I
стресс-транзакция -
квантовый брутфорс
символического сердца.
только на голове
небо стоит.
как бы не срастись головами.
только на голове неба
все шапки
чашами переполненными.
в ледяную корочку
пятками да стыдом.

II
нахальные снежинки
бросаются грудью на лицо
и немедленно тают.
этот факт налицо,
но на чьë конкретно?
пока на голове небо стоит,
надо подумать о его ногах.
обо что оно их намозолило?

III
по пищеварительному трактату
проходят рецепты,
замасленные пальцами
кухарок и кухарей.
семантические аминокислоты
в застенках голов,
бодаемых синей лысиной.
символическое сердце
перевëрнуто в символический
тыльный стан,
как его квантовый брутфорс
к представлению и осязанию,
как символическое небо
приложилось к чашам
не с той стороны.

IV
рыхлые тëмные
алчущие света тëплые предметы:
комья земли, кора...
они втираются в доверие
мягкими круговыми
массирующими движениями
и тогда всë становится
чуть более доверчивым
и доверенным.
надо втереть в доверие
то, обо что греет ноги
перевëрнутое
общее синее небо.

16-17/II/25

это семечко - метро.
ну а это - скважина.
всë устроено хитро,
хорошо посажено.

всë удвоено, утро-
и тому подобное.
перерытое нутро,
буровина добрая.

опускается ведро
в глубину колодцеву.
там горячее ядро,
злое, псевдосолнцее.

16-19/II/25

в лопухах оторванных ушей
сели слушать падальный закат.
и катать с кислинкою драже
под бурлящей толщей языка.

всё то им и чешут и плетут.
всë слюна, всë сказка, всë зола.
аппетит приходит на еду:
облизнëт и съямкает земля.

ну что, многоказнëнный*?
* устрашатель и лиходей
* выполнял задачи заморского вестника
* презрел предания старины
* злословил на царскую рать
* ставил свечу над светом
* не перекрестил радугу
* поклонился лукавому
* размахивал книгами
* утверждал стиховой чин свободного склада
* выпростал напраслину
* кинул тень от стаканчика
* потряс основами
* подрыл устои
* не вовремя закрывал и открывал окно
* ходил со скоморохами
* и до ветру
* и по воде

над кирпичным заводом
огромный трансформер
танк давил мимоходом
(танк расплющился, помер
((вот так номер)).
в облаках фиолетово
немного похоже на сельдь
кувыркались диски и ленты,
и шатало тëплым предметом
по имени ветер.
в голый мостик вставали дамы.
и трансформер, гремя,
делал сальто между домами,
шевелилась земля.

на лавках крошечных,
облупленных,
сидят зимой насупленные,
летом наокрошенные
жители, из подъезда выходящие
или по парку проходящие.
бежевые ящики.
пригретые ящерки.
в одно ухо влетает слово,
из другого вылетает воробей.
соблюдены все условности.
увидел безусловность - убей.

алхимия знака усов раздутых
шашлыки на ушах обуглились
и мизинец ноги обуглился
но почему-то остался мягким
напрасно накрошенный свет
на который бросаются дырки глаз
склëвывать как истину
на последней станции
рядом с темнющим лесом
где хвоя в бокалах
на тонких ножках
эх усы чего же вы надулись
потому что красные уши
потому что горячий мизинец
трудолюбивый прямой угол
отвердевшая хвоя
звени

платье из пиратского флага
трепещет вокруг да около
бëдер. весенняя влага.
весенняя пыль. цокольный

заулыбный ветер как магнум
опус восшествия к мультикам
взрослых. когда ногами
снять паруса и раздвинуть улицы.

