это фильм о не том

I

это фильм о не том, как он начал восторгаться и возненавидел ботанический сад.
но в целом рука есть рука.
окурок еë движений
посасывает покойное дымление.
вот окурок еë движений,
упавший, как отмороженная почка.
как отмороженная хтоническая тварь,
из покойного муара высовывающая
липкие шипы и жабры.
вот я бегу по шпалам в компании
двух узких двойников со скоростью
перебор кадров в секунду.
на каждом недобор -
исчезаю в полëте.
внушительное, гипнотическое,
подложечное веление стереть
лишние пятна с рельс,
оставив только стальное небо
с запахом силы и мазута.

II

что-то чëрствая вода что-то срезанный узор что-то осени сигнал что-то нëбо драматург что-то шнурный интерес что-то шелест посреди что-то кремово потом что-то автозаменить что-то метабытие что-то гемма холодна что-то слепок слоупок что-то небо подождит всë-то пальца опечат всë-то годовой убор всë-то просеки в себе всë-то челый целовек всë-то саша по шоссе всë-то там ли за рекой всë-то зарево червей всë-то сдавленный волчок всë-то клемма голодна всë-то антидемиург всë-то всë не почему всë-то просто всë и всë

III

двоичное бытие
четвертичных отложений
восьмеричного пути
в шестнадцатеричной системе
тридцатидвухразрядных ртов
шестидесятичетырëхядерных перемен.

парацель с
обгоревшими краями
и галоперидолом в рукаве
или
горькая карамелька
языка,
как рыба под шубой.

продолжая сглядывать.

а что не перья,
ложащиеся на звуки?
что не холод,
смыкающий створки?

параличность в разрезе
грейпфрута, брызнувшего
дикого полусвета.

над лужами нострадамят голуби,
провожая томными взглядами
крыс и ежей.
за рамкой металлодетектора
то, что зависит от направления.

частицы переворачивают смысл
в гробу, как ужа на сковородке.
дверь в ящик однонаправленна.

падающие перья ложатся на звуки.
допустим.

7-9/X/24

Всецелый персик катится под стол,
Бутылочное горлышко размокло.
Нащупав дно, обрезавшись о скол,
Твоя рука мне протирает стëкла.

В желе часов дрожат колокола.
Железный ус качается. Зачем он?
Ты раздеваешь тени догола,
Ища размах для персика в каченьи.

Зелёный вечер, медный бадминтон,
И я опять заглядывал под скатерть.
Что там, кто там, я знаю как никто,
Когда сожмëт, придавит и накатит.

Сквозь форточку и щели на полу
Вишнëвый сок, приправа и отрава.
Твой сон во сне, матрëшечную мглу
Я трогаю, и в нос - печаль с какао.

Мозаика и персики из тел
В конструкторе под именем другие.
И синяки на праздничном листе,
Придавленном дурной драматургией.

Икра молчания отложена на шкаф,
В надрывные вечерние плотины.
О, сон во сне, кошмарный батискаф,
И я с лицом для сбора паутины.

11/X/24

культяпка отмены
бабеля бебеля
практик предметов
мебели
сапфог по стигмоиде
топ семь раз
нообразных печатей
из чата вышедших
из костей из можжей
из суставов
когда сам он захейчен
во имя него самого
ямой культëй
пеной у рта
зиккуратом с фуражкой
так и подмывало сказать
ебись оно всë конëм
бледным
а как не да
но всë же любите
друг друга

11/X/24

медленно снимайте
противоречия
послойно
скорлупа блузка кафельная плитка
ткани мокрые от сладкого пота
ткани эпидермиса
мутная межклеточная жижа
некие крышки в форме сот
абстрактные полигоны
треугольники
утроения цитаты
все другие поверхности
глубина оголения произвольна
фиксируйте
берëза слизанная
до пластмассового сердечника
чистый запах разделанных денег
из прокола в дырке от бублика
густая слеза
государство в разрезе
крысиный голый сельдяной король
вместо кевларовой пластины
лобная кость блестит

13/X/24

стихотворение, написанное пустым мозгом через полупьяный глаз

распускается зализь

залипнув на колонны,
застенчивый фронтон,
наклонны мы, наклонны
к зачемию имëн.

летают птица, птица
и кружево меж них.
запоминаем лица,
не понимая их.

как серый старый шифер,
полопались дела,
и мы ломаем шифр
от вечного тепла.

не подбирая руки
и ноги не стерев,
качаемся, как духи
паучьи, меж дерев.

запоминаем: птица,
застенчивый фронтон,
летают лица, лица
и шелест волн и волн.

гребëм из этих таинств,
где голос погребëн
и прибывает танец
к почемию времëн.

18/X/24

ноу-хау

I

случай мяучил,
план знал.
(если случалось)
(если был план)

казуальный зумер и смузи,
каузальный узник и умер,

модный приговор в неодахау,
ноу-хау и подыхау.

II

симфония шестой догмы
косным лучом кокнет
череп, не стоит полагать,
что не умеешь на шпагате
висеть, удушенным ради
ачивки для добродяди.

никто не верит в ноу-хау,
пока оно им не помахау.

III

одни любят узнавать
больше, чем узнавать.
другие любят узнавать
больше, чем узнавать.
тот забыл и не узнал,
а тот забил и не узнал.

если/когда придëт ноу-хау,
я ведь тоже его не узнау.

IV

циклон, а внутри кинжал.

пока ещë туго соображал
человечек в недоумении,
подавившийся пельменями.
его уже вели под руки
квадробер и маятник.
мерцающе бодренькие,
зловеще маленькие.

