Он вышел из дверей
‎на красный свет заката.
‎Струились фонари
‎гусиною гурьбой.
‎Пока он шëл туда.
‎(А никуда не надо).
‎И в такт словам таким
‎покачивал губой.
‎
‎Шипели гуси шин
‎и тормоза наростов -
‎В телеге валких дум
‎таинствовал бардак.
‎Он шëл и шëл туда,
‎куда попасть непросто.
‎Не надо. Никуда.
‎Но можно просто так.
‎
‎Макушку освещал
‎помятый лунный окрик:
‎Товарищ, обернись!
‎И хлопал по плечу.
‎Он топал как вином
‎намоченный апокриф.
‎Он шëл и шëл туда.
‎Куда хотел ничуть.
‎
‎И мимо проходил
‎какой-нибудь прохожий.
‎Прохожая прошла.
‎Прохожее прошло.
‎Он шëл и шëл туда
‎с какой-то кислой рожей,
‎Которую в кустах
‎нашëл. И  хорошо.
‎
‎23-24/VI/25
‎

Забираю все слова,
‎Ухожу туда,
‎Где волнуется огонь
‎И горит вода.
‎
‎С покерфейсом на педаль
‎Цирковой медведь,
‎И набычивает всю
‎Полевую смерть.
‎
‎Всë выходит из куда
‎Не гонял телят.
‎И обратно по следам.
‎Где ручьи горят.
‎
‎24/VI/25
‎

Этого всегда мало
‎
‎Вот пустое проходит насквозь,
‎изменяя другое пустое,
‎как царапает фаза противофазу
‎и хвост вазу цепляет об пол.
‎
‎Даже зашив ящерицам
‎глаза и рты
‎никого никуда не узнать
‎до конечной и после.
‎Узнавать - это процесс
‎без конца и уверенности,
‎с вероятностью (разве что).
‎И мотая, мотая, мотая
‎на палец, кассету и ус,
‎головой на любой ответ.
‎
‎Одна вещь другую объясняет
‎своими словами.
‎Выражение лица вещи меняется
‎рядом с другими вещами.
‎Нож в тыкве. Песнь по цветам.
‎На скрещениях выступает
‎общий словарный запас,
‎общее содрогание.
‎
‎Сам собой не понят,
‎не узнан и не оправдан.
‎Вне зоны доступа
‎консолидированного эйдоса.
‎А ещё касается других
‎тëмных граней
‎невозможных фигур,
‎создавая с каждой
‎свою очередную ипостась.
‎
‎Эффект наблюдателя:
‎знаем друг друга собой.
‎И этого всегда мало.
‎Потëмки.
‎Куда мерцаю я?
‎Куда мерцаешь ты?
‎
‎Я высовываюсь из орбиты -
‎помятое электронное облако.
‎Слипаюсь в комок напряжения.
‎
‎Как-то всë связано,
‎как-то всë липко.
‎В пустую коробку жука
‎опускаются нити.
‎
‎Мы вот так,
‎как слипаются облака.
‎Как слипаются облака
‎глаз твоих от усталости
‎металла в голосе.
‎Как слипаются облака
‎мягких рук в невесомости
‎железобетонных конструкций.
‎Как слипаются облака.
‎Слипаются. Облака.
‎Облака.
‎
‎26-27/VI/25
‎

‌‎Оборвалось что-то.
‎Алло... Э... Алло!..
‎Висит, значит... Да... Да...
‎Кричит...
‎Что?..
‎Ну да. Закопаем, как вчера. Ага...
‎Потом достанем... Э... Нет...
‎Покумекаем потом...
‎Покумекать, говорю, надо!..
‎Соберëмся, да, покумекаем...
‎Что? Ну вы же покормили?.. 
Покормили, да?..
‎Какая проволока?..
‎А, ну да. Обмотайте..
‎Главное, чтобы висел..
‎Висит?..
‎Да. Ну мы покумекаем завтра...
‎Хорошо, что уже близко...
‎А кто еë туда поставил?
‎Я не просил.
‎Ну, в целлофановый...
‎Нет, не в полиэтиленовый...
‎Извините, конечно, но...
‎Глаза режет?..
‎Не, не, я понял...
‎Понял, говорю, что традиция...
‎Ну мы достанем...
‎Спасибо!
‎Конечно-конечно...
‎Потрескалось?
‎Отковыряйте пока.
‎Что? Это не трогайте.
‎Не трогайте это, умоляю!..
‎Ага. Залить, конечно, да...
‎Выкопаем потом, да...
‎Посмотрим вместе...
‎Так, стоп. Красные?..
‎Натянуть пробовали?..
‎Ладно, ждите...
‎Приеду завтра, покумекаем!..

