Рейтинг крепости ругательных слов. Актуален для британского английского. Составитель — YouGov.

BLOODY

Продолжая тему ругательств.

Сегодня это может показаться странным, но в своё время bloody было весьма крепким словом.

Считалось, что это богохульство: то ли отсылка к God’s blood, то ли искажённое by our lady — в общем, что-то явно немыслимое в приличном обществе. Поэтому при королеве Виктории его печатали как “b—y”.

Это табу было нарушено лишь в 1912 году, когда Бернард Шоу опубликовал “Пигмалион” — пьесу, которая содержала шокирующую фразу not bloody likely.

Когда дело дошло до театральной премьеры (через два года, в 1914-м), ажиотаж был невероятным. Все ждали и гадали — неужели такое можно сказать со сцены?! Настроения были на грани апокалиптических:

Will Mrs Patrick Campbell speak it? Has the censor stepped in, or will the word spread? If he does not forbid it then anything might happen!" (Daily Sketch)

Когда миссис Патрик Кэмпбелл таки произнесла bloody, у публики сдали нервы — зал истерично хохотал целых 75 секунд (я уж не знаю, стоял ли там кто-то с секундомером, но в современной статье от Guardian это подаётся как факт).

А уже к концу XX века слово стало совершенно безобидным.

ОДИССЕЯ: НОВЫЙ СТАРЫЙ СПОР

(1/3)

Нолановскую Одиссею я не смотрел, но одобряю.

Чисто потому, что фильм стряхнул пыль с полемики о том, нужно ли адаптировать тексты при переводе.

Того же Гомера часто пытались "улучшить". Особенно этим отличились французы, у которых грек вызывал, мхм, гомерический хохот.

В Гомере французам той эпохи не нравились его «грубости», «низости» («les bassesses») или «подлости» («подлый» в социальном смысле, как это слово понимали в XVIII веке— «подлый народ», т. е. социальные низы). Таких «низостей» много в Одиссее. Перро потешается над тем, что Навзикая, царская дочь, сама стирает платье своих трех братьев, чтоб им было в чем ходить на «танцы». Телемак, спрошенный Афиной, считает ли он себя действительно сыном Одиссея, отвечает, что никто не может знать наверное, кто ему приходится отцом. «Наши крестьяне, — замечает Перро, — чуть ли не каждый день говорят то же самое, но они говорят это со смехом, для развлечения. Возможно ли, чтобы Гомер сказал это всерьез?»; наконец, низко даже и то, что Калипсо дает Одиссею для постройки плота сверло и гвозди — слова «подлые» и немыслимые в эпопее[2].

<...>

Не меньше «низостей», по мнению «модернистов», и в Илиаде.

Андромаха, оплакивая Гектора, вспоминает, что их сыну жилось хорошо, он

...всегда у отца на коленях
Мозгом лишь агнцев питался и туком овец среброрунных.
(XXII, 500, Гнедич)

Бейль в своем знаменитом словаре (1697 г.) замечает, что, правда, это описано с натуры, но теперь такие наивности немыслимы в эпопее: это слишком по-мещански и годится разве что в комедию. Бейля смешит, что оскорбленный Ахилл, у которого отняли его пленницу, расплакался, а мать — богиня Фетида — утешает его, словно маленького (I, 350). Отвратительными находили и реализм воспоминаний Феникса о младенческих годах Ахилла:

Сколько ты раз, Ахиллес, заливал мне одежду на персях,
Брызжа из уст вино во время неловкого детства.
(IX, 490; перевод и у Гнедича здесь несколько приглажен)

<...>

Удар де ла Мотт <...> выпустил в 1714 году, не зная по-гречески, свой стихотворный перевод Илиады, осуществив наделе указания сторонников «современных» авторов. Вместо 24 песен, Илиада сведена к 12 песням, сокращены «скучные» описания битв, опущены эпитеты, сравнения, стерт весь местный и исторический колорит, все «низости» и наивности устранены, герои у него «облагорожены»; так, грубость Агамемнона, желающего взять Хризеиду как рабыню в Аргос, заменена другой мотивировкой: Агамемнон влюблен в свою пленницу, но принужден скрывать свои чувства под мнимой суровостью, и т. д.

