Тихий час

Твёрдыми фонтанами жизни вековой
Шепчутся осины. Нету никого
В радиусе крика толстого грача,
Кроме нас, которые бегают рыча.

Почему мы по лесу бегаем рыча?
Потому что головы пробил тихий час -
Час отдохновения от сует мирских
Пробил все головушки, надавал под дых.

Всё обезоружено, всё обнулено,
Мы бежим и падаем, словно домино -
Друг на друга, в клёкоты сброженных болот,
В темноту закустную, где кукух живёт.

Драматично кажется линии разрыв,
Из него неслышимый протекает рык.
Почему неслышимый рык течёт на нас?
Потому что головы пробил тихий час.

7/III/21

В дверях. Коридор

Выпил Игнат Полуэктов
и совершил ругательство:

— Пересечение границ объектов —
непростое обстоятельство.
Не так вспотеешь, пока колешь поленья.
Как при прохождении — приглашение и сопротивление.
Прохождение — это не блуждание.
Это настоящая жадница!
Уничтожение дверей — переход
к блужданию или темнице?

Игнат Полуэктов говорит легко,
С краснотой и немного злится.
Коридор завален строительным мусором,
но сделано это со вкусом —
выставленные разбитые окна стоят аккурат
так, чтобы напоминать зиккурат.

— Дверь замаскировать проще, чем стену.
Сменить голову проще, чем эту тему.
Чаще кажется, что всё глухо, когда это не так,
чем кажется, что всё проницаемо, когда это не так.
Буриданова кошка в дверях
ловит блуждания момент.

Теперь Игнат говорит о зверях,
пиная коридорный цемент.

— Отражаются рябью в воде водопойственные олени.
Между квалиа и вещью самой по себе — дверь преломления.
Дверь — это о трансформации. Дверь трансформирует проходящего.

Игнат раскидывает сланцы по коридору, стучит по красному ящику.

— Качество не сменить без прохода.
Например, от божьего дара к одури.

Блуждания и темницы —
энтропии царицы.
Пробив — хорошо.
Снос — нишишо.

Игнат Полуэктов наливает ещё.

14/II/21-20/III/21

В ДВЕРЯХ 1. ВЕЩЬ

Вспышки заросшего поля туда да сюда,
Вязкой дороги раздвой.
Есть в рукаве у меня вещь одна —
Слабо пахнет тобой.

Еловая комната — чёрная со стороны.
Где войдёшь в неё — там и дверь.
Скрипуче, похрустывающе, спины
Нагибок с перелезом и зверь
Что вчитался в шпаргалку ветвей
По ветру сопит, удалец.
В крышу протёкшую кину вещь —
Стартом в один конец.

Вещь улетит и застрянет, но
Это пока, а потом —
В беличьи лапы, твой сон цветной,
Радости полутон?
Гром её вытрясет, разнесёт по концам
Хвойных светотеней,
Частью — к праматерям, праотцам,
Частью — к чему видней.

Всё остальное — в твой сон цветной,
В беличьи лапы его,
Я притаюсь за еловой стеной,
Пристоюсь за размокшей корой.
В мягких иголках одной ногой,
В сдвоенном сне — другой.
Я пристоюсь за еловой стеной,
Притаюсь за цветной.

14/II/21-20/III/21

В ДВЕРЯХ 2. ЧТО ТАКОЕ ПЕРЕХОД?
Что такое переход?
Перехобот, перенос,
Переугли-вание,
Пересажи-вание.
Пречернеющий закат
глаза. Тающий субъект.
Мясорубки проворот.
Белый выхлоп мотылька.
В два касания оргазм.
В три погибели привет.
Саблезубый солнцерот.
За секунду до поздна,
за пузырь до глубины.

14/II/21-20/III/21

В ДВЕРЯХ 3. ЗАТОР

бело-красные моря фасоли
принимают пальцев-гедонистов,
раздавая твёрдость и прохладу,
потеряв пренебрежимо мало.
за краями этого массажа
облетают силуэты листьев
с почерневших проволочных кукол
и в окне сопливеньком двоится.

выйдешь и проверишь — не двоится,
но скрипя ведром и через силу,
за огромной круглоротой будкой
на доске начертана пентуха,
подойдёшь, посмотришь — не пентуха,
непонятно что изобразили,
а в глаза подуло липким, лишним,
в полторах ноздрях запахло псиной.

ущипнуться, стукнуться об стенку —
нет, не помогло оно ни разу,
только очередь стоит без края
в новый бар, где полноздри без псины.
все свежи, обёрнуты по моде
и полным полны энтузиазма.
час, другой — ни шагу не родили.
лишь фасоль упрямо хлещет наземь,

и в неё опять опустишь руки,
и поводишь, проседая в темень.
из огромной пробки человечьей
шерстяное слышится кишенье.
шум стоит за полноздри без псины.
а про полторы никто не в теме —
продувные брошенные куклы,
точно также запертые в теле.

