недотрога динамита
нематода метастаза
садомазо метадона
метаданность адаманта
инсургенты панорамы
брахмапутра перепоя
перепонки псевдоподий
мастодонты перепадов
горловина половины
пуповина голосины
волосатость обезьяны
слоноходы китобоев
парадоксы мудозвонства
император некрофилов
автозаки коматоза
подсадные печенеги
подпредложье рагамола
анаболик барабана
черепаха катастрофы
гробовые коридоры
остановка сердцемышцы

Чему абзац?
Чего глава?
Кого раздел?
Ваш бледный заяц
на небо лаял,
потом растаял.

Спешат слова
уйти в предел
и завязать
кровавый палец,
хрустящий палец,
хрустальный палец.

I

Шло и шло и шло и шло и
старый шкаф, щепотка моли,
в хвост и в гриву.
Хватит что ли?
Дырки в поле, пломбы в поле,
косо, криво,
но не более
того:

иго го.

II

Облако в форме половины грудной клетки
плывёт, рёбрами указуя как будто на меня.
С другой стороны выползает кокетливо
какая-то мелкая жуковидная фигня.
Между чёрным усом и туманным ребром
проскакиваю - электрическая дуга.
С другой стороны колёса идут вчетвером.
С другой стороны вытягивается нога.

III

Шло и шло и шло и шло и
треск стекла и пар от зеркала,
вылезло такое злое
и глазами всё обзыркало.
Провалилось поле пропадом,
пломбы выпали и крутятся -
для кивания безропотного
с пониманием, как устрица.

Контроль дискурса -
Слежка за чужим базаром -
Неотъемлемая пятая нога
Для борьбы с пятой колонной.
Нужно зороастрить внимание
На чужой пиромании.
Своя же рубашка насмерть
К телу пригорела прекрасно.
Не судите, иначе судимы будете,
А мешаете судить - так не обессудьте.
Никто не вернётся в 2007 год,
А на семьдесят лет раньше - наоборот.
Не мы начали эту историю,
Но мы её закончим,
Почти как завещал Фукуяма,
С привкусом Иоанна.
Не мы прописали это лечение,
И пациент совершенно не умер,
Просто слегка отъехал.
Кто взял меч и отрубил врагу ухо,
Пусть рубит и голову, во имя всего святого,
Ибо так написано в текстах,
Которые вы всё равно не читали.
Или которые вы неправильно истолковали.
Лицемерные мрази
Топят за разнообразие,
А сами лечат про какие-то противоречия...
Заняться им больше нечем!
В космосе жизни нет -
Это безрассудная трата ракет.
Да, в руке чёрный пакет,
Но это всё фейк и макет.
Самое главное в нашей кухне
То, что всё процветает и пухнет.
Сколько можно кусать руку, которая тебя душит?
Думаете, без руки будет лучше?
Карабас, наколотый на нос Буратино -
Ужасающая картина,
Достойная пера Тарантина,
Поэтому всех буратинов
Лучше кронировать превентивно.
А ещё лучше отформатировать земной диск,
Чтобы не было вообще никаких редиск.

1
Прямоугольник?
Негативное пространство?
Кусок отсутствия?
Вход? Выход?

Хлопнула дверь
И прищемила
Поиск общего языка.

2
Это ваши мысли,
А это наши мысли,
Это наши слова,
А это ваши слова.
На общих улицах,
В общих подъездах
Противоположности
Притягиваются
Только к земле.

3
В условиях тотального эпистемологического сомнения
И мясной несомненности
Не всё так однозначно
И никто не сомневается в своей правоте.

Уже вывелись мухи.
Просто, как факт.

Килька в томате падает на кальку,
Отпечатываясь в книге судеб.
Повесить себя - медненькую медальку
На смерть, на её голые груди -
Хочет один, второй, пятый, сороковой,
Медальки звякают в потных ладонях.
На улицах спасённых нет никого.
Висит медалька за дожил-помер.
Из чёрных сосков капает мерно,
Успокаивающе, словно часов тиктаки.
В головы прилетает нервно и веерно.
Буднично доедают собаки.
На плотной нетронутой улице
Монета упала ребром, снеслась мышь -
Горой, будто томная курица,
И понеслась всё выше, и выше, и выше...

Фобофилы, филофобы
Толстокожи, узколобы.
Задолбали дуть в рога
Фабрикаторы врага.

Иисус из Назарета
Не похвалит их за это:
Как херню ни поверни,
Смотрят в сторону херни.

27/V/23

он кукавадлу прочесал до середины,
прозрачную, как пуганый смешок:
пушистые костровые седины
да потайной заоблачный снежок.

обноски нот, обрывки пуповины,
шажок в адок, и окна на стежок.
у кукавадлы много половины
и бесполезный кожаный мешок.

обезображен воздух карантинный -
во всё лицо озоновый ожог,
и кровяной сакральною скотиной
в дыре души вибрирует божок.

Оторванные взгляды крошатся.
Курочка по зёрнышку их - тык-тык-тык.
Белая курочка позорнейше тык-тык-тык.
Тесновата, бесновата котомка,
сбалтывающая, сбулькивающая секреты
на полпути, на одной рельсе.
Из-за угла выпрыгивают человеки,
сзади падает дерево,
под ногами - кровоточит срез одуванчика.
Белый фейерверк семян
похабно размазывается по небу.
Красная курочка-позёр их - тык-тык-тык.
Нефтяное озеро высосано из пальца
и капнуто в каждый глаз.
В корне оторванного взгляда
на своём предопределённом месте
дрожит чёрная капелька.