ОДИССЕЯ: НОВЫЙ СТАРЫЙ СПОР

(2/3)

Французы в те времена задавали моду, поэтому их взгляды разделяли и в других европейских странах.

Переделке подвергались не только древние, но и вполне современные тексты.

Как известно, впервые в России его назвал поэт и драматург А. П. Сумароков (1717—1777) в 1748 г. в «Епистоле о стихотворстве», где в числе великих поэтов прошлого, населяющих Геликон, упомянуты «Мильтон и Шекеспир, хотя непросвещенный», а в примечаниях о последнем говорится: « . . . английский трагик и комик, в котором и очень худова и чрезвычайно хорошева очень много».[5] <...> Мало к этой характеристике добавил писатель и журналист Ф. А. Эмин (1735—1770), который в 1769 г. в своем журнале «Адская почта», рассуждая о необходимости в драматургии особого искусства и вкуса, попутно замечал: «Шакеспир, англичанами обожаемый трагик, весьма был высокомыслен, остроумен и учен, но упрям и нехорошего вкуса» — и далее ссылался на неуместные с его точки зрения шутки в «важнейшей сцене» «Юлия Кесаря».[7]

<...>

В этом ряду находится и суждение русского драматурга и актера П. А. Плавильщикова, который в начале 1790-х гг. в статье «Театр» заявил: « . . . Чекспер вмещал в своих трагедиях такие лица и действия, которые унизили бы и самую простонародную комедию, и хотя он умел выкупать сии грубые уподления наиблагороднейшими трагическими красотами, однако ж просвещенный вкус никогда не одобрял сих толико странных перемен в явлениях. Чексперовы красоты подобны молнии, блистающей в темноте нощной».[14]

Еще в 1748 г. Сумароков, упомянувший Шекспира в «Епистоле о стихотворстве», одновременно опубликовал трагедию «Гамлет». С сюжетом одноименной шекспировской трагедии он познакомился по французскому переложению Лапласа и написал, соблюдая канонические единства времени, места и действия, свою пьесу, тема которой — борьба за престол, а движущей пружиной служит типичный для классической драматургии конфликт любви и долга: Гамлет любит Офелию, но долг требует, чтобы он убил ее отца Полония — фактического убийцу его собственного родителя. Вопреки своему прообразу, новая трагедия кончалась благополучно.

<...>

Более того, Сумароков даже оскорбился, когда его литературный противник В. К. Тредиаковский заявил, что «Гамлет» «переведен <...> с англинския Шекеспировы».[16] «Гамлет мой, кроме монолога в окончании третьего действия и Клавдиева на колени падения, на Шекеспирову трагедию едва-едва походит», — возмущенно писал он в «Ответе на критику».[17]

ОДИССЕЯ: НОВЫЙ СТАРЫЙ СПОР

(3/3)

Если задуматься, русскоязычный читатель знаком лишь с ремейком "Одиссеи".

Уже в этом первом своем гомеровском дебюте, как потом в предисловии к Одиссее, Жуковский прямо заявляет, что он не знает по-гречески. <...> Около 1810 года Жуковский пробовал самостоятельно приняться за греческий язык. Сохранилась его самодельная тетрадь из синеватой бумаги, страницы которой тщательно разграфлены, в нее вписан греческий алфавит, указано произношение по двум системам («Рейхлин», «Эразм»). Все это занимает две страницы. Остальная часть тетради осталась незаполненной, кроме заголовков «синтаксис», «диалекты», «просодия»[7].

<..>

Нигде у Жуковского нельзя найти понимания того, что перевод Гомера требует филологической подготовки, изучения литературы о Гомере, археологии и т. д. Эта мысль ему была совершенно чужда, и в своей работе над Гомером он не пользовался ни какими пособиями вне текста поэм. О Вольфе, правда, Жуковский слышал, но отвергает его. Жуковский был совершенно уверен, даже задолго до окончания своего перевода, что Гомер скажет ему: «Благодарствую за дочь Одиссею, а тебе в награду за блаженный труд твой показываюсь точно таким, каков я некогда был, с костями и с мясом, за 2800 лет перед сим, вопреки Вольфу и разным немцам, которые из всего мастера делать идею».