14/II/21-20/III/21

В ДВЕРЯХ 4. МАТРИЦА
Пусть вселенная — симуляция,
или другой какой чёрт,
но своя здесь матушка-матрица,
по-иному крыша течёт:

прибывание на станцию Дно,
пропевание на кресты,
припивание бормоты,
замерзание под окном.

Единицы, нули, третьего не дано.

Тектологично-тавтологично
душераздирающее их обличье
в переливах крови, экстраполяции
помеси благости и проклятия.

К звёздам! Весь мир в кулак!
Мёртвое воскресим!
Сквозь разъятый бинарный флаг
пепелищ, трясин.

От ризы к крысам,
от ТРИЗа к кризу,
три тысячи оборотов в минуту,
лебедино, кирзово,
почему-то.

Выпил из колеи — трактором стал
или печью легковой автономной.
А вокруг по-стравински гудит вокзал
черепов, тупиков, антиномий.

Бункерами, котлованами, ямами,
прибываем на станцию Дно.
Единицы, нули... Но уже давно
сквозняки шелестят дверями.

14/II/21-20/III/21

В ДВЕРЯХ 5. ДО ЩЕЛЧКА

Висит мешком
с утаённым (на время) шилом
лотерейный мотив конца.
Шныряешь туда-сюда,
и он качается вслед.
Ничто не указывает на то,
где последний спотык,
когда придётся
войти в перерыв-смерть
по колено, живот, локоть,
замерзая в окаменелость,
в жука янтарского,-
путём агонии,
путём забвения,
засыхания молока,
сдувания молочной крошки
в глаза чьи-то, белые —
свои же.
Сгущённый мутный Хельхейм,
доведённый до беспредела —
до самосъедающегося щелчка —
перерыв-обезличивание,
пластилиновый перемес —
уравнение на все времена.

14/II/21-20/III/21

В ДВЕРЯХ 6. ТРАНЗИТ
в творожке оказалась монета —
екатерининская копейка.
зубу не сильно хотелось этого —
пострадать за невкусный клад
и лежать со сломанной шейкой
на столе и кричать невпопад:

злодобрейшие близне-
цы ц (небось цинциннаты?) —
смысловые слизни
с тран-
зита и гита-
ра звенит,
ободряющим цыганским
божествованием.
лбы — на таран,
карта не только бита,
но и байта.
восемь друзей
близнецов цинциннатов
доброзли до того,
что разбежались гусями,
как сказал бы великий гусё:
что ещё тут скажешь,
тут всё...

14/II/21-20/III/21

В ДВЕРЯХ 7. БУДУЩЕЕ

прилип к покрашенной лавке
бумажный листок с заклинанием,
которое кроет лаком
любой маня-мирок,

аркадий погладил ласково
листок, прочитал внимательно,
и сделался злобным раком,
попятившимся в водосток.

я кричу ему: аркадий, назад!
(относительно его взгляда — вперёд)
но аркадий не идёт назад,
аркадий ползёт.
(относительно его взгляда — назад)

и его рачье обличье
покрывается заклинательным лаком.
вот он лежит прилично
сувениром в привокзальной лавке
(выставляется раком).

поражение —
упечься за семь печатей
без дыхания и движения.
победа — это участие.

читаю заклинание наоборот,
слышу — лопаются панцири,
аркадий спасён, выбегает народ
из лавки — поседевшие иностранцы.

семеро небес, держите меня.
запрыгиваю в дверистую чащу.
здравствуй, треснувшая скорлупа!

позади — недостижимое.
сейчас — вечное уходящее.
и только будущее наступа...

14/II/21-20/III/21

Тут не трожь.
Нет. Трожь. Трожь. Трожь.
Дрожь. Дро-жь.
Хорош.

5/IV/21

Шевелухая коробка содрогается в полёте
мысли, жёваной бумаге уподобившись, пуская
слюни от того насколько ничего вы не поймёте,
от великого наскока и искры между сосками.

Я и сам не понимаю. Скуки смертной перестуки?
Среза тайны перемотка? Ну и ладно, ну и ну и,
ну и ну и, ну и ну и. Подступ жжёт и неприступен.
Из коробки, как из глины, расцветают поцелуи.

27/IV/21

Мы вот-вот и заживём.
Поболим и заживём.
Словно рана на собаке,
Поболим и заживём.

Любим досуха смеркать,
Любо-дорого смеркать.
Коль чужих не посмеркаешь,
То своих не грех смеркать.

Понимает, кто пожил -
невозможно не по лжи.
Только в сухожильном звоне
Укрепляется режим.

Мы вот-вот и заживём.
Подгниём и заживём.
Как зарубки на берёзе,
Подгниём и заживём.

Намечается прорыв,
Обязательный прорыв,
Ни одной из ссаных тряпок
Не заткнуть такой прорыв.

Грабли - чтобы огрести,
Всяку падаль огрести.
Так что, падаль, либо грабишь,
либо надо огрести.

Любим досуха смеркать,
Друга, ворога смеркать,
Чтобы высморкались светом -
Любо-дорого смеркать.

