную слегка.
Этот пост ей достался от мужа,
ныне уже покойного,
и лежащего, кстати, не здесь,
а на родине, на Урале.
Всяк приезжий думает: что
тут она стережет такое?
Чтобы сныть с лебедой не рвали?
*
Вот запалит Ира Баранова
Беломор ментоловый тоненький,
и глядит в темноту берёзовую,
шелестящую, ноющую.
Чует Ира Баранова -- бродит кто-то
на вверенной территории:
ищет выхода, и согреться,
и напиться, и черти что еще.
Как подловит Ира Баранова,
у военных замшелых стел его,
в телогрейку свою укутывает продрогшего,
и отводит к себе в сторожку.
Открывает бутылку белого:
Ну куда ты пойдешь?
Там же нет ничего хорошего.
Кто простился всерьёз,
тот не примет назад, хоть режь его.
Всё твоё решено,
заброшено,
перекрашено.
Все под утро уходят в сумерки,
в листья прелые,
в ледяное крошево.
*
Это просто, -- толкует она кассирше,
отгремев бутылками винными.
Как с детьми, -- говорит, --
не заставишь, нужно увлечь.
Вот Баранов мой
встречал приходящих с вилами.
А зачем это нужно?
Дана человеку речь.
Так используй её.
Екатеринбург, 2021
*
У оград сухоцвет назойлив и листья ржавы.
Каждый холмик в оправе,
чтобы бархатцы не сбежали,
чтобы смирно сидел барвинок,
земляника не бунтовала.
Ну и внешний забор -- метра три стена,
не хватает бойниц и вала.
Всяк приезжий уже пошутил про это,
и деревня не отставала.
Глушь.
И кладбище непопулярное,
неприятное,
странное.
Нипочем ни кота не встретишь,
ни бичующего синяка,
разве только ночного сторожа
Иру Баранову,
тоже, впрочем, все время угашенную слегка.
Этот пост ей достался от мужа,
ныне уже покойного,
и лежащего, кстати, не здесь,
а на родине, на Урале.
Всяк приезжий думает: что
тут она стережет такое?
Чтобы сныть с лебедой не рвали?
*
Вот запалит Ира Баранова
Беломор ментоловый тоненький,
и глядит в темноту берёзовую,
шелестящую, ноющую.
Чует Ира Баранова -- бродит кто-то
на вверенной территории:
ищет выхода, и согреться,
и напиться, и черти что еще.
Как подловит Ира Баранова,
у военных замшелых стел его,
в телогрейку свою укутывает продрогшего,
и отводит к себе в сторожку.
Открывает бутылку белого:
Ну куда ты пойдешь?
Там же нет ничего хорошего.
Кто простился всерьёз,
тот не примет назад, хоть режь его.
Всё твоё решено,
заброшено,
перекрашено.
Все под утро уходят в сумерки,
в листья прелые,
в ледяное крошево.
*
Это просто, -- толкует она кассирше,
отгремев бутылками винными.
Как с детьми, -- говорит, --
не заставишь, нужно увлечь.
Вот Баранов мой
встречал приходящих с вилами.
А зачем это нужно?
Дана человеку речь.
Так используй её.
Екатеринбург, 2021
🍓2🐳1
СТАТИСТИКА
В одном сибирском НИИ,
изучающем текстовое засорение,
команда специалистов
(из Красноярска, Хельсинки и Парижа)
посчитала, что раз в минуту
кто-то пишет стихотворение,
а читает -- не раз в минуту,
гораздо реже.
Из-за этого дисбаланса,
говорит ученый из Франции,
непрочитанные стихи
под воздействием пыли и скуки
распадаются для начала
на цитаты и станцы,
а потом на метафоры, рифмы, звуки.
И вот это, как они его называют,
морфемное волокно
как раз и приводит к опасному засорению
и образует Большое поэтическое пятно,
дрейфующее во времени.
В интернете эксперты пишут, что это миф,
не проверены факты, неясно, откуда числа.
А помалкивает лишь тот,
кто в пятне потерял своих,
не ложился до первого коммента,
читал с выражением креслам.
В общем, в этом сибирском НИИ
уважают стихи, как тигров.
"Если каждый прочтёт пару тигров,
и бизонов, и ламантинов,
им не нужно будет летать
мимо свалок
финальных титров,
забытых беличьих схронов,
кассетных магнитофонов".