1/VII/25

10 июля будет презентация сборника "Промпты к джиннам и рыбам"
(первая презентация из двух)

Приходите)

Промпты к джиннам и рыбам (Антон Шумилин)

В книгу вошли стихи с 2016 по 2024 год с преобладанием более поздних. "Промпты" здесь - вопросы и желания, обращённые к миру, чья нарастающая тревожная сказочность зовёт на поиски "того, не знаю чего".

Большое спасибо Александру Фролову за предисловие!
Благодарность Анне Мартышиной - за корректуру и мотивацию!

Иллюстрации, оформление и вёрстка - авторские.

- сто шестьдесят один поэтический текст
- двенадцать разделов
- много обстоятельств; в том числе загадочных
- закадрово-гипнотическая арка
- ужас-ужас
- всё само: жилки, суперъячейки, земляная царица
- некое напряжение

По вопросам приобретения - пишите)

В дереве - вентиль
‎кровопровода -
‎вертеть к смерти
‎любого рода.
‎Один моментик,
‎черешок, рогатка,
‎горячий вентиль,
‎встречно-сладкое
‎море мушиное,
‎шум подножный,
‎мякоть,
‎множество,
‎застывшее
‎в каждую сторону.
‎Ножик в почву,
‎по кровостоку -
‎ключ срочный
‎(какому сроку)?
‎Шумит очень.
‎Как будто сбоку
‎неразборчиво
‎написанный окунь
‎или прилипла горечь.
‎Как будто сбоку
‎в дереве - вентиль,
‎горячий вентиль.

Пришла книга моего хорошего друга и замечательного поэта Антона Шумилина. Был очень рад попытаться написать предисловие к ней! Поздравляю с изданием!

Хрустно. По звонку ворвалось
‎в креативный класс
‎коррекционной школы философии.
‎И давай царапать
‎окаменевшими водорослями
‎доски позора и почëта.
‎Глубокая мысленность
‎проплыла вверх
‎как чëрный удильщик
‎с выпученными глазами.
‎Вышло неплохо
‎обратно.
‎
‎17-18/VII/25

Вторая презентация книги будет 24 июля (чт) в 19:00 в Артели (Московская, 4).
Вход 300 р.
Свободный микрофон в конце - в наличии)

Поворачиваю мезоморду
По ворчанию механизированных контрапунктов.
Икание контрапунктира
(Вспоминает кто-то походу).
Как попало или как будто
Перегар манифестированности.
Погодите, сейчас начну
Быть нарисованным в натуристскую величину.
Кошки знают, где место сакральных отходов,
Оборачиваясь и двигая в ту степь.
А без места на что положить красный краплак?
Пока не каменное, а хордовое.
Качается упругий стебель.
Оплаканный восклицательный знак.
От нажористых натюрмортов знатно тошнит,
Особенно, когда мышь сползает по нитке.
Дуновение. Что ты такое? Сквозняк из бездны?
Раковая опухоль лишних вздохов?
Мусор часто моргающего пенька?
Сердце может отказать в любезности
Быть катящейся бочкой пороха:
Будто что, будто почему, будто как.

Тяготился и тяготел:
‎Память подводит слепого к пропасти.
‎Органическое повреждение невесомости -
‎Притяжение тел.
‎Беспредметная болтовня вещей
‎Заговорена о познании.
‎Мягкие лопасти наказания
‎Вращаются на прощении.

30/VII/25

Замолкает ветер,
‎как попугай под полотенцем.
‎Даже не вытер клюв,
‎которым клевал печень.
‎Пахнет липой в конверте,
‎разорванном на полусердце.
‎Солнце говорит: уф.
‎Говорящая печка.
‎Твои волосы гигрометр,
‎взволнованный посередине
‎улицы длинной и душной,
‎когда говоришь: мир единый.
‎В этой огромности
‎вслушиваться, но не слушаться.
‎Сладко, хурма сушëная.
‎Горько, пределы.