15-16/VI/23

Достался реквизит фокуса,
пробит инквизит прикуса,
нанесён визит.
Такой визит нанесён.
Такой нам всем визит нанесён.
Коленная чашечка пахнет свежемолотым кофе.
И звенит кукушка в стрелках и белках.
Оторванные таблички?
Оторванные таблички
и, прямо скажем, оторванное табло.
Поезд прибывает по 5 сантиметров в час,
просачиваясь в зал ожидания, буфет, туалет.
Расплываемся. Например, в улыбке.
Ведь от улыбки станет всем светлей.
Так станет светлей.
Так нам всем станет светлей.
На лопатке чешется горстка жуков.
Закидываемся в топку жуковоза
и отбываем по 5 сантиметров в час,
вливаясь в подземные воды,
теряя тепло, звук, цвет.

15-16/VI/23

Морду жёлтого карлика кроет каштановый лист,
И мохнатые кудри вокруг припускаются в твист.
Мимо всё пролетает - отсюда промозглый свист.
Он как старое фото и манная каша зернист.

Только пальцем по лбу проведёшь и останется след
На подвешенном небе, разорванный плачущий свет.
В номерках гардероба ни смысла, ни радости нет,
Но слепучим пятном выпадает какая-то тайна

Изнутри гардероба на свет,
Бесполезно, случайно.

Выпрямляется скомканное.
Как бумажка в урне.
Как после шутки у комика
раскручивается безумие.

Расправляется сдавленное.
Как ручка насоса.
Вопрос: станем ли мы
частью вопроса?

Разрывается спаянное.
Вскачь лебеда балета.
Ответ: мы уже стали
частью ответа.

Стекляшка солнца,
Трава по пояс.
И тихо, словно
Попал под поезд.

И паутина
Земли холодной
Дрожит картинно
Под кем угодно.

Буйное отделение
за присоединение
пальца к носу,
ры к к.
В целом, всё сносно,
глуби нано ры.

Фейс в кейс
Крекс в пекс
Кусь кекс.
Гусь сект.

Пакуй их - орёт пациент
цвета паштет плюс цемент,
пахуй ик - орёт другой пациент
формы фаштет минус це мент.

Каждому будет кейс
дискриминационных трапеций -
радуется санитар и себя ест
без б и специй.

Жизнь игра клеточный автомат
раздавить если не виноват
расстрелять если брат
искусать если свят.

Подвешенное капсульное
истекать абсолютом
в подвальные вешенки
паяльником взвешенные.

Пульт - пульс,
пу - ля
на вкус -
аки сопля.
Папулям - по пулям,
дочкам - по почкам,
бабучам - по дуче.

Чередование мур-морд
подходит для орд:
за за за за за за
мурован
за за за за за за
мордован.

Черепование кур.
С гор дыня
катится, гуру
в дыме.

Каждому своё - говорят
саниент с пацитаром, и глаза их горят.

Впалые щёки - холмы-овраги,
Трутся нечётко монетки в складках.
Звон слабоумия, свист отваги,
Умер и умер, чего бухтят-то?
Ленты котят обмурчать берёзу,
Пыльный протяг зацензурить длины.
Пьяных горошков тупая россыпь
Празднует тошно его помины.

Словарь рифм к слову "любовь"

Blue-морф,
Люк-бомж,
Боль - фон,
Лих клюкой,
Клюй торф,
Злой понь,
Телевонь,
Глюк бомб,
Юбк off,
Хлюп, ой,
Ню - зной

28/VIII/23

Подпишите контракт:
Акт, антракт,
Акт, инфаркт.

Опускается занавес
Из огромного такого блина.
Коты - морды в сметане - замерли.
Толщина страшней, чем длина.

Выбрасывает за буфет
В туманный еловый тракт,
В кармане запах конфет,
Клон солнца, отдельный факт.

Еле отглядишь ели от людей.
Вот человек простой -
Отстаивает идеи,
Сцеживает отстой.

Другой человек в антрактике
Настаивает на практике.
Потом бахает свой настой -
И отползает совсем простой.

Иной же на сложных щах
Собаку съел, и ему противно.
В его потных ручках пищат
Бубенцы больших нарративов,

Что по итогу ещё проще,
Как прыщ, вылезший на площадь,
Или плащ на мумии тощей.

Но основа - больше, чем база.
Основание круче базирования.
Блин сметаной уже измазали.
Коты готовы. И...

28/VIII/23

Они кормили тамагочи
Друг другом,
Вытирая ритуальный нож
О виртуальную душу.
Защиты! Защиты!
От всевозможности,
Необратимости,
Выбора и свободы.
Посыпая пепел городов
Отчаянными головами.
Обнуляя предков.
Деконструируясь до углерода.
В пустоте - символический писк
Голодного воображаемого божества.

Бордюр стоял как вкопанный,
Не замечая важного,
Ему бочины коцали
Лопатами в оранжевом.

На щебне поскальзаючись,
Народ бежал по разные,
И в раздвоенье заячьем
Губа земли раскатывалась.

Икорочки отмечены,
И корочки отмочены,
Со вкусом человечины
И болью червоточины.

Сиренами и пилами -
прощение, прощание.
За стенками и спинами
стоит неупрощаемый.

9-10/IX/23

расстелайсь, овсовый путь
без указки западной,
никакой у нас не будет
ихней гомосапины