Это всё благородно и складно,
но вот вам другое мнение:
жизнь мала, и не тратьте на чушь её
день за днем.
Этот текст не читайте тоже,
нам не нужно с ним снисхождения.
Мы с ним даже хотим в пятно!
Все наши уже на нём:
Сонет о кисельном пляже.
Поэма "Бизон, его тень и я".
Осенний сборник верлибров
"Варенье из ревеня".
Екатеринбург, 2021
В одном сибирском НИИ,
изучающем текстовое засорение,
команда специалистов
(из Красноярска, Хельсинки и Парижа)
посчитала, что раз в минуту
кто-то пишет стихотворение,
а читает -- не раз в минуту,
гораздо реже.
Из-за этого дисбаланса,
говорит ученый из Франции,
непрочитанные стихи
под воздействием пыли и скуки
распадаются для начала
на цитаты и станцы,
а потом на метафоры, рифмы, звуки.
И вот это, как они его называют,
морфемное волокно
как раз и приводит к опасному засорению
и образует Большое поэтическое пятно,
дрейфующее во времени.
В интернете эксперты пишут, что это миф,
не проверены факты, неясно, откуда числа.
А помалкивает лишь тот,
кто в пятне потерял своих,
не ложился до первого коммента,
читал с выражением креслам.
В общем, в этом сибирском НИИ
уважают стихи, как тигров.
"Если каждый прочтёт пару тигров,
и бизонов, и ламантинов,
им не нужно будет летать
мимо свалок
финальных титров,
забытых беличьих схронов,
кассетных магнитофонов".
Это всё благородно и складно,
но вот вам другое мнение:
жизнь мала, и не тратьте на чушь её
день за днем.
Этот текст не читайте тоже,
нам не нужно с ним снисхождения.
Мы с ним даже хотим в пятно!
Все наши уже на нём:
Сонет о кисельном пляже.
Поэма "Бизон, его тень и я".
Осенний сборник верлибров
"Варенье из ревеня".
Екатеринбург, 2021
🐳4🦄1
ЛЮТЫЙ
1.
Больше всего это похоже
на новогодние праздники.
Все рассказывают, куда они поедут.
Очереди в магазинах,
стремительно пустеющие полки.
Знакомые приветствуют друг друга
одной и той же формулой:
“Береги себя, держись”.
Родственники и друзья
звонят одновременно.
Ночью, как полагается, никто не спит.
На улице бахает и сверкает.
Нежные наши звери
переносят это с трудом:
держатся дальше от окон,
отказываются выходить во двор,
скулят от каждого взрыва.
Они не любили такое
еще на стадии настоящего Нового года.
Теперь, вероятно, и мы
к нему охладеем.
2.
Пишем друг другу "береги себя".
Я получила уже пятьдесят два сообщения
"береги себя".
Пятьдесят три сообщения. Четыре.
Я обещаю родным и любимым
беречь себя.
Покупаю миндальное молоко
без животных жиров,
консервантов и ГМО.
Ношу шерстяные носки,
мажу руки кремом, пью много воды.
Сигареты
с пониженным содержанием смол,
с двойным угольным фильтром
не купила.
Потому что я себя берегу,
а на пачке написано, что курение убивает.
Курение строит дворцы за наше бабло.
Курение атакует погранзаставы.
Курение едет на танках в чужую столицу.
Курение вышло из берегов,
отрастило клешни и жвальца,
пожирает мой мир,
не то что не скрываясь и не стесняясь,
а даже демонстративно
причмокивая.
Пятьдесят семь сообщений
"береги себя".
Я бросила, кстати,
как раз восемь лет назад,
когда это все началось.
Но это не помогло.
3.
Мои легкие
решили напасть на сердце,
в учебниках это называется
"вероломно напали".
А дело же не в вере.
Не в вере,
не в отношениях,
не в безопасности.
Просто я не могу ни без легких,
ни без сердца.
Я читаю каких-то умников,
которые пишут, да ладно,
пишут это небольно, чик и всё,
пишут ты даже не заметишь,
просто будет у тебя одно большое легкое,
пишут нет никаких сердца,
печени, почек, желудков.
Скоро будут одни только легкие,
задыхающиеся,
истерзанные ковидом и табаком,
с подступающим раком.
