Достался реквизит фокуса,
пробит инквизит прикуса,
нанесён визит.
Такой визит нанесён.
Такой нам всем визит нанесён.
Коленная чашечка пахнет свежемолотым кофе.
И звенит кукушка в стрелках и белках.
Оторванные таблички?
Оторванные таблички
и, прямо скажем, оторванное табло.
Поезд прибывает по 5 сантиметров в час,
просачиваясь в зал ожидания, буфет, туалет.
Расплываемся. Например, в улыбке.
Ведь от улыбки станет всем светлей.
Так станет светлей.
Так нам всем станет светлей.
На лопатке чешется горстка жуков.
Закидываемся в топку жуковоза
и отбываем по 5 сантиметров в час,
вливаясь в подземные воды,
теряя тепло, звук, цвет.

15-16/VI/23

Морду жёлтого карлика кроет каштановый лист,
И мохнатые кудри вокруг припускаются в твист.
Мимо всё пролетает - отсюда промозглый свист.
Он как старое фото и манная каша зернист.

Только пальцем по лбу проведёшь и останется след
На подвешенном небе, разорванный плачущий свет.
В номерках гардероба ни смысла, ни радости нет,
Но слепучим пятном выпадает какая-то тайна

Изнутри гардероба на свет,
Бесполезно, случайно.

Выпрямляется скомканное.
Как бумажка в урне.
Как после шутки у комика
раскручивается безумие.

Расправляется сдавленное.
Как ручка насоса.
Вопрос: станем ли мы
частью вопроса?

Разрывается спаянное.
Вскачь лебеда балета.
Ответ: мы уже стали
частью ответа.

Стекляшка солнца,
Трава по пояс.
И тихо, словно
Попал под поезд.

И паутина
Земли холодной
Дрожит картинно
Под кем угодно.

Буйное отделение
за присоединение
пальца к носу,
ры к к.
В целом, всё сносно,
глуби нано ры.

Фейс в кейс
Крекс в пекс
Кусь кекс.
Гусь сект.

Пакуй их - орёт пациент
цвета паштет плюс цемент,
пахуй ик - орёт другой пациент
формы фаштет минус це мент.

Каждому будет кейс
дискриминационных трапеций -
радуется санитар и себя ест
без б и специй.

Жизнь игра клеточный автомат
раздавить если не виноват
расстрелять если брат
искусать если свят.

Подвешенное капсульное
истекать абсолютом
в подвальные вешенки
паяльником взвешенные.

Пульт - пульс,
пу - ля
на вкус -
аки сопля.
Папулям - по пулям,
дочкам - по почкам,
бабучам - по дуче.

Чередование мур-морд
подходит для орд:
за за за за за за
мурован
за за за за за за
мордован.

Черепование кур.
С гор дыня
катится, гуру
в дыме.

Каждому своё - говорят
саниент с пацитаром, и глаза их горят.

Впалые щёки - холмы-овраги,
Трутся нечётко монетки в складках.
Звон слабоумия, свист отваги,
Умер и умер, чего бухтят-то?
Ленты котят обмурчать берёзу,
Пыльный протяг зацензурить длины.
Пьяных горошков тупая россыпь
Празднует тошно его помины.

Словарь рифм к слову "любовь"

Blue-морф,
Люк-бомж,
Боль - фон,
Лих клюкой,
Клюй торф,
Злой понь,
Телевонь,
Глюк бомб,
Юбк off,
Хлюп, ой,
Ню - зной

28/VIII/23

Подпишите контракт:
Акт, антракт,
Акт, инфаркт.

Опускается занавес
Из огромного такого блина.
Коты - морды в сметане - замерли.
Толщина страшней, чем длина.

Выбрасывает за буфет
В туманный еловый тракт,
В кармане запах конфет,
Клон солнца, отдельный факт.

Еле отглядишь ели от людей.
Вот человек простой -
Отстаивает идеи,
Сцеживает отстой.

Другой человек в антрактике
Настаивает на практике.
Потом бахает свой настой -
И отползает совсем простой.

Иной же на сложных щах
Собаку съел, и ему противно.
В его потных ручках пищат
Бубенцы больших нарративов,

Что по итогу ещё проще,
Как прыщ, вылезший на площадь,
Или плащ на мумии тощей.

