Новый Маккартни

https://dzen.ru/video/watch/69c56579625cc94c4c8c0e83?utm_referrer=www.google.com&is_autologin_ya=true

У драматурга Шаховского, популярнейшего в начале 19 века, есть в ироничной эпопее «Расхищенные шубы» фрагмент, в котором пародируется Державин («Глагол времен, металла звон») - и слышен будущий «Евгений Онегин» («Встает купец, идёт разносчик…»)

 ***
Уже глагол времен, звучащий меди глас
Гражданам возвестил наставший утра час;
По стогнам раздались смешенны вопли, звуки;
Там крики продавцов, колес каретных стуки
Смущают сладость сна: всех дневный свет живит.
Иной спешит трудом снискать свой хлеб насущный
Другой в прихожие везет свой вид докучный,
Тот в божий храм идет, сей к стряпчим на поклон
В движеньи город весь

«Онегин» с дарственной Пушкина Оресту Михайловичу Сомову. А ещё говорят, что я неразборчиво подписываю книги 😂

«Она и пахнет как-то бутербродом…»
 
Меж девицами и замужними дамами лирический герой Байрона отдаёт предпочтение вторым, ибо
 
Хоть мисс, как роза, свежестью сверкает,
Но неловка, дрожит за каждый шаг,
Пугливо-строгим видом вас пугает,
Хихикает, краснеет, точно рак.
Чуть что, смутясь, к мамаше убегает,
Мол, я, иль вы, иль он ступил не так.
Все отдает в ней нянькиным уходом,
Она и пахнет как-то бутербродом*.
 
*«Besides, they always smell of Bread and Butter».  
Венецианская повесть «Беппо», пер. Левика

О Боратынском говорили, что «ему удаётся облечь метафизическую или абстрактную идею в самую элегантную поэтическую форму». Вот как сам он откликается на работу Вяземского: «Для меня чрезвычайно любопытен перевод светского, метафизического, тонко чувственного "Адольфа” на наш необработанный язык…». Но что такое «метафизический»? «Метафизикой, по-видимому, следует понимать то, что мы бы назвали диалектикой страстей», — предполагает Борис Томашевский. Тогда победа в том, что переводчик (Вяземский) нашел для возвышенного языка психологических состояний адекватно возвышенный русский. Который был не слишком разработан в данной области. То же можно сказать о поэзии Боратынского. Созданием «метафизического языка» русской поэзии мы обязаны во многом ему. Речь не только о психологии любви - в 30-х годах, обогащённый германской премудростью, он уходит от «страстей», создавая «самую элегантную поэтическую форму» и для абстрактных идей: человека и природы, цивилизации и времени, чувства и разума, отчаяния и стоицизма.
 

Симонов монастырь

Байрон в «Беппо» (1818) об английском языке: «Не то что наш, рожденный в царстве вьюг / И полный звуков тусклых и неясных, / Такой язык, что, говоря на нем, / Мы харкаем, свистим или плюем». Ср. у Батюшкова в письме Гнедичу (1811) о русском: «И язык-то по себе плоховат, грубенек, пахнет татарщиной. Что за Ы? Что за Щ? Что за Ш, ший, щий, при, тры?».

Оден и Наташа Спендер, Венеция, 50-е годы. Странно сознавать, что я был знаком с этой женщиной. Прошлое ближе, чем кажется.

Моя беседа с ней:
https://www.shulpyakov.ru/prose/146/

Последний автограф Леннона. Аукционная цена 60-120 тыс фунтов

Сверхтяжесть исторического наследия делает древние города особенно лёгкими. Таков Рим, таков Стамбул. Такова Венеция. Чем плотнее напластования времени, тем больше в нём трещин — и тем проще пробиться твоей собственной истории. Короче, сюжетов так много, что каждый найдёт себе рифму. Как вампиры, древние города живут за счёт наших рифм.

Самое громкое и единственное выступление ОБЭРИУтов состоялось в январе 1928 года.  Хармс читал со шкафа, в проходе танцевала балерина, Заболоцкий был в солдатской шинели. На следующий день вышла рецензия Лидии Лесной: «И суть не в том, что у Заболоцкого есть хорошие стихи, и что у Введенского их нет, что «Елизавета Бам» — откровенный до цинизма сумбур. Главный вопрос, кот. стихийно вырвался из зала: “К чему?! Зачем?! Кому нужен этот балаган?” Клетчатые шапки, рыжие парики, игрушечные лошадки. Мрачное покушение на невеселое циркачество. Футуристы рисовали на щеках диэзы, чтобы эпатировать буржуа. В 1928 году никого не эпатнешь рыжим париком и пугать некого». До политических обвинений в формализме оставался один шаг. Хотя заголовок рецензии был неплохим («Ытуеребо»). Мне этот хэппенинг напомнил «Поп-механику» Курёхина. Традиция, с которой воевали поэты, оказалась крепкой.