24 лютого 2022, Одесса
1.
Больше всего это похоже
на новогодние праздники.
Все рассказывают, куда они поедут.
Очереди в магазинах,
стремительно пустеющие полки.
Знакомые приветствуют друг друга
одной и той же формулой:
“Береги себя, держись”.
Родственники и друзья
звонят одновременно.
Ночью, как полагается, никто не спит.
На улице бахает и сверкает.
Нежные наши звери
переносят это с трудом:
держатся дальше от окон,
отказываются выходить во двор,
скулят от каждого взрыва.
Они не любили такое
еще на стадии настоящего Нового года.
Теперь, вероятно, и мы
к нему охладеем.
2.
Пишем друг другу "береги себя".
Я получила уже пятьдесят два сообщения
"береги себя".
Пятьдесят три сообщения. Четыре.
Я обещаю родным и любимым
беречь себя.
Покупаю миндальное молоко
без животных жиров,
консервантов и ГМО.
Ношу шерстяные носки,
мажу руки кремом, пью много воды.
Сигареты
с пониженным содержанием смол,
с двойным угольным фильтром
не купила.
Потому что я себя берегу,
а на пачке написано, что курение убивает.
Курение строит дворцы за наше бабло.
Курение атакует погранзаставы.
Курение едет на танках в чужую столицу.
Курение вышло из берегов,
отрастило клешни и жвальца,
пожирает мой мир,
не то что не скрываясь и не стесняясь,
а даже демонстративно
причмокивая.
Пятьдесят семь сообщений
"береги себя".
Я бросила, кстати,
как раз восемь лет назад,
когда это все началось.
Но это не помогло.
3.
Мои легкие
решили напасть на сердце,
в учебниках это называется
"вероломно напали".
А дело же не в вере.
Не в вере,
не в отношениях,
не в безопасности.
Просто я не могу ни без легких,
ни без сердца.
Я читаю каких-то умников,
которые пишут, да ладно,
пишут это небольно, чик и всё,
пишут ты даже не заметишь,
просто будет у тебя одно большое легкое,
пишут нет никаких сердца,
печени, почек, желудков.
Скоро будут одни только легкие,
задыхающиеся,
истерзанные ковидом и табаком,
с подступающим раком.
24 лютого 2022, Одесса
🕊6👀1
ВЬЮН
Если нам нельзя
войну называть войной,
значит, связи разорваны,
нет теперь ни одной,
сдохла вся семантика.
Раз начавши ломать,
нужно двигаться до конца,
полумеры -- для полудурка, а не бойца.
Для чтеца
золотого фантика.
Нужно просто смириться,
выпустить все слова,
всё, что мы называли раньше,
переназвать.
Наблюдать, как птенец-глагол
верещит и ластится.
Смерть отныне и навсегда
буду звать вьюном.
Стыд -- котёнком, ракету -- цаплей,
а страх -- вином.
Позвоночник -- лестницей.
Там, где цапля клюнула в бок,
прорастет вьюнок.
У цветка его белое платьице, как мешок --
без манжет и вытачек.
Сколько помню себя,
вьюн растет на моем крыльце,
обвивает лестницу,
лестница вся в пыльце.
Ждёт, когда я выскочу.
15 марта 2022, Банска-Быстрица
Если нам нельзя
войну называть войной,
значит, связи разорваны,
нет теперь ни одной,
сдохла вся семантика.
Раз начавши ломать,
нужно двигаться до конца,
полумеры -- для полудурка, а не бойца.
Для чтеца
золотого фантика.
Нужно просто смириться,
выпустить все слова,
всё, что мы называли раньше,
переназвать.
Наблюдать, как птенец-глагол
верещит и ластится.
Смерть отныне и навсегда
буду звать вьюном.
Стыд -- котёнком, ракету -- цаплей,
а страх -- вином.
Позвоночник -- лестницей.
Там, где цапля клюнула в бок,
прорастет вьюнок.
У цветка его белое платьице, как мешок --
без манжет и вытачек.
Сколько помню себя,
вьюн растет на моем крыльце,
обвивает лестницу,
лестница вся в пыльце.
Ждёт, когда я выскочу.
