сколько капель в стакане
до пессимизма?
сколько дьяволов умещается
на кончике кучки деталей?

по углам пылятся
маленькие глазированные
фигурки клоунов
с перманентным закатом глаз
(счëтчик, немая кукушка).

безобразнообразие -
барабанная дробь
из шарманки,
домкрата и мясорубки.
липкая область
между двух огней,
куда пристают
плавные траектории.
детство, старость,
разочарование.
аутофагическая тварь
и где она обитает.
в горле кишит бормотание
сквозь пластилин.

кровь, разливаясь
по крыльям огромной мухи,
превращает их в окна собора,
расширяющегося по ту сторону
от каждого меня,
улетающего по ту сторону
от каждого меня
с мерзким жужжанием
и потиранием лапок.

дьяволы греются, укрываясь
деталями узлов, механизмов,
органов, организмов, систем.
в пушистых одеялках всего
сложного и тëмного.
и лукаво переглядываются.

20/X/24

I

над содержимым -
свëртка свëртка,
как над живыми
ветер мëртвых.

как лëд над миром,
бинт над раной.
как дно прогнило,
ад надраен.

снимая с веток
сливки сливки,
как белый слепок
сверхулыбки,

как сизый ноготь,
копоть света,
тянусь потрогать
то и это.

II

трещат ледяные арбузы,
и соль на пеньке - горкой.
слипаются перья и грузы
в грязный комок под коркой

обоснований и рассуждений.
у свëртка внутри - свëртка.
и сохнут глаза растений
под ветром живых мëртвых.

III

как мëд над полем
прожужжавший,
блестит плохое
упреждаться.

в сырых низинах -
рты без пара.
коптят резина
и гитара.

как соль над миром,
лëд над лесом,
повтор над мимо,
рост над весом.

торчит из свëртка
ложновымя,
как ветер мëртвых
над живыми.

23/X/24

металлический туман по щеке
скользит, созревая
в неудержимолость рассвета,
словно бамбуковые пальцы
перерастают перчатку
или сутуловище распрямляется
гнездовым бутоном
для поцелуя пчелы.
долинит. горит.

помни о смерти,
моментируй море.

28/X/24

Ничто эукариотическое
мне не чуждо.
Родина большая и малая -
гигабайт и мегабайт.
А килобайт? Она.
А тер(р)абайт? Она.
Мне нужно
это предложение.
И важен этот текст.
Но как он
без других текстов?
Как он без слов?

30/X/24

по речевому наклону
дым прижатый ладонью
к полу холодному
в изразцах и рубцах
турбулирует между
пальцев и антиномий
прежде чем загустеть
огромным куском
который ни съесть
ни понять ни вынуть
это пол холодный
в изразцах и рубцах
в колоде краплëной
над и

6/XI/24

точное - поверхность,
глубина - нечëткость?
или чем точнее стрелки,
тем туманнее карта?
ягодная линза внимания,
хищная кромешность.
пока схватишь это,
другое изменится.
вот и думай,
что навострить первым:
уши? лыжи?
хруст снега снимает
мороженую рябину
с языка.

8/XI/24

матрëшка-матершинница

почесав сплайновый бок,
она ругнулась на б, п, х, е, ю, я.
как в первый раз.

ну ведь земля, земля! -
это же для вас, крепостные,
для вас, мëртвые!
по глиняной лепëшке на глаз.

ломать - строить,
мать-перемать.
ну-ка, построились в три шеренги -
дров наломать!

ловкая распаковкость.
деревянные рюмки всë меньше,
а крепость всë больше.
и оригами колбасит:
разик и ещë разик.
пир не горой, а вот...
случай, запущенный в огород.

всякие козявки
пасти раззявили,
лосиный рог на удачу
отвалился и зашиб хозяина.
на б, п, х, е, ю, я ругается
матрëшка, но не получается
чуть-чуть и немножко,
а сразу по уши.

бумажный самолëтик
взлетел с бумажного кораблика
и бомбит вражеские
бумажные хрущëвки.
бумажные человечки
из бланков отчëтности,
рекламных буклетов
и священных писаний
вырезают друг друга.