Единственным затруднением, но и то не безысходным, представлялось Жуковскому его незнание языка подлинника — возможности других знаний о подлиннике он и не предполагал. Живя в Германии, Жуковский нашел, как он выражается, «знатока греческого языка»[49], «великого эллиниста, который в особенности занимается объяснениями Гомера»[50], — дюссельдорфского профессора Грасгофа.

Тщетно было бы искать в истории классической филологии имя этого «великого эллиниста». Университета в Дюссельдорфе не было, и «профессор» Грасгоф состоял просто старшим учителем в местной гимназии. Его «объяснения» Гомера выразились в издании до 1840 года двух тощих статеек («программ», по немецкой терминологии) о средствах транспорта (повозки и корабли), описанных в гомеровских поэмах и у Гесиода[51].

<...>

В 1842 году он так отзывался о подстрочнике Грасгофа «...из этого выходит немецкая галиматья; но эта галиматья дает мне порядок слов оригинала и его буквальный смысл, поэтический же смысл даст мне немецкий перевод Фосса и несколько других переводов в прозе: один немецкий и два французских и еще один архиглупый русский (в прозе). Из всего этого я угадываю истинный смысл греческого оригинала и стараясь в переводе своем наблюдать не только верность поэтическую — что главное, — но и верность буквальную, сохраняя по возможности и самый порядок слов...»[54].

В общем, если ты не обыватель простой, а труЪ-пурист и граф Толстой, то читать нужно в оригинале.

Собсно, Лев Николаевич так и поступил. Освоил под это дело древнегреческий, насладился текстом и прорезюмировал:

«Гомер только изгажен нашими взятыми с немецкого образца переводами. Пошлое, но невольное сравнение: отварная и дистиллированная вода и вода из ключа, ломящая зубы, с блеском и солнцем и даже соринками, от которых она еще чище и свежее. Все эти Фоссы и Жуковские поют каким-то медово-паточным, горловым и подлизывающим (sic) голосом. А тот чорт и поет, и орет во всю грудь, и никогда ему в голову не приходило, что кто-нибудь его может слушать»[8].

Источники:
1. А. Н. Егунов, “Гомер в русских переводах XVIII-XIX веков”
2. Ю. Д. Левин, “Шекспир и русская литература XIX века"

А ТО

Примеры на перевод выражения "а то". Отрывки взяты из статьи М. Бёрди Two Words, Three Letters and Ten Meanings. Для удобства я разбил их на группы и пронумеровал.

1. А то = противопоставление (сделать X, чтобы не произошло Y)

Садитесь, а то упадёте.

Sit down or else you’ll fall.

Or you refuse to buy a birthday gift for a cousin you don’t like who never thanks you anyway. You explain why you don’t want to do it. Your reasons are sound. Your significant other agrees… and then urges you to do it anyway with three words:

А то неудобно.

Or else it’ll be awkward.

2. А то = усиление (даже не X, а Y)

Вы можете сильно навредить своему коту, а то и вовсе его убить

You might seriously injure or even kill your cat.

Некоторые трудности, испытываемые обвинением, преодолеть трудно, а то и вовсе невозможно

Some difficulties are hard, if not utterly impossible, for the prosecution to overcome.

3. А то = конечно

This brings us to my favorite usage, the “hell, yes” meaning. This is a stand-alone response to a question that has an obvious answer.

– Если я куплю билеты на кино с твоим любимым актёром, пойдёшь со мною? – А то!

“If I buy tickets to see a movie with your favorite actor, will you go with me?” “Abso-frigging-lutely!”

This might also be the “why would you even ask” usage:

– Тебе понравилось кино? – А то!

“Did you like the movie?” “What do you think?”

You can say this around the dinner table:

– Можно мне добавки? – А то!

“May I have seconds?” “You bet!”

4. А то = как будто

When your significant other starts in on the dreadful singing aunt or the horrible ungrateful cousin, you can put on your best long-suffering smirk and say:

А то я не знаю.

