​​Картина называется - я и мои три последние нервные клетки читаем "Это я тебя убила" Екатерины Звонцовой. Ух, как я соскучилась по эмоциональному шторму! Ух, как я сейчас буду вопить на книгу!😂😂😂😂😂😂

​​Немного выпала из ведения канала из-за проблем на работе, но медленно возвращаюсь) Вот последние книги пришли) Предвкушаю, как начну читать)

​​Подсела в последнее время на камбек группы TXT. А ведь их дебют мне совершенно не понравился, и до сих пор не все песни заходят. Но агентству, которое могло бы лепить из них вторых БТС, к счастью, удалось найти им индивидуальный, узнаваемый цвет. Единственное, что выбивает из благости - шорты) Но корейцы их любят, что ж поделать) А трек такой приятный, с ностальгическим вайбом)

​​Джуд. Не могу никак отстать от Теории, простите. Но я должна немного написать про Джуда/Женю. Он, конечно, для читателя настоящий Джокер – столько раз он переворачивал все с ног на голову.
Как недопсихолог, скажу, что он прекрасный специалист, он действительно умеет донести свою мысль до того, о ком волнуется. Даже читателя пронимает. Где-то он использует иронию, где-то прямоту, где-то провокацию – и это работает.
Большую часть своей психотерапии я получила от Джуда. Но он не останавливается на том, чтобы быть хорошим психологом. Он использует весь многоярусный свет. Разве его книги не очаровательны? Нет, серьезно – дайте мне ключ от библиотеки Мёнина. Мне нужно! Я ужасно хотела бы их прочитать.
И меня совершенно не удивляет, что в своей жизни он не так уверен. Раненый целитель, как говорил Юнг. Я безумно рада за него в финале Теории, хотя, конечно, стоило бы тревожиться из-за Наташи и из-за среды. Но я верю, что он победит.
Смотрела тут ужастик из последних, и там услышала верную вещь. «Дьявол хочет, чтобы мы сдались». А Джуд возвращает нас к тому, чтобы жить дальше.

​​Песня чудовищ
Анастасия Андрианова

Долгое время я ходила вокруг наших авторов и не знала, кого читать первым. За последнее время появилось столько прекрасных книг, что глаза буквально разбегаются. Но книги Анастасии Андриановой – это настолько «мои» тексты, что каждый начинаешь с уверенностью, что будет офигенно. И не ошибаешься никогда.

С Песней чудовищ у меня тоже случилась большая любовь, хотя я поймала себя на забавном наблюдении, о котором расскажу чуть позже. Когда читаешь аннотацию, то думаешь, что история тебе, в целом, ясна. Царь, три сына, задача поймать и доставить во дворец девоптицу. Что могло пойти не так?

Но это только начало истории. Я еще читаю «Песню», но думаю, что внутри будет очень много неожиданных моментов. Ох, как хотелось бы для «Песни» экранизации. Я даже знаю, как должны выглядеть декорации – в прошлом году сделала фото во время экскурсии, вот и пригодились.

​​Песня чудовищ
Анастасия Андрианова

Расскажу про свое забавное наблюдение. Вот с Кречетом из «Пути волхвов» у меня случилась мгновенная любовь. Наверное, с моей точки зрения, он действовал наиболее правильно и адекватно.
А тут я начала переживать с первых страниц. Ивлад такой доверчивый, добрый и наивный, что иногда хотелось ему наподдать. И Нежата тоже слишком хорошо думает об окружающих. Когда я встречаю таких персонажей, я начинаю ТРЕВОЖИТЬСЯ. А потом злиться. Стадия «кричу на книгу» и «мысленно кричу на книгу» возникает у меня довольно быстро.
И тут я начала думать – мне ведь реально нравится текст, я доверяю автору – чего же я психую. И я поймала себя на таких размышлениях:
- во-первых, такие герои долго не живут. Как часто в книгах мы встречаем таких доверчивых персонажей (часто это дети), на которых буквально выведено «СМЕРТНИК». Причина, по которой герой, будет долго мстить, долго плакать и еще дольше мучится чувством вины. Именно поэтому я начинаю ТРЕВОЖИТЬСЯ. И как замотанная мамаша ворчать: «Ну чего ты делаешь? Ну зачем ты туда идешь?», только бы дитя уберечь.
- во-вторых, почему-то быть добрым и наивным в текстах, да и в жизни вообще не модно. Но это же не грех. Если в каждом видеть врага, то далеко не уедешь. Отчего Нежата должна была догадаться, к чему приведет просьба царя? И что она должна была делать? Дракона под кроватью выращивать? И для Ивлада его братья – это братья, с которыми он рос. Которых он любит. Которым он доверял.
В общем, накопала я в себе немного интересного)
Сделала по мотивам «Песни чудовищ» небольшой коллажик, напишу большой отзыв, как прочитаю до конца. и хочу еще пост про Вьюгу сделать

​​Делаю для гериатрии беседу про Льва Семёновича Выготского. Нашла очаровательную статью, написанную его внучкой Еленой Евгеньевной Кравцовой. Оказывается, ее не стало в 2020 году( Но не будем о грустном - статья действительно хорошая.