Но основа - больше, чем база.
Основание круче базирования.
Блин сметаной уже измазали.
Коты готовы. И...

28/VIII/23

Они кормили тамагочи
Друг другом,
Вытирая ритуальный нож
О виртуальную душу.
Защиты! Защиты!
От всевозможности,
Необратимости,
Выбора и свободы.
Посыпая пепел городов
Отчаянными головами.
Обнуляя предков.
Деконструируясь до углерода.
В пустоте - символический писк
Голодного воображаемого божества.

Бордюр стоял как вкопанный,
Не замечая важного,
Ему бочины коцали
Лопатами в оранжевом.

На щебне поскальзаючись,
Народ бежал по разные,
И в раздвоенье заячьем
Губа земли раскатывалась.

Икорочки отмечены,
И корочки отмочены,
Со вкусом человечины
И болью червоточины.

Сиренами и пилами -
прощение, прощание.
За стенками и спинами
стоит неупрощаемый.

9-10/IX/23

расстелайсь, овсовый путь
без указки западной,
никакой у нас не будет
ихней гомосапины

кто не понял, тот поймёт.
вот вагон, а в нём - помёт.
это сделал соловей.
настоящий! эгегей!

ну а вот другой вагон,
мало чем отличен он.
лишь одно горит отличье -
содержимое не птичье.

увидал вагон похожий?
смело плюй в него, прохожий!

Прилипаю к земле, словно к потному лбу венок,
Наступаю на круглый и сочный пустой кирпич.
Бессловесно хрустит и звенит позвонок-звонок,
Проникающий в голову, в стерлядь, в яйцо, в кулич.

Я стою и ловлю кочевой назревающий сад,
В прорезь блудного зрения вдунув его листки.
Светофорное море, шурша, замирает на спад.
Закрывая кусты, задевая усы, заметая куски.

В некотором смысле,
В некотором знаке
Жили-были виселицы
И красные маки,

Болтающиеся молчаще,
Непринуждённые, парящие,
Остывающие ящерицы.
Под огненным хрящиком.

А куда же без?
Куда же без этих вестей?
Размножение смерти - порез
На мешке костей.

Бросить звонкие кости
На стол - тревожно.
Что выпадет из полости?
Гудрон творожный?

Ящик, стена, миф, наркоз,
Чтобы залепить дыру.
Размножение смерти - поза,
В которой тебя сожрут.

11-16/X/23

вот смола и мел -
ингредиенты себя.
течение хруста.

жёлтый и белый
свозились в земленебе.
и с треском пали.

на доске надпись:
мёртвым не надо сюда,
почему они тут?

в кладовке систем
мы пишем останками
по бездорожью.

бежево, серо.
сыпь ледяной крупы.
период такой.

вот скрип белого -
от белка першит горло.
от желтка - сухо.

"мёртвым оставьте
хоронить своих мёртвых".
никто не слушал.

в янтаре торчат
глаза, полные снега.
а языка нет.

вкрутить яйцоколь
в медовый спас-патрон:
да светится всё!

солнце сквозь салфетку,
пальцы сквозь снежинку.
свиристель - на ветку.
выпуклость - в ложбинку.

в яму тени - капля
ледяного света.
я смотрю, как цапля,
на крюки и петли.

на крюки и петли,
выступы, зазоры,
ветхие ответы,
свежие позоры.

колея-колейка,
кривизна-кривинка.
что за гул молебна
на перёд навинчен?

на перёд навинчен,
без творца и плана.
отпускаем птичку,
ту, что так нужна нам.

Что?
Делать?
Расклёванный хлеб
громоздится на лысой картонке.
По пояс вкопанный шприц
ожидает мягкого теста.
Вырезанные гирлянды
стекают симмертвично.
Трикстер-будда, алло.
Что?
Делать?
На стене накорябанный символ
отсылает по спорному курсу.
Но откуда это известно,
если определение, аксиому, заповедь
можно извертеть до перегрузки,
пустить по рукам смутным колебанием веры и наебалова?
Самые честные символы -
за которые не держатся.
Что?
Делать?
Апофения какофонит:
всеобщее узнавание, чего не надо узнавать.
Бесконечный выбор между шпротвелем и кукавадлой.
Пусть они поваляются в грязи,
вместе с окурками и отражениями,
заколдованные случайным пинком.

3/XI/23