10/III/25

По касательной не касающейся
В силовых полях слабости
Косноязычно до жаркого дождика
Прибывающего в погребе
До мимолëтного содрогания
Носогубной поджатости
Не в коня корм сыплется
А под ложечку сосучими искрами

Отступления и приказания
Разлагающихся прилагательных
Тëмных штучек для розжига
С приглашениями на органы
От подгорающего пергамента
С письменами безжалостными
На языке теплоты и сырости
За зубами губами и прочей физикой

17/III/25

Грязь, перевранная вброд
‎глубочайшими извинениями,
‎тоскует по засмакованным ногам.
‎Орнаментальное безумие —
‎в сыворотке молока и правдоподобия
‎и народного единства умолчаний.
‎В многотомнике истомы
‎набухшей листвы
‎читается шум зеркала.
‎Широчайшую мышцу судьбы
‎свело и не рассвело.
‎Приподнимая анархию леса,
‎туда, туда, туда.
‎Не станет понятнее, не станет
‎правильнее гул снесëнных дымов.
‎Но струны качают жуков цепких.
‎Прекрасное улыбается в половину губ.
‎
‎18/III/25

Она двоечник. Она всё спишет.
‎И работать хирургом пойдëт.
‎Отрежет опухоль-голову.
‎Разобьëт оскальный лагерь
‎И в нëм поседеет.
‎В окружении почерневших стволов
‎Не захочет кончаться.
‎Вечный двоечник
‎В луже собственной ошибочности.
‎С ветхими младенцами во рту.
‎Если бы не она, с мешками
‎Ворованных слëз под глазами,
‎То кто бы рисовал на гаражах
‎Кривые свастики
‎И пастозно красил в коричневый
‎Стены сортиров?
‎Кто бы нацеплял на себя скальпы
‎Отличников, пиджаки и бейджи?
‎Только по стеклянным глазам
‎И умеет читать,
‎Списывает и съедает.
‎Рептилия, пришитая к движению.
‎Коматозная самка зла.

за тяжёлый заслон,
‎за лесной замедведь,
‎чтобы не унесло
‎занеметь, замереть,
‎
‎чтобы не унесло,
‎чтобы не повело -
‎громовое весло,
‎броневое крыло.
‎
‎в пуповину цветка,
‎в горловину реки
‎укусила тоска,
‎заглубила клыки.
‎
‎и подошвы разлом
‎подавился пыльцой.
‎и ладошками слов
‎полыхнуло лицо.
‎
‎25-26/III/25

за нашу и вашу афинность
‎в полях преломлëнных
‎где соль на губах не обсохла
‎где ягода разная бродит
‎кустами и рощами
‎волнами волнушками
‎на какой частоте долготе
‎и в какой сезон
‎в каком качестве
‎с каким настроением
‎ктулкхаркины дети
‎прогнаны с наших рубежей
‎пособий и понятий
‎подсобных задворок
‎или архиотнюдь нет
‎и наоборот приглашены
‎разбавлять скучные промыслы
‎внезапными шок-контентами
‎выворачивать шкворни
‎из наших стройных полотен
‎из наших неуëмных грехов
‎в напористый пепел
‎в нестройное полотно
‎шрамированное
‎проколотое и проклятое
‎в которое завëрнута пыль
‎и её мокрые руки
‎хрюкающие друг об друга

28-29/III/25

Тревога была воздушной,
‎Как сладкая вата
‎И пористый белый шок.
‎В сумке её пастушьей
‎Тесновато,
‎Но хорошо.
‎Творожная садомасса
‎Придавливала
‎Отбитую жизнь к седлу.
‎Скармливая еë пальцы классные
‎Конскому правильному
‎Едлу.

Умер от эха.
‎Рикошетило в струны.
‎Резонанс, обрушение
‎Стенок сосудов и амфор.
‎Съехал на арфе.
‎Глядя на вас
‎И звенящие серьги кустов.
‎Без великих побед
‎И постов, соблюдающих руны.
‎Не пополнив баланс,
‎Не нарушив.
‎Обрушение музык и сдвиг
‎Волнаря к алтарю.
‎Это всё по любви.
‎Воскрешение.

7/IV/25

Три бессвязных наблюдения апреля

*
Продотряд не заметил потери яйца.

*
Небинарный номер - ни жив, ни помер.

*
Сердце счастьем обблевалось.