Намечается рывок,
Отрывающий рывок,
Чтобы башни отлетели,
Не сыскали рук да ног.

Так глядишь - и нажились,
По чуть-чуть, но нажились.
Пусть и не наумирались,
но хотя бы нажились.

27/IV/21

как фарса фарса фарс Эзопа
напробивались языки
зелёно-остренькие, хлопают
по ним крылами мотыльки,
туман разорванной материей
как между пальцев - между них,
шипит: критерии потеряны.
шипит: артерии - в растения.
шипит: вы будете расстреляны
под храп ждунов и всхлип ждуних.

22/V/21

Волосяные покровы ночи
Клочьями рассвет состриг,
Лысая розовая чупакабра
Бросилась нам в объятья.
От неожиданности выпал пончик,
Надкушенный в прежний миг
(Я крикнул ему: пока, брат!
(все люди и вещи - братья)).

22/V/21

Тепловая смерть щей вытягивает нос ветра:
Перевранные вертятся во гробах:
Секс параллельных вселенных в неевклидовых геометриях:
Потёрлись чёрными дырами - и большой бабах:
Солнце припекло макушку - и в голове мультиверсум-батл:
Разрыв цепей на отдельные пузыри:
Разрыв каната в сухие кальмары патл:
Разлом диафильмов, просмотренных изнутри:
Секс пузырей на ветру, громоздящем грозди:
Потёрлись цветными попками - и хлоп, хлопачок.
Неужели и за этой картиной прячется гвоздик:
Гвоздик, на котором повесилось всё и ничё?

28/V/21

История

Что-то дунуло в голову,
глаза надулись и лопнули.
На газоне стало немного скользко,
а мир стал чёрным, как лоск.
Другие смотрели, как заводил трактор
мужик с головой козла. Странный аттрактор,
в котором было немного нас,
разбушевался, как Фантомас,
взорвался бредом, а потом, возможно, погас.

Это один вариант развития событий.
В другом - начинается всё в "Магните".
Просроченные продукты на складе
начали друг друга гладить,
называть ласковыми словами.
Работники убежали с покачанными головами.
Теперь во дворе на лавке
покачиваются бабки,
и детка на горке
дёргает подбородком.
Всемирная компульсия
пытается держать руку на пульсе,
подсматривая за голой обсессией,
подвывая внутренним песням.

Или перчатку бросили наземь,
а она стала земляной царицей,
владычицей грязи.
В общем, большого полёта птицей.
Дуэль трансформировалась в бинарную оппозицию
и была деконструирована.
Потом кто-то вызвал полицию,
но она трансформировалась в конец истории,
которую построили, но потом перестроили.

Пара-пара-пам! Всё!

5/VI/21

Из пипетки накапано -
Нефть, глаза паука.
Между поршнем и клапаном
Ледяная рука.
И помахивать перьями
Прилетело назло
Чёрно-белое зверие,
Распростёрло излом.
Перевёрнутость линзою
Тошноту тормошит
И пытается слизывать
Самовары с души.

19/VI/21

Скептичная птица: цирк.
Падающее дерево: кра-а-а-х.
Пора отдавать концы
И шпарить на всех парах.
Честь знать и отдать,
Пока безнадёжно слаб.
Вода - для концов. Вода -
Когда недержание зла.
Вмурованный в колыбель
размерности, волн, полей,
Приляжешь дрожать под ель -
И сок побежит по ней.

26/VI/21

Над рекой слоями дымит надрез.
Размывай, низина, не надоест!
По глазам кручений и белых круч
Нулевая, впалая бродит муть.
И смотрю, придавленный, как сургуч,
На сонливо-сказочный ути-путь.
Ковылять по тропам, хрустеть безе,
Задыхаясь в липких кривых Безье.
Где оврагов бережная седина
Выпадает под ноги ледяна.
Где в ладони счётчик, стальной волчок
Крутит-мутит - и ветер в карман течёт.

11/VII/21-16/III/25

Человек на краю завода....
Лишняя точка.
Вышел на доз-
ор.
Перенос не в том месте.
Синий палимпсест рук - народное достояние.
Метафора не работает.
Только хули свистят!?
Опечатка.
Тема не раскрыта.
Стих не заставит оторвать нос от ароматного куста.
Человек кланяется:
Пардон, мсье.
И уходит в загад.

11/VII/21

Верхние ноты варёной кукурузы,
удушающий шлейф поля,
спираль накалилась,
пятка накололась на соломину,
воодушевление нашло предел,
коррозия поела и прилегла под кустом.

Всё отползает в тень,
облизывая подсохшие частности.
Разворачиваются комки шерсти и листьев.

Самовозгорание соломенных чучел,
самодвижение материи,
формоограничение.

Тощий воробей с мутным взором
подпрыгнул к отражению в стальной запятой,
мимоходом замечая,
что самоходная установка на позитив
лупит по нашим позициям.
Что самоходная установка на негатив
лупит по нашим позициям.
Что все самоходные установки
лупят по нашим позициям.

22/VII/21