15 марта 2022, Банска-Быстрица
🕊7🦄2
* * *
Чтобы сделаться волком, куницей,
кабаном или барсуком,
нужно рыть на рассвете яму тайком,
лечь в нее целиком,
жадно есть и нахваливать
рыжей землицы ком.
Встанет солнце и скажет:
русский солдат,
оставайся тут,
тех, кого отрыгнула бойня,
нигде не ждут.
Позаботься о дочках своих,
не тащи к ним отца-мерзавца.
Не ходи домой --
стань тритоном, полозом, зайцем.
Чтобы стать осетром, судаком,
рапаном, морским коньком,
погрузи себя в Черное море
далеко за буйком.
Встанет солнце и скажет: О!
Молодец, боец, усвоил урок.
Был бездарный урод,
а нынче наоборот:
симпатичная афалина,
сиреневый корнерот.
Чтобы быть пеликаном, чайкой,
иволгой, глухарём,
вообще ничего не нужно:
просто прыгнули и орём.
Можно сбиться в красивый клин,
можно спеться в нестройный хор,
жить среди дубов и калин,
родников и гор,
пролетать над тем, что недавно город --
теперь только кровь и гарь.
Солнце встало давно:
превращайтесь в ястребов и гагар.
Возвращаться домой не нужно.
Для чего нам в доме убийца?
Начинай извиваться, ползать,
рычать, щебетать, ветвиться,
опылять каштаны и липы,
жрать мышей,
орать под окном в апреле,
чтобы кто-то босой выбегал в апрель
и сердился,
что разбудили.
4 апреля 2022
Чтобы сделаться волком, куницей,
кабаном или барсуком,
нужно рыть на рассвете яму тайком,
лечь в нее целиком,
жадно есть и нахваливать
рыжей землицы ком.
Встанет солнце и скажет:
русский солдат,
оставайся тут,
тех, кого отрыгнула бойня,
нигде не ждут.
Позаботься о дочках своих,
не тащи к ним отца-мерзавца.
Не ходи домой --
стань тритоном, полозом, зайцем.
Чтобы стать осетром, судаком,
рапаном, морским коньком,
погрузи себя в Черное море
далеко за буйком.
Встанет солнце и скажет: О!
Молодец, боец, усвоил урок.
Был бездарный урод,
а нынче наоборот:
симпатичная афалина,
сиреневый корнерот.
Чтобы быть пеликаном, чайкой,
иволгой, глухарём,
вообще ничего не нужно:
просто прыгнули и орём.
Можно сбиться в красивый клин,
можно спеться в нестройный хор,
жить среди дубов и калин,
родников и гор,
пролетать над тем, что недавно город --
теперь только кровь и гарь.
Солнце встало давно:
превращайтесь в ястребов и гагар.
Возвращаться домой не нужно.
Для чего нам в доме убийца?
Начинай извиваться, ползать,
рычать, щебетать, ветвиться,
опылять каштаны и липы,
жрать мышей,
орать под окном в апреле,
чтобы кто-то босой выбегал в апрель
и сердился,
что разбудили.
4 апреля 2022
🕊7🍓3🦄1
* * *
В школьных уроках английского
я больше всего боялась диктантов,
потому что путала meet и meat,
ship и sheep, chick и cheek.
Писала:
Корабль ест зелёную траву.
Большая овца уходит в море на рассвете.
Мне нравится эта жареная встреча.
Бабушкины щеки желтые и забавные.
Если вас услышит носитель,
говорил нам кто-то из преподавателей,
если вас услышит носитель,
ему будет неприятно, а вам будет стыдно.
Мой английский с тех пор подрос,
но остался хромым и чахлым,
Как-то на острове посреди океана
я и мой корявый английский
общались с соседкой по хостелу, китаянкой.
Она рассказала, что проехала на автобусе
Техас, Луизиану и Флориду,
и вот во Флориде, в Майами,
её догнала тоска,
потому что она не нашла там китайского квартала.
Эта история в точности повторяла мою.
Я ехала тем же маршрутом,
и тоже именно почему-то в Майами,
городе уличных танцев, пляжей, коктейлей, счастья и солнца --
до вытья захотела домой,
в ноябрьский грязный московский сумрак.
А до этого на окраине Орландо,
я и мой убогий английский
рассказывали бездомному парню,
сидя на тротуаре в плохом районе,
о том, что моя страна год назад
напала на соседей
и отобрала остров Сливки
(я и сейчас не помню, как сказать "полуостров").