Like I don’t know.

ТЮРЬМА

В 2022 году Стив Бэннон — американский политактивист и бывший советник Дональда Трампа — был приговорён к тюремному сроку. Когда его привезли в казённый дом, он вышел из машины, держа в руках свежий выпуск Financial Times. Больший комплимент для газеты сложно представить — неудивительно, что впоследствии редактор FT упомянул этот эпизод в ходе интервью с уже освободившимся Бэнноном:

— You’re the only person I remember <...> going into jail with an FT.

— That was prison.

То есть он сидел не в тюрьме, а… в тюрьме? В чём, собственно, разница?

В США это два разных учреждения.

Точнее говоря, в быту любое место лишения свободы могут назвать jail. Но юристы, журналисты, работники тюремной системы и заключённые чётко разграничивают данные понятия.

Jail — гибрид СИЗО и тюрьмы. Туда помещают людей, которые находятся под следствием или осуждены за мелкие правонарушения (misdemeanor). В prison же отправляются за тяжкие преступления (felony). С административной точки зрения, jail управляется местными властями, а prison находится в подчинении штата или федерального правительства.

(Также есть и частные тюрьмы; это неоднозначное явление иногда описывают как prison industrial complex — тюремно-промышленный комплекс).

В отдельных случаях за misdemeanor могут посадить в prison. Для этого необходимо, чтобы дело рассматривалось в федеральном суде. Именно это произошло с Бэнноном, которому дали четыре месяца за “неуважение к Конгрессу”.

Поэтому, если принять во внимание контекст, фразу that was prison можно прочитать как своеобразный флекс: мною занимались на высочайшем уровне, попрошу не грести меня в кучу с теми, кто сел пьяным за руль и оказался в jail.

В Британии система другая.

Там нет деления на misdemeanor и felony (любое преступление — offence), людей, ожидающих суда, помещают в remand centre, а осужденных — в prison.

Jail же выступает в роли разговорного синонима для prison. Разница между этими словами чисто стилистическая — они могут употребляться вперемешку.

Это, кстати, может объяснять, почему редактор FT (британского издания) заговорил про jail и почему статья про Бэннона в FT тоже содержала в своём заголовке jail:

Former Trump adviser Steve Bannon sentenced to 4 months in jail

MOST FUN

Короткие прилагательные — в пределах двух слогов — обычно образовывают формы при помощи суффиксов -er и -est:

cold — colder — coldest

Длинные — при помощи специальных слов more и most:

expensive — more expensive — most expensive

Но это не строгое правило, а тенденция.

К примеру, just и common выпадают из мейнстрима, образуя формы (преимущественно) через more и most. Вот корпусная статистика из книги Джона Элджио “British or American English?”:

британцы используют сравнительную форму more just в 74 процентах случаев, американцы в 86 процентах

соотношение more common к commoner в британском английском составляет 10 к 1, а в американском — 55 к 1

Сюда ещё можно добавить fun, которое почти всегда more fun и most fun. Формы с суффиксами мало того, что встречаются редко, так ещё и многих раздражают.

CURIOUS COMPARATIVES

Какие любопытные примеры на сравнительную форму прилагательных встречаются в английской литературе?

Я бы выделил два кейса.

1. Curiouser and curiouser (Кэрролл)

Здесь всё строится на нарушении правила. 

Прилагательные на -ous образуют формы через more и most. То, что Алиса использует суффикс -er, показывает её растерянность. Когда вокруг всё настолько странно, даже твои собственные мысли и слова начинают вести себя странно.

Фраза — несмотря на свою неправильность или, скорее, благодаря ей — вошла в золотой фонд цитат и регулярно обыгрывается в разных контекстах.

Crypto mining/Argo Blockchain: curiouser and curiouser (FT)

And with President Trump back in office, things are likely to get curiouser and curiouser. (Forbes)

Как её переводят? 