никто не вышел из комнаты,
но в неë ввалилось
белое темечко земли.

11/XI/24

шиновый монстр упал и покатился,
потом подпрыгнул и летел, как птица.
его подстрелил патрульный наряд
в самую сердцевину ноября.

шиновый монстр упал и попрыгал,
потом плюхнулся и плыл, как рыба.
подцепили стылой реки рыбаки
его за ноябрьские плавники.

зашипел мокрый монстр шиновый,
потом на лебедей его растащили,
патрулю - премию, рыбакам - почëт.
ничего не меняется, всë течëт.

13/XI/24

То ли день беспозвоночный
отползал на край экрана,
где муралы мироточат
и пророчит Панорама.

То ли вынул из кармана
ножик ëжик из тумана,
захрипел чердак полночный.
К сердцу задранная драма
не стыдясь стояла тама.

(Как-то всë неточно).

15/XI/24

Лобзай, а не банзай!

Излесополосован полусонный тираж полей,
Когда и где навтыкались клювами в почву
Синеватые брови удивлений и гневных эй,
Там, в дали за полëтом письма на почту,

Где в невесомости тления вспенен лист,
Волчьим крюком подцеплен к тюрьме за рëбра.
Напоролся на вусмерть весëлый свист,
И земли корчëванный ком оттого зарëван.

Просто подождило, и лезет последний дым,
Твëрдое стало скучным, а долгое красным.
Просто, пропустив на попятную все следы,
Заболталась дорога в туманной траве о разном...

18/XI/24

жëлтые фаланги
они стреляли сигареты
стреляли стреляли
и пожелтели
глаза желаний
умереть пожелтеть
чëрные рубашкой кверху
сотни кресты
зигзаги ногтевые пластины
пластинки заели запили
знаковый
символический
обман обмен обман
к солнцу рычаг
у виска свисталка
выросла выжгла
свистеть убивать
упорядочивать
власть разделение
папиллярные гребешки
мармеладное барбекю
идентификация
мемориальная картотека
кристаллическая решëтка
пыль

20/XI/24

Воды утекло
Сколько! В сухом остатке -
Штифты, коронки.

21/XI/24

На пне бутылка, в бутылке соломка,
На соломке ледяной жучок.
Тишина и ярость: на стыке поломка.
Вздрогнувшему телу - значок.

Незнакомо, прохоже размах ногами,
Руками, полуциркулем глаз:
Здравствуйте, но нам не с вами.
До свиданья, здесь и сейчас.

Как же им так удалось разъесться
Тëмной самособой изнутри?
Разово - это же умереть на месте.
Но вон как идут, смотри.

На спине ухмылка. Рукавом смята
Горизонта губная нить.
Ничего не свято, а ничего - свято.
Кто остался - тому водить.

22/XI/24

тринадцать пунктов о главном

1.
так пыжились,
что случайно начижились.

2.
утренний этюд: рассвет задержан
за то, что был на улице без одежды.

3.
что-то с чем-то сверяется,
когда под подол ныряется.

4.
грибник весь день искал резон
среди расхристанных ризом.

5.
только одно проморгать не дано —
бревно.

6.
белы рученьки да красны кнопочки
безделают опаньки и делают опачки.
и немного скрючило
в направленьи хрючева.

7.
завтра будет лучше, чем вчера,
процветать на кладбищах трава.

8.
завтра скажут: поделом.
— ок,— ответит бурелом.

9.
вот бы попыжиться,
а потом почижиться.

10.
я в бору зарыл нору.
вряд ли в ней теперь умру.

11.
вечерний дуэт: козодой с лисой.
грибник от него седой и косой.

12.
некоторые истинки
шуршат, как листики.
шур-шур, чем хуже планируешь,
тем лучше пикируешь.
шур-шур, когда таймер запикает,
уже никто ничего не запикает.

13.
слово договаривается ни за кем
на экстраваганьковском языке.