Вечно люди придумают какое-то дерьмо, кивнул он,
неопределенно махнув рукой
в сторону района получше.
Мы с моим кособоким английским
покупали летнее платье
(детка, зачем ты прячешь фигуру),
искали дорогу к прачечной
(мне нужно помыть одежду),
объясняли правила настольной игры
(а потом эти ребята умирают и возвращаются домой той же дорогой).
Оказалось, что дело вообще не в языке.
Я, носитель русского языка,
слышу носителей русского языка --
и все слова в нем перепутаны.
Но мы с моим неуклюжим русским
не отчаиваемся, заучиваем слова
и полезные для общения фразы.
Если тебя ударили,
подставь второго цыпленка.
Рада вас мясо.
26 июня 2022
В школьных уроках английского
я больше всего боялась диктантов,
потому что путала meet и meat,
ship и sheep, chick и cheek.
Писала:
Корабль ест зелёную траву.
Большая овца уходит в море на рассвете.
Мне нравится эта жареная встреча.
Бабушкины щеки желтые и забавные.
Если вас услышит носитель,
говорил нам кто-то из преподавателей,
если вас услышит носитель,
ему будет неприятно, а вам будет стыдно.
Мой английский с тех пор подрос,
но остался хромым и чахлым,
Как-то на острове посреди океана
я и мой корявый английский
общались с соседкой по хостелу, китаянкой.
Она рассказала, что проехала на автобусе
Техас, Луизиану и Флориду,
и вот во Флориде, в Майами,
её догнала тоска,
потому что она не нашла там китайского квартала.
Эта история в точности повторяла мою.
Я ехала тем же маршрутом,
и тоже именно почему-то в Майами,
городе уличных танцев, пляжей, коктейлей, счастья и солнца --
до вытья захотела домой,
в ноябрьский грязный московский сумрак.
А до этого на окраине Орландо,
я и мой убогий английский
рассказывали бездомному парню,
сидя на тротуаре в плохом районе,
о том, что моя страна год назад
напала на соседей
и отобрала остров Сливки
(я и сейчас не помню, как сказать "полуостров").
Вечно люди придумают какое-то дерьмо, кивнул он,
неопределенно махнув рукой
в сторону района получше.
Мы с моим кособоким английским
покупали летнее платье
(детка, зачем ты прячешь фигуру),
искали дорогу к прачечной
(мне нужно помыть одежду),
объясняли правила настольной игры
(а потом эти ребята умирают и возвращаются домой той же дорогой).
Оказалось, что дело вообще не в языке.
Я, носитель русского языка,
слышу носителей русского языка --
и все слова в нем перепутаны.
Но мы с моим неуклюжим русским
не отчаиваемся, заучиваем слова
и полезные для общения фразы.
Если тебя ударили,
подставь второго цыпленка.
Рада вас мясо.
26 июня 2022
🕊11
* * *
Когда затряслось, загорелось,
загрохало, задымило,
вскочили и похватали,
что рядом было.
Схватили и побежали
с тем, что схватили.
Не то, что разумно,
а то, что было в квартире.
А если бы умные были,
взяли бы вилы,
двустволки бы вынесли,
палицы и кинжалы.
Но нет.
Всё цветные тряпки,
книжные стопки,
из Львова настойки,
из молодости настолки,
неточные цифры сводок,
насквозь пробитые годы,
стихи, до того плохие,
что проще в мешок и в воду.
И взять бы получше,
да под руку не попало.
В кладовке другое было --
гниёт теперь под завалом.
Но, кажется, с этим, глупым,
придётся пока смириться.
Копить на ультрамарин,
заряжать акации.
20 августа 2022
Когда затряслось, загорелось,
загрохало, задымило,
вскочили и похватали,
что рядом было.
Схватили и побежали
с тем, что схватили.
Не то, что разумно,
а то, что было в квартире.
А если бы умные были,
взяли бы вилы,
двустволки бы вынесли,
палицы и кинжалы.
Но нет.
Всё цветные тряпки,
книжные стопки,
из Львова настойки,
из молодости настолки,
неточные цифры сводок,
насквозь пробитые годы,
стихи, до того плохие,
что проще в мешок и в воду.
И взять бы получше,
да под руку не попало.