Взять и уронить
‎
‎1
‎Взять и уронить
‎высокую ноту протеста
‎быстрее, чем пролистываешь
‎воображаемые сториз
‎о том, как заставить
‎естественный интеллект
‎перестать писать
‎аналитические отчëты на тему
‎Какие у гориллы принципы.
‎
‎2
‎Вставай, [...], мы всё уронили,
‎(кроме тебя)
‎((ты и так лежал(а)))
‎
‎4-5/VIII/25

Из копытца, из лодки.
‎Из туч. Перегрев. Недодоз.
‎Безрыбье движение
‎по муравьиной тропе
‎торопливой, колодочной,
‎измазанной в дожде босяцком.
‎Через плëнку протоаппарата
‎с большим субъективом.
‎Через медленные тени,
‎звериный зернистый нюх.
‎Смеркающееся пространство
‎щекотки в бутылочном горлышке.
‎Щепотки зазоров между вещами.
‎Блестят нутревины лещами
‎и вредное время на колышке
‎колышется.

за долгую жизнь премированы
‎кремированы
‎срывая вишну не говори что
‎не ты расковыривал приштину
‎не ты падала в истовость
‎не понимая что перемирие
‎за миром а не перед
‎что перезрелый плод пьяный
‎что маленький плот явно
‎не сапборд а в яму падают с ямы
‎в яму падают с менее глубокой ямы
‎никто из вань и серëг себя не сберëг
‎крово-саня обкусанный как круассан
‎да и мы сами с усами раскусили план
‎здания план здания и антиплан
‎антиздания не по заданию а просто
‎по приколу краха к росту
‎харкания реального из иллюзии
‎и обратной инклюзии в эхо музыки
‎когда цельнометаллическое
‎лепится облачко обморочка
‎симметричное как лицо отличника
‎отливающее оливковым
‎как под белой корочкой
‎сочная баба ромовая
‎с крово-саней на пару запекаются
‎о кажущееся

1
‎Нитки торчат.
‎Уши торчат.
‎Чебурашка ниндзя.
‎Система линз.
‎Разрыв астрала
‎самого нежного костра
‎за плечами
‎начал.
‎
‎2
‎Как спрашивать
‎внутреннюю кладовку,
‎чтобы она отпиралась?
‎
‎3
‎Мокрицы высасывают цвет
‎из неопознанных лиц.
‎Без особого умысла и цели.
‎Уйдём. Не будем их злиц.
‎

Рой методом Монте-Карло
‎объедает лицо счастливого случая.
‎У счастливого случая было
‎несчастное лицо,
‎состоящее из вымученной улыбки,
‎натянутой на невероятность.
‎Так вроде улыбаются лужи
‎от дождя в ясный день.
‎Я в такой луже ногу промочил
‎и этим простудил ноздрю,
‎из-за чего закрылся глаз
‎и возбудилось одно из полушарий,
‎закачалась левая ветка
‎и напряглось чëрное пространство
‎между счастливым
‎и несчастным случаем,
‎под объединëнным лицом
‎в своей бинарной объеденности.
‎
‎1/IX/25

Магнитные огни
‎Промеж древесных тел
‎И вкачивает шум
‎Ночное в передышку.
‎Куда ни проморгни -
‎Натëртый в тесноте
‎Горючий задний ум,
‎Уткнувшийся в подмышку.
‎
‎Войти и ошалеть.
‎Болтаясь головой
‎В паучьих серебрах
‎И жаждах непрощëнных.
‎Кленовой ширине
‎Намерено с лихвой.
‎Смиренная кора
‎Шершавится на щëки.
‎
‎Завëрнут в полотно
‎Надрывный тайный лес.
‎Приоткрывая низ,
‎Захлëбывайся верхом.
‎Ни сладко, ни цветно,
‎И тьма теряет вес.
‎Скорей в неë воснись
‎Ежей тяжëлым смехом.
‎

разворошить пальчиками
‎горстку риска
‎пока
‎вещи едят время
‎и выделяют историю

картография сложных рельефов
‎между влагалищем и кладбищем
‎заросли диких ягод
‎расфракталенные папоротники
‎передаточные коэффициенты
‎от луны к шее
‎родимые пятна роршаха
‎раскинутые ветвистые знаки
‎промокшие ткани
‎лезвия острые на язык
‎разъединяющиеся сосуды
‎почкование иллюзий
‎неуловимый запах оглядки
‎микродозинг вещей как они есть
‎прикладная демонология лапласа
‎шестерня к пятерне
‎между вложено и положено
‎резь глаз в тупеющие углы
‎улитка на срезе леса
‎где опять взрябинило глаза
‎где синдром падающих яблок
‎брожение по колено в уме
‎
‎6/IX/25