дрожание снежной пены,
и лопается волна,
стеклянные ветви качая,
разблëскивая гностицизм.
и поминутный начальный
вывалившийся звонарь
вставлен, как линза, в пение
сталкивающихся частиц.

сутулый восточный тянет,
обгладывая провода
без повода и остановки.
и снежная пена дрожит
под бритвой. и нам неловко.
заиндевевший фонтан:
проблëскиваются смертями
прозрачнейшие кишки.

цепляя тепло за руку,
под шубу его волоча,
неловко, опять неловко,
а сверху всë лëд и лëд.
когда, подцепая локоть,
наматывается печаль,
проталкивающимся звуком
тело частиц поëт.

26/XI/24

кантонский шар на плечах
в положении ноль качать
зацепившись за гвоздь
пропустив мотылька насквозь
не прокол а прогрыз
кодовая игра с
дьявольским шаром в кость
врозь
в заводной авось

3/XII/24

Воздух жидкий, не избалован:
крик на палке, вой из болота.
Вода по пояс, всë по Парето —
четыре калеки, одна карета.
Девять мемов, один булыжник.
Редис подавлен и замотыжен.
Трансграничье мешка биткойнов.
Родимый город сопит спокойно.
За разводы родимых пятен
прячется чëрный нутра копатель.
Кстати, статика — лишь доводчик,
доводящий рельеф до точки,
до оторванной ручки, крика
на палке в один выдох, в два клика.

9/XII/24

правила добра
и как стать человеком —
две большие размодальности..
зло в капустных головах,
истуканах-порожденцах,
триумфальных гильотинах?
которые кажутся чем-то другим.
а добро где?
в правилах? пробелах?
между всем этим в паутине
липкой пробросов,
перепутьев?
противоречиях
или их отсутствии?
когда надо — тычь,
а когда надо — вычь..
когда надо — раздуй,
а когда надо — задуй..
когда надо — вытащи травинку из травищи,
а когда надо — втащи кровинку в кровищу..
когда надо — надо,
а когда надо — не надо..
ад — пропить талант к добру..
ад — сделать благочестивый вид..
следуя духу,
промахнëшься сам собой.
следуя букве,
промахнëшься с оглядкой..
о, каменное мясо холмов..
мы травмоопасно легки на спуск..
я травмирующе я..
проворачивается полынья..
слияние бездны с дном,
перевëрнутый дом,
и в тенистом углу
по укутанному паутиной
почти доброму чëрту
ползают, ползают, ползают
мухи..

в здоровом теле здоровый двух
зайцев убил закопал на табличке нам пизда
понеслась по кочкам захватили дух
и пытали русский он и за деньги да

за двумя погонишься ни одноногого
хоббихорсера с дерева не сшибить
ни вымучить богу богово
вроде не бездельники? и могли бы жить?

15/XII/24

гипноз

маятник: шайба на нерве.
укачивает, но не убаюкивает. наверное.
взгляд и ответ неверный.
шайба цепляет перья.
большая дышь. огнь синий:
белые языки плюс краситель.
хлопающие меха, крысиный
писк. а большего не просите.
выражения в очереди на избиение,
перетираются с носка на пятку.
и край голоса о скалы вспенен,
оскаронос-но показания разнятся.
маятник: стрекоза гипноза.
медленно онывающая заноза.

прошëптывая имена вкрадчиц,
пенится море неподходящее.
падаю, чтобы испачкать
колени грязью и ящерицами.
спрятать глаза в керосиновую лампу.
стеклянные солдатики ампул
скатываются к волнорезам.
синие языки (грейся!).

уснуть столбом перед качелями,
или подавиться печеньями,
или, набирая в пипетку крысиный писк,
встряхивать глазокосильню.
сверху донизу всë прозлил.
к рычагу - перекаты сил.
застревая между гулом и звоном
вырезается свет. резонно
вопрошать, отвечать полезно
раскалëнной шайбой над бездной.

край голоса о скалы вспенен.
я вытащен и перестепенен.
как водород из-под нефти,
как фанера над парижем:
чем дальше, тем ближе.
маятник: стрекоза гипноза.
синие языки, звон, заноза.