​​В школе я ходила в ближайший ДТЮ, в клуб юннатов. У нас там были обезьяны, сурикаты, сурок, много птиц, насекомые и рептилии. Клуб юннатов в нашем Дворце открыл шахматист Андрей Михайлович Батуев. Для нас он всегда был прекрасным зоологом, защитником животных, тем, кто учил детей любить самые разные создания. Оказывается, он был ещё и артистом Государственной академической капеллы, был заместителем главного судьи на матче Карпов - Спасский, преподавал в школе зоологию, входил в Союз писателей. Его книги давно не переиздаются. И многие библиотеки списали их, в связи с ветхостью. Но я нашла их и заказала на Озоне. Сегодня мне пришла первая. Надеюсь, что его будут помнить)

​​Черная пятница на ВБ принесла мне книги Полыни по отличным ценам. Хочу все! Прекрасное издательство, потрясающий выбор историй) Я писала выше отзыв на Приплывший дом Снежаны Каримовой)

​​И пришла Небесная собака!))))😍 Такая красивая! Просто нереальная!

​​А вообще чего-то меня затягивает ноябрь. Тяжело как-то, печально, читается медленно. Надеюсь, что скоро выправлюсь. Просто везде все плохо, и я плоха для самой себя.

​​«Дневные звёзды»
Берггольц Ольга Фёдоровна

«Это моё!»

Синим июльским днём прошлого года отчалил маленький теплоход «Георгий Седов» от Химок и направился по каналу имени Москвы, по Волге к Угличу.
Мы вошли в Большую Волгу, когда поднималась огромная, тяжёлая, тёмно-золотая луна в прозрачном и тихом небе и ещё не совсем погас розоватый свет на западе. Несказанный покой царил вокруг, и милая, добрая, не давящая, не поражающая дикой красой, а ласкающая своим простором русская природа взахлёб, настежь, щедро раскрывалась перед глазами и сердцем… Наш теплоходик осторожно, тихо, как будто бы с глубоким уважением, огибал колокольню полузатопленного города, а она в ясном и добром лунном снеге, вся до маковки отраженная в воде, была так прекрасна, что, как в детстве, хотелось протянуть к ней руку и воскликнуть: «Это моё!»
Была у нас в детстве, в Угличе, такая игра… да нет, пожалуй, не игра, а что-то серьёзнее: вот если увидишь что-нибудь поразившее воображение – красивого человека, необыкновенный домик, какой-то удивительный уголок в лесу – и если первый протянешь к этому руку и крикнешь: «Чур, это моё!» - то это и будет твоим, и ты можешь делать с этим что хочешь. Например, если это здание, дом, ты можешь населить его кем хочешь, рассказывать о них и о том, как они там живут, какие там комнаты или как ты сам там будешь жить. Если это человек, ты можешь вообразить о нём все, что тебе хочется, дать ему любую жизнь, словом, все можешь ты в воображении своём сделать с тем , что стало твоим. Но самое главное, что эта – картина, город, человек – твоё и никто из ребят не может уже покуситься на это, потому что все знают, что оно – твоё, и ты сам знаешь. И не было никаких сомнений, что это действительно принадлежит тебе. Тогдашнюю удивительно абсолютную уверенность в праве нерушимого обладания я помню по сей день. «Моей» была картина Куинджи «Лунная ночь на Днепре»; «моей» была старшеклассница Таня Козлова, девушка с круглым русским лицом и тихими, большими серо-голубыми глазами, не красавица, даже немножко курносая, но такая милая, что глаз нельзя было отвести; она и не знала, что она – «моя». «Моим» стал Севастополь, матрос Кошка и адмирал Нахимов, когда мы прочитали книжки Лукашевич и Станюковича об обороне Севастополя; Муська мне ужасно завидовала, и хотя я великодушно уступала ей французов и даже Наполеона, она говорила: «Куда мне их…» Потом ещё «моим» был один ручеёк в лесу, выбегавший из-под зелёно-мшистого, точно плюшевого камня, прозрачный, неистово светящийся и ужасно ворчливый. Он ворчал и бормотал почти по-человечески, во всяком случае одно слово, которое он баском упрямо твердим – «буду-буду-буду-буду…» - было слышно совершенно ясно… Кем он собрался быть – он не говорил… Наверное каким-нибудь чудесным водопадом, но где-то так далеко, куда мы не могли дойти.

Такие очаровательные детские игры, и как хорошо они развивали воображение. Дневные звёзды Берггольц - прекрасные!