В кладовке другое было --
гниёт теперь под завалом.
Но, кажется, с этим, глупым,
придётся пока смириться.
Копить на ультрамарин,
заряжать акации.
20 августа 2022
🕊6🦄1
ОБЫЧНЫЙ БЕЛЫЙ
Шестнадцатого февраля две тысячи
двадцать второго
я сижу в кафе
на Александровском проспекте
лучшего города во вселенной.
Будни. Рано. Здесь только я
и пара влюбленных.
С ними менеджер из агентства:
с каталогом букетов, тортов, колец,
идей оформления лимузина.
-- Или что вы хотите? Карету?
Можем карету.
Но учтите, это красиво снаружи,
а изнутри -- ну такое.
Мой кофе давно закончился,
но я не в силах уйти.
Чужое счастье, как печка:
тепло, красиво, чудесный треск.
-- И вот, наконец-то -- платья!
Все трендовые цвета.
-- Какие еще цвета?
Изумленно спрашивает жених,
он впервые за час подал голос.
-- Я имею в виду оттенки.
Белый, молочный, слоновая кость,
яичная скорлупа, жемчужный, пломбир.
Множество вариантов.
Но кстати, вот что забавно, в этом году
по непонятной причине
самый модный -- обычный белый.
Я называю его
старый добрый белый.
Шестого ноября две тысячи
двадцать второго
я сижу на Проспекте Свободы
тоже красивого города.
Вспоминаю о них.
Как они там? Поженились?
Отложили до лучших времен?
Расписались сурово, без шелухи,
под звуки воздушной тревоги,
стрекота ПВО, гула дронов?
Или решили --
живём один раз, гуляем.
Бросаем букеты в цель.
Пляшем и пьём три дня.
Лимузин, нет, карета, торт,
платье цвета акация в мае.
Цвета облако над Днепром.
Закарпатский снег.
Свежая брынза с привоза.
Туман на рассвете, когда непонятно,
где кончается море,
и начинается небо.
Множество вариантов.
Множество вариантов.
6 ноября 2022
Шестнадцатого февраля две тысячи
двадцать второго
я сижу в кафе
на Александровском проспекте
лучшего города во вселенной.
Будни. Рано. Здесь только я
и пара влюбленных.
С ними менеджер из агентства:
с каталогом букетов, тортов, колец,
идей оформления лимузина.
-- Или что вы хотите? Карету?
Можем карету.
Но учтите, это красиво снаружи,
а изнутри -- ну такое.
Мой кофе давно закончился,
но я не в силах уйти.
Чужое счастье, как печка:
тепло, красиво, чудесный треск.
-- И вот, наконец-то -- платья!
Все трендовые цвета.
-- Какие еще цвета?
Изумленно спрашивает жених,
он впервые за час подал голос.
-- Я имею в виду оттенки.
Белый, молочный, слоновая кость,
яичная скорлупа, жемчужный, пломбир.
Множество вариантов.
Но кстати, вот что забавно, в этом году
по непонятной причине
самый модный -- обычный белый.
Я называю его
старый добрый белый.
Шестого ноября две тысячи
двадцать второго
я сижу на Проспекте Свободы
тоже красивого города.
Вспоминаю о них.
Как они там? Поженились?
Отложили до лучших времен?
Расписались сурово, без шелухи,
под звуки воздушной тревоги,
стрекота ПВО, гула дронов?
Или решили --
живём один раз, гуляем.
Бросаем букеты в цель.
Пляшем и пьём три дня.
Лимузин, нет, карета, торт,
платье цвета акация в мае.
Цвета облако над Днепром.
Закарпатский снег.
Свежая брынза с привоза.
Туман на рассвете, когда непонятно,
где кончается море,
и начинается небо.
Множество вариантов.
Множество вариантов.
6 ноября 2022
🕊16
Audio
Дорогой друг Chayan сделал мне трек на текст "Лютый" еще в марте прошлого года. Почему-то я не решалась его вешать, как вообще много чего не решаюсь, потому что любые слова и собственный голос кажутся неуместными. Но кажется, что-то я переборщила с самозакапыванием, так что к черту всё, буду разговаривать.
В общем текст мой, звук Chayan. #бормотург #chayan
В общем текст мой, звук Chayan. #бормотург #chayan
🕊3