но расчеловечивает что-то другое.
ноу-хау жмëтся по кромке кроме,
чтобы потом у человечка
съесть его словечко

последнее.

15/X/24

Не заедай сырники кукурузными хлопьями.
Не ешь арбуз после копчёной курицы.
Не смешивай вино и коньяк в пластиковой таре
перед употреблением.
Не забывай после каждого нового закона
удалять старые посты.
Не думай, что знаешь, как правильно.
Не думай, что другие знают, как правильно.
Не думай, что всё не правильно или всё правильно.
Думай, что нечто правильно и кое-что известно.
Думай, что нечто - это уже кое-что.
Подозрительно относись к спискам и заповедям:
возможно, там дело говорят.

Эксклюзив) Только в виде песен (suno, конечно же) и только в Telegram.

сколько капель в стакане
до пессимизма?
сколько дьяволов умещается
на кончике кучки деталей?

по углам пылятся
маленькие глазированные
фигурки клоунов
с перманентным закатом глаз
(счëтчик, немая кукушка).

безобразнообразие -
барабанная дробь
из шарманки,
домкрата и мясорубки.
липкая область
между двух огней,
куда пристают
плавные траектории.
детство, старость,
разочарование.
аутофагическая тварь
и где она обитает.
в горле кишит бормотание
сквозь пластилин.

кровь, разливаясь
по крыльям огромной мухи,
превращает их в окна собора,
расширяющегося по ту сторону
от каждого меня,
улетающего по ту сторону
от каждого меня
с мерзким жужжанием
и потиранием лапок.

дьяволы греются, укрываясь
деталями узлов, механизмов,
органов, организмов, систем.
в пушистых одеялках всего
сложного и тëмного.
и лукаво переглядываются.

20/X/24

I

над содержимым -
свëртка свëртка,
как над живыми
ветер мëртвых.

как лëд над миром,
бинт над раной.
как дно прогнило,
ад надраен.

снимая с веток
сливки сливки,
как белый слепок
сверхулыбки,

как сизый ноготь,
копоть света,
тянусь потрогать
то и это.

II

трещат ледяные арбузы,
и соль на пеньке - горкой.
слипаются перья и грузы
в грязный комок под коркой

обоснований и рассуждений.
у свëртка внутри - свëртка.
и сохнут глаза растений
под ветром живых мëртвых.

III

как мëд над полем
прожужжавший,
блестит плохое
упреждаться.

в сырых низинах -
рты без пара.
коптят резина
и гитара.

как соль над миром,
лëд над лесом,
повтор над мимо,
рост над весом.

торчит из свëртка
ложновымя,
как ветер мëртвых
над живыми.

23/X/24

металлический туман по щеке
скользит, созревая
в неудержимолость рассвета,
словно бамбуковые пальцы
перерастают перчатку
или сутуловище распрямляется
гнездовым бутоном
для поцелуя пчелы.
долинит. горит.

помни о смерти,
моментируй море.

28/X/24

Ничто эукариотическое
мне не чуждо.
Родина большая и малая -
гигабайт и мегабайт.
А килобайт? Она.
А тер(р)абайт? Она.
Мне нужно
это предложение.
И важен этот текст.
Но как он
без других текстов?
Как он без слов?

30/X/24

по речевому наклону
дым прижатый ладонью
к полу холодному
в изразцах и рубцах
турбулирует между
пальцев и антиномий
прежде чем загустеть
огромным куском
который ни съесть
ни понять ни вынуть
это пол холодный
в изразцах и рубцах
в колоде краплëной
над и

6/XI/24

точное - поверхность,
глубина - нечëткость?
или чем точнее стрелки,
тем туманнее карта?
ягодная линза внимания,
хищная кромешность.
пока схватишь это,
другое изменится.
вот и думай,
что навострить первым:
уши? лыжи?
хруст снега снимает
мороженую рябину
с языка.

8/XI/24

матрëшка-матершинница

почесав сплайновый бок,
она ругнулась на б, п, х, е, ю, я.
как в первый раз.

ну ведь земля, земля! -
это же для вас, крепостные,
для вас, мëртвые!
по глиняной лепëшке на глаз.

ломать - строить,
мать-перемать.
ну-ка, построились в три шеренги -
дров наломать!

ловкая распаковкость.
деревянные рюмки всë меньше,
а крепость всë больше.
и оригами колбасит:
разик и ещë разик.
пир не горой, а вот...
случай, запущенный в огород.

всякие козявки
пасти раззявили,
лосиный рог на удачу
отвалился и зашиб хозяина.
на б, п, х, е, ю, я ругается
матрëшка, но не получается
чуть-чуть и немножко,
а сразу по уши.

бумажный самолëтик
взлетел с бумажного кораблика
и бомбит вражеские
бумажные хрущëвки.
бумажные человечки
из бланков отчëтности,
рекламных буклетов
и священных писаний
вырезают друг друга.

никто не вышел из комнаты,
но в неë ввалилось
белое темечко земли.

11/XI/24

шиновый монстр упал и покатился,
потом подпрыгнул и летел, как птица.
его подстрелил патрульный наряд
в самую сердцевину ноября.

шиновый монстр упал и попрыгал,
потом плюхнулся и плыл, как рыба.
подцепили стылой реки рыбаки
его за ноябрьские плавники.

зашипел мокрый монстр шиновый,
потом на лебедей его растащили,
патрулю - премию, рыбакам - почëт.
ничего не меняется, всë течëт.

13/XI/24