начало апреля 2025

в кожуре коридора
‎нечищенных черноуглов вороша
‎запрошмыгать вон-вон про себя
‎протяжëнные нитью шаги
‎совершенство на скорую руку
‎обкатанный шар
‎по перилам ступеням
‎разжатым пригоршням
‎дождливых могил
‎
‎по ступеням крыльцу
‎и куда никуда
‎не ступала нога
‎запрошмыгать вон-вон
‎за себя подвязные шаги на весу
‎разбирая обочину дна
‎но не вся но не вся недолга
‎и уходится лесом
‎и дышится вербой в лесу
‎
‎17/IV/25

алоэ вера
‎подорожник надежда
‎ромашка любовь
‎перебор сквера
‎перебор сквера прежде
‎чем хоровод грибов
‎шишка в трещинку упала
‎чаща вздрогнула бочком
‎так ли тороидален
‎нимб
‎с бешеным язычком
‎где треск виртуального
‎и всплеск виртуозного
‎где синемолочные дали
‎и колесо с ковылëм
‎и не такое мы видали
‎в междуречье слов и спален
‎и не такое мы учтëм

Апрельский шарнир
‎
‎1
‎По улице
‎походить
‎на непрохожего
‎с непроездным билетом
‎в тупик
‎поставленным вопросом
‎ребром:
‎где эта улица?
‎где этот дом?
‎
‎2
‎Выдолбленная в небе
‎канавка-лабиринт
‎до краëв наполнена
‎нитью.
‎Если за нить потащить,
‎то солнце станет в зените.
‎Мутный финт...
‎Ну, извините.
‎
‎3
‎Передразни облако
‎шорохом.
‎Засмейся в трубу.
‎Волосяных змеек слови
‎на дальних подступах.
‎Назад рельсу перешагни,
‎а то расти перестала.
‎Апрельский шарнир
‎блестит,
‎поджимая к груди
‎заячью лапку.
‎
‎4
‎Размытое пятно
‎запаха деревьев,
‎даркфолка соловья.
‎Цветонеточно.
‎И цветозвукопередача
‎сбоит, миксуя свист
‎и твист, и бух и бах,
‎и страх и пах.
‎Волна обучена укачивать.
‎Огонь ветвист.
‎
‎5
‎Чëрная бухгалтерия
‎сырой земли
‎в длинном рукаве
‎выкрученной руки
‎вихрями враждебными
‎дружественных огней.
‎В пыль бьëт хлыст.
‎Поднимается
‎столб. Свист.
‎
‎6
‎Праздно гуляющие
‎пыхтят и вскрикивают,
‎натыкаясь и ощупываясь,
‎ослеплëнные
‎кошмарным шариком,
‎небесным роликом.
‎Дня апрельского каракатица
‎в белом платьице
‎за белым кроликом
‎электросамокатится.
‎
‎7
‎Обрежусь о край
‎и капну на камень.
‎Смахну в полоску
‎заката тела
‎в ковëр-самолëт.
‎Сигарообразные
‎неопознанные леталки
‎роятся, поют.
‎Или это простые мошки,
‎милые злые крошки
‎в не том раю.
‎
‎21-23/IV/25

изнаночное манго.
‎как взорвусь маленькими
‎вкусными кусочками.
‎и эта плоская кость по центру:
‎внутренний стержень,
‎изрезанный ноженькой.
‎жëлтый закат
‎с привкусом скипидара
‎и закипания.
‎слоняния и литания
‎и уход с радара
‎в гроб рюкзака,
‎в лапы сонливого дождика.
‎хруст пальцев меня отрежет
‎бесцельно и бесценно.
‎в слепое пятно, червоточинку.
‎и чайки на гальке
‎изнаночное манго
‎склюют.
‎
‎28/IV/25

В глухую бессознанку
Уходят поезда,
Приоткрывая ранку
Для низшего суда.

Сияя, как икона,
Кусает в губы ночь.
И свет в конце вагона
Качается точь-в-точь.

29/IV/25