схизис ноль

I

мускулилось поле плечистое,
разгуляй-ветра лобызали оное,
как любую деву пречистую,
но от праведных трудов солёную,
трогает самой этой девы длань.
вот и поле морщится, куда глянь.

эксперименты,
экстремисты, экскаваторы, экскременты,
экзекуции, экс-президенты
(зачёркнуто), экспедиции, экссудаты...
ну и куда ты?

качается поле мускулистое,
поглаживая тебя нежно,
как бледная осина маячит листьями,
мечтая проколоть нежить.

за крутые бока расщелин
держится пьяный туман,
что-то во тьме ощерилось
и побежало к нам

или от нас?
пока не ясно,
а когда станет ясно-понятно,
тогда уже выклюют глаз,
наступят на трупные пятна...
отберут пожитки,
поклюют погнитки.

а пока не ясно,
пока мы впровороте
с яблоком в руках.
лопается яблочная кожица,
или это только кажется?

в распахнутом платье ты ходишь по сну,
хватая в объятья весну и весну,
хватая в охапку апрель и апрель
и кучу других желтоглазых зверей.
непонятно - апрель? июнь?
но небо разглаживается, куда плюнь.

потом снаружи
мы с яблоком в руках.
и я тебя как будто допойму,
вставляя за глаза двойную тьму.

на перехлестье каждой глубины
мерцают сны.

II

кручина
перевинтованной доски,
на ней - носки,
в носках - подарки.
мы все подарки
под чёрной ленточкой
и с таинством внутри

(вероятно, конченым).

вокруг развилки и разложки,
перекрёстки на каждой дорожке:
разруливать - не переразруливать.
за руль и выносит кого попало,
то чёрта, то пулю, то сущий холод.

на холоде осовело съëживается
рыхлое, пухлое, висящее, прозрачное -
облако чернеет и падает -
время останавливается и меркнет -
бутон сворачивается в кулачок.

сердце - медленный кулачок,
в котором зажато немного себя,
медленно выпускающегося в просвет.

еда каннибала орёт:
не принимай меня так буквально,
твоё зубило
меня в холодец зазубрило.

сморкается пере-битая-носица,
челюсти, лбы, чавкание.

вредные советы конструкций
собираются на свалке,
надевают на руку труп,
скрипят через его гортань,
что пора умирать,
потому что в учебнике так
(теперь) написано.

хороший седок
царь горы голов.
ещё не подох,
но как бы уже готов.
у основания - противогаз в позе лотоса,
у которого мир - два монохромных постера
с разным порогом.
ничего не понятно,
но по ощущениям,
то, что было тёмно-коричневым -
белое,
а то, что было светло-зелёным -
чёрное.
так и отплёвывают зёрна от плевел,
давясь последними
яростно и обречённо
на радость царя горы голов,
который как бы ещё не готов,
но внутренне уже подох.
и видок не очень,
но очень хороший седок.

сущий холод.
поле морщится.
в складке еле-костёр,
хочется большего.
расслоение людого холода на фракции?
расщепление нуля на его
иные вариации?
всё и так расщеплено,
но это уже совсем другое
то же самое кино...

мозойливо жужжит дорога
под горлышком в обед
её так много
но нет

спекается сопливых листьев
придонный холст
на вытянутой лжи от выстрела
великий пост

из рук подавленное валится
как винный хлеб
и указательные пальцы
для разных неб

голубочек
гол у бочек.
го, лубочек!

12/IV/24

Над забором проехала надпись машины,
А я краем глаза подумал,
Что это бегущая строка.
Как индюк, перебегающий аршины,
Думал, думал, думал,
И в суть попал.
Реальность давно дополнена
Блеском стекла драконьего.
Махнул рукой пробегающей строке
Или, что вероятно, махнул на.
Заплакали буквы на грузовике,
И заострилась дневная луна.
Вокруг протекает разнородный народ,
Сгущаясь и ограды выламывая.
Я читаю строку наоборот.
Строку антирекламовую.
С того берега лужи
Другой вид, чем с этого.
Отхрипываю простуженно
Всë параллельное и фиолетовое.

12-14/IV/24

Вот такое. Мои тексты в исполнении ИИ) Лучше всего пока у алгоритма получается попса, так что "рёв болотных рыб" на супер-качество не претендует. Но забавно, конечно, услышать это в жанровом нечеловеческом исполнении.

Диссоциативное расстройство гитары.
Теория струн,
женщина,
гнездо из проволоки.
Пальцы перебирают факты,
за что их долбит металлический клюв.
Выгибаются звуки
мостиком экзорцизма - идут
в разные стороны навстречу друг другу.
В клюве - красный сок пальцев.
В пальцах - женщина.
И звон. Докольный звон,
плавно переходящий в трубление
мира от начала до конца.

апрель 24

зрачок в зрачке расширяется
ничего не подумав
вземляя иголки в тряпичный нерв
ничего не подумав
бусина бусину ест не доест
омномномика святого дна
нараспашку в тряпичный зуд
вземляя зрачки в зрачки
ëрзая по плоским онтологиям
зелёный свет есть переесть
верба затëрлась в зелени
дрожайшими пальцами
между дверями тугими на дух
что вытворяется где
ничего не подумав
горизонтальные великаны
в тесных плащах
спят на полу бури
огрызающейся сердечно
ничего не подумав
в гул стебли вземляя

28/IV/24

Всë оцвело себя,
Как бабочка узлом,
Как беленький залом
На присно и всея.
На выкате зверья
Прозрачные глаза.
В ответ на них позарь,
Сомнительное я.
И вайбовая хмарь
Вполнеба, вполлица.
Виброзвонок в сердцах
И сон, и звон, и спам,
И соль, и боль, и маль,
И мир, и труд, и май.
Рассеянный букет.
И на руке,
И на жуке -
Эмаль.

1/V/24

День, как никогда подходящий для этого текста, да

Гуру говорит, что я перерожусь
В персонажа сериальского сериала,
Которого прописали левой пяткой,
Словно в челюсть на заднем дворе
Сбоку-припëку дохлой промзоны,
Похожей на зажигалку,
Которую вдохнули перед тем, как заговорить
О том, кем я перерожусь
После того, как левой пяткой
Прописали на заднем дворе
Кислотной промзоны,
Затянутой шрамами облаков,
Из которых торчат нитки,
За которые дëргают меня,
Как рыбу за губу на солнце,
Блестящее своей сияющей чешуëй,
Безобразной колюще-режущей
Разделочной наготой.

2/V/24