Как её только не переводят:

— Всё страньше и страньше! — А. Оленич-Гнененко, Н. Демурова, Ю. Нестеренко
— Чуднее и распречуднее — анонимный перевод 1879
— Все приключательнее и приключательнее! — А. Д’Актиль
— Чем дальнее, тем странше! — В. Набоков
— Всё чудесится и чудесится! — Б. Заходер
— Всё необычайшей и необычайшей! — А. Щербаков
— Необычаянная история! Я ростю!.. — В. Орёл
— Ой, заначиналось! Опять заначиналось! — Л. Яхнин
— Все более и более интереснее! — Б. Балтер
— Чем дальчее, тем хужее и хужее! — А. Кононенко
— Странновее! Странновее! — Н. Старилов
— Странче и странче! — П. Соловьёва (Allegro)
— Все страннеее и страннеее! — Е. Клюев
— Чем дальнейшей, тем страннейшей! — О. Хаславский
— Все более и более удивительнее! — А. Флоря
— Вот так чудо! Не чудо, а чудище! — М. Блехман
— Любопытей да любопытей! — С. Махов
— Все небывальше и небывальше! — А. Притуляк
— Удивно и удивно! — С. Семёнов
— Чем дальше, тем страньше! — Д. Ермолович
— Это страйне кранно! — Ю. Лифшиц
— Странновщина какая-то! — Ю. Изотов

2. ... Caleb's scanty hairs were turning greyer and more grey (Диккенс)

Этот отрывок не отличается меметичностью, но он хорошо показывает пластичность английского. 

Начнём с очевидного: здесь задействовано сразу два механизма сравнения: greyer — more grey). То есть мало того, что у многих прилагательных есть две альтернативные формы, так они ещё и могут (пусть и крайне редко) использоваться одновременно для усиления эффекта.

Кроме того, если бы текст писал американский автор, то орфография была бы другой:

greyer and more grey => grayer and more gray

Наконец, глагол turn можно без особых потерь заменить на grow.

growing greyer and more grey

Если же мы готовы пожертвовать стилем, то можно turning заменить на getting, becoming или going. Звучать — конкретно в этом случае — будет чуть хуже, но смысл не изменится.

КРИТИКА

Criticism — это критика со знаком минус. Когда кого-то ругают, осуждают, песочат.

… had been summoned to the Presence, and after listening meekly to a rush of criticism, had retired to his desk with the air of a beaten spaniel. (Вудхауз) 

… был вызван на ковер и, кротко выслушав поток обвинений, возвратился к своей конторке с видом выдранного спаниеля. (Гурова)

Critique — взвешенный анализ достоинства и недостатков. Как максимум трактат ("Критика чистого разума" — Critique of Pure Reason), как минимум аргументированное мнение.

‘Um … do you know if he sings? I mean, is good at singing?’ 
‘I heard that he sends little critiques to the manager. Some of the girls say they’ve heard someone singing in the night…’ (Пратчетт)

– М-м-м… а ты не знаешь, он [Призрак Оперы], случаем, не поет? Ну, в смысле, он хорошо поет?
– Я слышал, он посылает нашему директору записочки с критикой. Некоторые девушки утверждают, будто слышали ночью чье-то пение. (Жужунава)

Противопоставление наблюдается не только на уровне существительных, но и глаголов: 

распекать — to criticise

разбирать — to critique

Погодите-ка. Но как можно делить комментарии на негативные и объективные? Это же нелогично. Что мешает свести всё к простому принципу “когда критикую я — это critique, когда критикуют меня — criticism”?

Некоторые так и делают. Но для critique желательно или обладать экспертностью, или обосновать свою позицию. Иначе оно будет звучать комично:

Mrs. Molloy <...> gave utterance to a remark so packed with thought and meaning that, although running to only about ten words or so, it provided a complete critique of Mr. Twist's appearance, manners, morals, moustache and parentage. (Вудхауз)

Миссис Моллой <...> выдала фразу, настолько емкую, что в полудюжине слов сумела высказать свое мнение о внешнем виде, манере, моральном облике, усах и родителях Шимпа Твиста. (Доброхотова-Майкова)

Поэтому чаще всего criticism не пытаются выдавать за critique, а лишь прикрывают его фиговым листком — прилагательным constructive (да, я выливаю на тебя ушат помоев; это исключительно для твоего блага). 

"... You once told her her new hat made her look like a Pekingese."
"It did make her look like a Pekingese. That was not vulgar abuse. It was sound, constructive criticism, with no motive behind it but the kindly desire to keep her from making an exhibition of herself in public…" (Вудхауз)
 
— … Не ты ли сказал Анджеле, что в новой шляпке она похожа на пекинеса?
— Но она и в самом деле выглядела как пекинес. Я ни в коем случае не пытался её оскорбить. Это была здравая, конструктивная критика. Мною двигало желание уберечь её, не дать ей выставить себя на посмешище…

Тем не менее есть одна область, где противопоставление не работает.

Это профессиональная критика: театральная, музыкальная, кино- и т. п. Поскольку она (по крайней мере, в теории) основана на беспристрастном разборе, хочется поместить её в категорию critique.

Но это criticism: music criticism, theatre criticism, film criticism. 

Поскольку criticism появилось в английском языке первым, события вероятно развивались так: criticism охватывает все значения — возникает потребность отделить критику от критиканства — critique выходит на сцену и добивается немалых успехов — criticism не сдаётся и оставляет за собой часть позиций в аналитике.

О РЕКЛАМЕ

Рекламные слоганы плохо поддаются переводу. Поэтому их обычно или адаптируют, или создают с нуля.

Тем интереснее рассмотреть пару случаев, когда их всё-таки перевели.

1. Средство от насекомых Raid

Raid убивает насекомых наповал

Raid kills bugs dead

Оригинал лучше.

Во-первых, он куда лаконичнее — каждое слово короче, чем в переводе.

Во-вторых, kills dead звучит мощнее, чем "убивает наповал".

Да, это словосочетание отдаёт плеоназмом (разве возможно kill alive — убить не насмерть?), но смысловая избыточность даже идёт ему на пользу. Kills dead не оставляет никаких сомнений в результате.

2. Энергетик Red Bull

Red Bull окрыляет

Red Bull gives you wings

А вот тут русская версия не хуже, а пожалуй даже и лучше английской.

В этом есть элемент удачи: так уж сложилось, что в русском языке имеется глагол “окрылять”, и он здесь как влитой. Но данный пример все равно показывает "сильные стороны" каждого языка.

Английский по умолчанию опирается на короткие слова. Как говорил Черчилль:

Short words are best, and old words when short are best of all.

Поэтому реклама часто строится именно на них — это создаёт чеканный ритм, который легко запоминается (kills bugs dead, gives you wings).

Русское слово в среднем длиннее английского. Но это не беда. Благодаря приставкам, суффиксам и окончаниям, мы можем тот же смысл передать меньшим количеством слов.

СТОЯТЬ

Примеры на перевод глагола "стоять". Отрывки взяты из статьи М. Бёрди It's Time to Take a Stand in Russian. Для удобства я разбил их на группы и пронумеровал.

1. Местоположение или состояние

Тарелки стоят на столе.

The plates are on the table.

Стоял тёплый сентябрь.

September was warm.

Утром стояла тишина.

The morning was quiet.

2. Нахождение в пробке

–Едешь? —Стою.

“Are you on your way?” “I’m stuck in traffic.”

3. Остановка в работе

Пока мы ждём стройматериал, ремонтная работа стоит.

Repair work has been halted while we wait for construction materials.

4. Поломка

Машина стоит.

My car won’t start.

О! Я проспала! Часы стоят!

Oh, I overslept. The clock stopped.

5. Бороться за

Мы стоим за мир!

We stand for peace!

Стой грудью за императрицу!

Protect the Empress with your life!

На том стоим, на том стояли, стоим и стоять будем!

Here we stood and here we stand, and here we will stand forever!

6. Не продвигаться вперёд

Мы стоим на месте!

We are not getting anywhere!

7. Стоять над душой

… я тебе потом перезвоню. Тут над душой стоят.

I’ll call you back. They’re breathing down my neck.

8. Хоть стой, хоть падай

Она действительно не смотрела на цену. Хоть стой, хоть падай!

She really didn’t look at the price. Unbelievable!